Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » [16.05.1701] От тюрьмы и от сумы не зарекайся.


[16.05.1701] От тюрьмы и от сумы не зарекайся.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s8.uploads.ru/S4sK2.jpg

Место: Гауптвахта королевской гвардии. Сразу после события эпизода "По алому следу"

Участники: Дюк Дьюэйн, Этьен де Ренси, Квентин Террлоу.

События: Граф отправлен под арест.

Отредактировано Дюк Дьюэйн (2017-03-28 22:25:16)

0

2

Дюк намеренно затянул на пленнике кандалы так, что обеспечил тому примерное представление о том что будет, если того станут допрашивать с пристрастием и выберут в виде орудия пыток раскаленные клещи и обхватят или запястья и приложат ладонями к раскаленной жаровне.
Идти было не долго. Перед Дьюэйном, конвоировавшим задержанного тут же распахнули тяжелые двери. Всего здесь было две камеры. Одна была вместительной, там и сейчас слышались голоса троих или четверых человек. А во второй было тихо. И была она приспособленной не только для содержания под замком, но и проведения допросов. Разделенная на две неравные части решеткой, камера представляла собой каменный мешок, где по одну сторону была собственно камера. Пол был устлан соломой, в одном из углов этой камеры, кажется, солома была взбита пышнее и прикрыта тонким серым одеялом. Второе одеяло, смятое, валялось рядом.
На большей половине размещались стол, накрепко привинченный к полу, и два массивных табурета. Потолочные балки, судя по потертостям, нередко использовались, и были крепкими и со своей задачей справлялись.
Дюк пропустил графа внутрь, дал знак запереть двери и молча прошелся по камере. Словно осматривался. Где здесь что он знал отлично, он просто давал время и графу осмотреться. Офицер казался расслабленным и каким-то задумчивым. А оказавшись снова рядом с де Ренси внезапно нанес тому резкий удар в живот, настолько сильный, что пленник оказался на полу.
- Вас, граф не учили, что дерзить старшим не прилично? - Каким-то странным проникновенно-ласковым голосом произнес Дюк, словно учитель у шкодливого ученика. Дьюэйн при необходимости мог рыкнуть так, что рядом стоящие не скоро могли снова нормально слышать, но только при необходимости. Для увещевания от предпочитал говорить негромко. И чем более тихим и ласковым становился голос этого цепного пса тайной полиции, тем худшие неприятности ожидали его "собеседника".
Правила "лежачего не бить" явно были не для этого человека. Несильно размахнувшись он ударил ногой Этьена по ребрам, рассчитав так, что бы не сломать кости, но причинить боль и не позволить быстро подняться с пола.
- С дерзостью можно всё предпринять, но не всё можно сделать.* - Все так же негромко ответил Дюк, в его интонациях и действиях не было ни капли злости или гнева, что делало их еще более пугающими. Он бил и истязал расчетливо, а не в порыве ярости. Остановившись над Этьеном, Дюк переместил ногу и надавил каблуком на руку графа. Склонив голову к плечу он наблюдал за своей жертвой, отлично зная какую боль тому причинило это простое действие.
- Ты, и правда, думаешь, что вы там кому-то что-то доказали? - Насмешливо проговорил Дюк, переходя на "ты". - Наивность и дерзость. Вот два признака юности. Со временем наивность или исчезает или заменяется глупостью. А дерзость... дерзость это худший из пороков. Даже один из таких же бунтарей-вольнодумцев из Франции Клод Гельвеций признавал, что "Достойно осуждения не невежество, а дерзость." Но это все лирика. Меня больше интересует кто же подталкивает вас, на ваши якобы подвиги? Кто вашими руками раскачивает лодку и загребает жар? Для кого вы стараетесь, думая что делаете что-то... героическое?
Дюк казалось не вопросы задавал, а размышлял вслух, продолжая надавливать на и без того истерзанную руку пленника. Убрал он ногу так же внезапно, как и нанес первый удар. Присел на корточки рядом с Этьеном и... разомкнул кандалы и снял их с запястий де Ренси. Без малейших усилий Дюк за шиворот поднял пленника и подтащил к решетчатой двери. Распахнуть ее и втолкнул графа внутрь было и вовсе делом одной минуты.
- Попробуй подумать над моими словами... граф. - Издевательская усмешка искривила губы охранника и он защелкнул замок на решетке. Когда Дюк снова поднял взгляд на пленника, ни насмешки ни издевки во взгляде не было. Что бы он ни говорил, желая добиться своей цели - вывести де Ренси из равновесия, что бы не делал, но поступок господ бунтарей вызывал у офицера определенный отзыв и понимание. Они не знали как могли выразить свое уважение к приговоренному герцогу и выражали его так, как подсказывало сердце. А Делорм дал им еще и шанс доказать свою силу духа и готовность отстаивать свои убеждения. И они воспользовались этим шансом и доказали. Да, доказали, однако... Дюк мысленно снова усмехнулся. Это не повод показывать им, что он оценил их стойкость. Тем более, что все равно уважение к стоящим по другую строну решетки, нисколько не может ослабить готовность Дюка делать то, что должен делать он.


* Слова на самом деле принадлежат Наполеону, но он же еще даже не родился.

+5

3

Железные браслеты, соединенные между собой кованой цепью значительно отягощали руки Этьена, но вовсе не его совесть. Он, как законопослушный подданный исполнял приказ короля, отправляясь на гауптвахту. Перед графом де Шатилье и сопровождавшим его Дьюэйном тяжелые двери были поспешно распахнуты, словно перед дорогими гостями.
Этьен ожидал, когда собственно говоря, откроют дверь, где ему, как и пожелал король Камбрии, надлежит отдохнуть и подумать в тишине и покое. Удар в живот пришелся настолько неожиданным, что де Ренси согнувшись пополам, упал на бок. О том, что там ему самое место, Дьюэйн подтвердил ударом ноги по ребрам. Упав на пол после удара в живот, Этьен предполагал, что последуют следующие удары, поэтому был готов. Или удар Дюка был не так силен, или Этьену помогло то, что он немного успел отстраниться. Кости выдержали, но все равно болью взорвалась грудина, перехватило дыхание, послышался хрип в легких.
- Меня много чему учили, сударь, - ответил Этьен, как только смог восстановить дыхание. Дьюэйн говорил, как и бил, буднично, бесцветно, словно исполняя нудную и давно надоевшую работу. Следовало признать, что он старательно выбирал места для ударов. Мастер, это следовало признать.
Скованные за спиной руки не позволяли прикрывать голову и лицо, чтобы защититься, но сильнейшая боль пришла именно оттуда, откуда Этьен меньше всего ожидал. Де Ренси с силой, до крови закусил себе губу, чтобы не закричать, когда Дюк наступил на его руку. Он почувствовал, как едва затянувшиеся раны с новой силой закровоточили, заставляя руку гореть огнем.
- Послушайте, милейший, мы же не в математическом классе, чтобы доказывать теорему Пифагора или что-то еще. И не завидуйте признакам юности. Зависть – не меньший грех, чем дерзость. – Этьен не позволял себе стонать от боли, но гримаса боли исказила его черты лица и он закрыл глаза, малодушно мечтая потерять сознание.
Облегчение пришло абсолютно внезапно. И пусть его, словно щенка, схватив за шиворот, очередной раз бросили в камеру, это казалось попаданием в рай после чистилища. Все познается в сравнении.
- Всенепременно, месье, поразмышляю и над вашими словами, после того, как обдумаю услышанные от Его величества слова в тишине и покое.
Сидя на полу, Этьен де Ренси огляделся, словно успел забыть обстановку куда он попал. Ничего особенного в помещении не было: решетки, солома, служившая и ковром и постелью. А вот на руки было страшно взглянуть. Залитые кровью, местами подсохшей, местами свежей, они выглядели ужасно. Этьену оставалось лишь надеяться, что раны не воспаляться и его не поразит антонов огонь. Превозмогая боль, де Ренси пошевелил руками, глубоко вздохнул, проверяя не сломаны ли кости. Встать на ноги без помощи рук было сейчас сложно. Этьен еще немного подождав, когда боль от ударов пройдет, поднялся на ноги, и даже изобразил кривой поклон Дьюэйну, весьма и весьма отдаленно похожий на те, что были приняты при дворе. Покачиваясь, де Ренси нетвердой походкой отошел в угол своей камеры. Помощь утопающих в руках самих утопающих, поэтому Этьен, отвернувшись к стене, помочился на свои израненные ладони и запястья, хоть как то оказывая себе посильную помощь. Оторвать с помощью зубов длинную полоску ткани с подола рубахи тоже было ему по силе, да и с перевязками он был знаком. Покончив со всем этим, Этьен де Ренси завалился туда, где соломы на полу было побольше и она даже была прикрыта тонким истертым почти до основы, одеялом.
- Если бы не потолок и стены, то можно было бы представить себя на сеновале. Я прав, месье Дьюэйн? – мечтательно произнес Этьен, закрывая глаза и устраиваясь поудобнее. Спать. Все к дьяволу и в преисподнюю, ему нужно хоть немного отдохнуть. Если ты в данном месте и в данное время не можешь ничего изменить, то нужно принять бытие, как данность. Крыша над головой, кипа соломы под спиной в некоторые дни его жизни казались недосягаемой роскошью, так грех ими пренебрегать сейчас.

+4

4

Дюк, казалось, пропускал мимо ушей все, что говорил Этьен. Скучающее выражение не сходило с лица офицера. Было очевидно, что это водворение в камеру было просто прелюдией. Можно было и не сомневаться, что попавшего в опалу дворянина в ближайшие дни вряд ли ждет что-то хорошее. А то, что Дюк был так терпелив и снисходителен только уменьшало шансы бунтаря на благоприятный исход его приключения.
То, что в ответ на очередные дерзости не следовала незамедлительная расплата в виде новых избиений и насилия, указывало на то, что расплата будет позже.
- Если бы не потолок и стены, то можно было бы представить себя на сеновале. Я прав, месье Дьюэйн?
- Возможно, месье де Ренси я смогу для Вас обеспечить... сеновал. - Снова перешел на "Вы" Дюк и снова вернулись его насмешливость и в голосе появилась издевка. Конечно же обещание не означало что Этьену обеспечат отдых на свободе в стоге сена, но у одного и того же слова может быть множество значений. С издевательской ухмылкой, Дьюэйн отдал честь и вскоре тяжелая дверь закрылась за ним.

+4

5

Квентин не пошевелился под своим одеялом, когда заскрипела массивная дверь. Если это за ним, то вскоре это станет известным, а если нет, то зачем и лишний раз напоминать о себе? После первых же послышавшихся звуков, следом за звуком закрывшейся двери и первых слов, Террлоу похвалил себя за предусмотрительность и затих окончательно, лишь приподнял край одеяла. Если еще чуть-чуть, вот так вот повернуть голову, то происходящее было неплохо видно. Дюка граф опознал сразу, даже пока тот не начал говорить. Манера офицера начинать разговор была неплохо знакома Террлоу. Его "собеседнику" можно было только посочувствовать. Его Квентин тоже узнал. Оставалось гадать по какой причине графа де Шатилье отправили именно сюда и что стало поводом. Хотя, ответ на первый вопрос, Террлоу подозревал что знает. А на второй узнает очень скоро. Из задушевной беседы этих двоих узнать ничего полезного не получалось. Разве что только то, что Этьен кому-то надерзил или нахамил. И вряд ли Делорму, тот разобрался бы сам, не привлекая Дьюэйна к расправе. Кому-то важному? Или самому королю? Случаем не отдавил ли тому любимую мозоль?
Лязгнула решетка и Квентин замер, перестав на время даже дышать.
Попробуй подумать над моими словами... граф. Не возобновляя дыхание Квентин задумался, а не для него ли были сказаны эти слова? Медленно, так что бы одеяло не шевельнулось, граф вдохнул немного воздуха, пока офицер с де Ренси прощались. И только когда за Дьюэйном закрылась дверь камеры, облегченно вздохнул и откинул одеяло.
- Приветствую Вас, граф. Желать Вам доброго вечера было бы истинным издевательством и насмешкой, поэтому обойдемся без этого лицемерия. И... утолите мое любопытство, которое едва не разорвало меня на части пока я задыхался под этим колючим одеялом, которое не стирали с того момента как оно оказалось здесь - что с Вами случилось и как Вы здесь оказались? Ну, и заодно, что именно Вы не поделили с этим... адским псом?
Квентин скинул упомянутое одеяло прочь и потянулся. Он был без камзола и перевязи, рубашка была помята и в одном месте разорвана и там растеклось пятно крови. Уже засохшее.
Квентин окинул взглядом своего сокамерника и покачал головой. Руки Этьена с его стороны были видны плохо, но уже то, что видно было вызывало нехорошие подозрения, что если графу не помочь, то тот может остаться калекой.

+4

6

Слова Дьюэйна он слушал уже с закрытыми глазами и лишь что-то промычал в ответ, удобнее устраиваясь на своей скудной подстилке. Этьен уже хотел отдать себя в объятья Морфея, но вскочил от неожиданности, когда услышал голос. Ему казалось, что в камере больше никого нет. Графа Террлоу он узнал сразу, но удивления не выразил. Сегодняшний вечер бы полон стольких сюрпризов, что всему удивляться – сил не хватит.
- Отчего же вечер не добрый? Я думал, что буду скучать в одиночестве, а оказался в Вашей компании, граф. Извините, что не подаю руки, не думайте, что это из невежливости.
Де Ренси развел руками, показывая неуклюжие повязки, а потом поднялся и сел по-турецки, разглядывая Квентина. Судя по пятну крови, тот был отправлен сюда тоже не просто на отдых.
- Мы поспорили по поводу одежды, - уклончиво ответил Этьен, невольно морщась от боли в боку.
- Все дело в том, что королю не понравилось модное нынче при дворе украшение, - де Ренси коснулся перевязанной рукой красного шнурка на шее.
- Потом Его Величество очень любезно попросил нас собрать розы на заднем дворе. Очень красивые крупные красные розы. Их называют еще «Слава Карлу». Одна беда – они слишком колючие, а мы оказались такими неловкими садовниками, что изранили все ладони. Но король Эдуард был настолько добр, что позаботился и о досуге некоторых дворян. Месье Нуаре отправили в Альканар, как и маркиза де Совье. Сен-Маля по просьбе короля полковник Делорм пригласил к себе в гости, а месье Дьюэйн был так любезен, что проводил меня сюда. Вот, вкратце и все что случилось.
Про де Лантьера он не стал упоминать, полагая, что того ждет вечером лишь домашний  арест.
Де Ренси глянул на высоко расположенное окно, забранное решеткой.  Уже почти совсем стемнело. Если чуть-чуть подвинуться в сторону, то можно было увидеть бледный месяц. «Ночь будет ясной и свежей», машинально подумал Этьен, для которого звездное небо было второй картой.
- А Вы, граф, за какие проступки оказались здесь? Я не менее любопытен, чем Вы. Может не сошлись в вопросах богословия или нарушили эдикт о дуэлях?

+4

7

- Отчего же вечер не добрый? Я думал, что буду скучать в одиночестве, а оказался в Вашей компании, граф. Извините, что не подаю руки, не думайте, что это из невежливости.
- Ну, если смотреть на это с такой позиции, то соглашусь. Скука здесь это самое страшное наказание здесь. Но, признаюсь честно: здешнюю тоску и скуку предпочту развлечениям Альканара.
Но король Эдуард был настолько добр, что позаботился и о досуге некоторых дворян. Месье Нуаре отправили в Альканар, как и маркиза де Совье. Сен-Маля по просьбе короля полковник Делорм пригласил к себе в гости, а месье Дьюэйн был так любезен, что проводил меня сюда. Вот, вкратце и все что случилось.
Квентин рассмеялся и покачал головой.
- О, да, эти господа под чутким руководством месье Делорма и по протекции его величества не оставляют нас, сирых и убогих своим вниманием и заботой.
Что-что, а о каких именно модных новинках шла речь Арден был в курсе. И едва узнав о предстоящей демонстрации сих аксессуаров пришел в ужас, вмиг осознав какие будут последствия. Теперь он слушал итоги "дня моды в Сантиане" и радовался что успешно избежал участия в этом безобразии. Ценой оказалась небольшая рана, вытекшая из нее плошка крови, жестка постель и упомянутая уже скука. Правда, она была не такой уж беспросветной как представлял это сейчас приятелю граф.
В каждом приличном стаде есть своя поганая овца. Гвардейский полк не исключение. Сержант Бошан был нечист на руку, жаден как до денег, так и до развлечений на которые оные деньги и спускал. Ну, и, как следствие в деньгах нужду имел постоянную. Об этом знали все. И не гнали его из гвардии только потому что... ну, а как еще арестанту передать флягу с вином и книгу? Так что бы не вызвать подозрений? А назначить Бошана в караул у этой камеры и вскоре в обмен на некоторую сумму или не изъятый при обыске перстень или часы все нужное вскоре будет предоставлено арестанту.
А Вы, граф, за какие проступки оказались здесь? Я не менее любопытен, чем Вы. Может не сошлись в вопросах богословия или нарушили эдикт о дуэлях?
- Ну, Вы, граф, просто ясновидящий. - С веселой насмешкой ответил Квентин, демонстративно поправил рассеченную рубашку на плече. - Имел неосторожность ммм... поспорить о богословии, да, знаете, так в раж вошли, что нечаянно нарушили упомянутый эдикт. Но, знаете ли... кажется, споры о богословии куда как безопаснее оказались, нежели споры о моде и садоводстве...
Арден кивнул на руки собеседника.
- Ммм... Знаете ли я, конечно, не медик, но мне кажется, что Вашим рукам не мешало бы что-то большее, нежели эти грязные тряпки. Вы не против, если я осмотрю их? - Квентин поднялся со своего соломенного ложа. Добытая через Бошана книга осталась покоиться в ворохе сена, а вот флягу с вином граф прихватил и протянул Этьену. - Выпейте, Ренси, не лучшее, конечно, куплено в ближайшем трактире одним очень полезным человечком. Всем он хорош, но в вине ничего не смыслит.

+5

8

- Если бы я был ясновидящим, то, возможно я бы не оказался здесь, - с такой же усмешкой ответил Этьен де Ренси, слушая печальную историю о нарушении эдикта, запрещающего дуэль.
- А, может быть, даже зная все наперед, я бы не отказался собирать розы голыми руками и поливая их кровью. Понимаете, граф, есть люди, которые того стоят.  – Вполголоса добавил граф. Который раз Этьен, перебирая в мыслях события этого дня, убеждался в правильности своих поступков. Нет, не разумности и целесообразности, а именно правильности.
- Вино будет очень кстати, спасибо, я просто в неоплатном долгу. – Этьен взял флягу и сделал сразу два жадных глотка. Квентин был прав, тот, кто покупал вино, в нем не разбирался, но сейчас кисловатый вкус, дерущий глотку и заставляющий сжиматься желудок, был как раз уместен. Зато перестало клонить в сон.  - Я бы с удовольствием познакомился бы с этим человечком. Одной фляги на двоих маловато, да и еда бы нам не помешала. Ваше здоровье, граф! - де Ренси сделал еще один глоток, но уже поменьше, чем первых два, и протянул флягу обратно Квентину.
Этьен де Ренси нехотя, даже с ленцой (а на самом деле он осторожничал из-за боли от недавних ударов) переменил позу. Сев поудобнее, Этьен осторожно освободил руки  от импровизированных бинтов, сделанных из обрывков рубашки. Даже за это короткое время белый батист успел превратиться в грязную тряпку, да и попахивало от рук, после своеобразной обработки раз, несколько специфически. Выглядели ладони, мягко говоря, странным образом. К порезам и уколам от шипов, прибавились еще и синяки.
- Знаете, Террлоу, я тоже не медик, но думаю, что кровопускание мне в ближайшее время делать не стоит. Я и так сэкономил на цирюльнике или аптекаре.
Вытерев, насколько можно подсохшую кровь, Этьен де Ренси протянул обе руки ладонями вверх графу Террлоу.
- Только не очень пугайтесь той рваной ране. Это знак особого расположения Его величества, - хмыкнул де Ренси, - он решил помочь мне отломить один стебель.
По-хорошему, ту рану нужно было бы зашить, но кто знает, может и крепкая повязка с целебной мазью поможет ей срастись правильно.

+5

9

- Если бы я был ясновидящим, то, возможно я бы не оказался здесь. А, может быть, даже зная все наперед, я бы не отказался собирать розы голыми руками и поливая их кровью. Понимаете, граф, есть люди, которые того стоят.
Квентин живо представил себе то, что происходило на заднем дворцовом дворе. Все тот же сержант Бошан кратко поведал пленнику о событиях во дворце. Он сетовал, что не видел своими глазами, как "барчуки своими нежными ручонками розочки собирают. Они-то ведь, небось, до сих пор и не ведали, что у этих цветочков шипы водятся. Вот пусть узнают." Квентин не сомневался, что идея этого воспитательного мероприятия принадлежала полковнику. Это было очень похоже на Делорма. Единственное, что до сих пор было непонятно графу - что же заставило его приятелей согласиться и добровольно подвергнуться этим истязаниям. Были варианты, но слова Этьена давали однозначный ответ. Сам Квентин не разделял испытываемых приятелями чувств в адрес Филиппа. И не по "долгу службы", но никак не показывал этого. Напротив, яро соглашался с Гастоном и прочили, с пониманием кивал головой, вот как сейчас, когда заходила речь о благородстве герцога. Когда Террлоу узнал о том как Пармский отрекся от своих детей, обрек их на смерть во имя своих интересов, то брезгливо скривился и бросил: "А чего еще от него можно было ожидать? Фанатик." И радовался, что приятели не знают об этом "подвиге" Филиппа. С них сталось бы, и правда, счесть его поступок героическим и потом расписать в красках как пример великолепных душевных и волевых качеств.
- Да, друг мой, Вы совершенно правы. Есть люди, ради которых можно пойти на многое. И даже на смерть. А есть те, ради кого не то что капли крови жалко, а даже плевка. - Квентин был совершенно серьезен и ни у кого не могло и возникнуть сомнения в искренности слов. Они и были искренними. Вот только говорили они с де Ренси о разных людях.
- Вино будет очень кстати, спасибо, я просто в неоплатном долгу.  Я бы с удовольствием познакомился бы с этим человечком. Одной фляги на двоих маловато, да и еда бы нам не помешала. Ваше здоровье, граф!
Серьезность сменилась веселостью. Квентин рассмеялся, похлопал Этьена по плечу.
- Неоплатных долгов не бывает. Как-нибудь я непременно выставлю Вам счет. - Террлоу демонстрировал всем своим видом, что это просто шутка. - А с этим человечком непременно надо будет Вас познакомить. Скоро время ужина и он зайдет там его принести. Увы, я не знал, что судьба в лице Делорма и Дьюэйна преподнесет мне подарок - такого хорошего сокамерника, и делал заказ на одного, но уверен, утолить голод нам хватит, а на всякий случай закажем еще.
От обсуждения предстоящего ужина они перешли к вопросам медицины.
- Знаете, Террлоу, я тоже не медик, но думаю, что кровопускание мне в ближайшее время делать не стоит. Я и так сэкономил на цирюльнике или аптекаре.  Только не очень пугайтесь той рваной ране. Это знак особого расположения Его величества, он решил помочь мне отломить один стебель.
Ренси избавился от грязных тряпок и показал свои ладони. Квентин нахмурился. Перед ним стоял выбор. Он мог отговориться отсутствием необходимых средств и оставить глубоко проникшие в плоть шипы. Там уже началось воспаление. Еще один-два дня и руки графа никогда не станут прежними. Не исключено, что он никогда на сможет пользоваться израненной рукой. Да, явно король был в гневе на Этьена. Рука последнего тому доказательство.
- Остается только порадоваться, что его величество обошел меня своим расположением. - Пробормотал Арден, принимая решение.
- Не стоит больше заматывать их этими тряпками. Допивайте это вино и... нам придется дождаться месье Бошана. - Теперь граф был не просто серьезен, он явно был обеспокоен и напряжен. Он уже продумал что надо будет попросить у сержанта и прикидывал во что ему это обойдется. К счастью ждать пришлось не долго и Квентин не успел передумать и решить, что руки Этьена - его проблема. Вошел Бошан счастливый и довольный. Он принес обильный обед, свечи, книгу, заказанную Террлоу и запечатанный сверток. Как ни хотелось Бошану его вскрыть и исследовать, но он не рискнул взломать печати. Так можно было лишиться хорошего заработка.
Квентин дал знак Этьену приступить к ужину,  а сам отвел Бошана в сторону. Просьба арестанта явно тюремщику не понравилась, он злился и шепотом ругался, но вскоре аргументы графа его сломили. Он протянул тому бумагу и кусочек грифеля. Квентин быстро написал записку, которую Бошану надо было отнести, как и первую, графскому камердинеру. Там же была написана сумма, которую слуга должен был отдать сержанту. Она была весьма внушительной. Бошан ушел, а Квентин присел к "столу", представлявшему собой разложенную на скатерти снедь. Скатерть была расстелена прямо на соломе на полу, но Террлоу это нисколько не смущало.
- Скоро принесут все, что надо. Потерпите немного, граф, а пока наслаждайтесь. Это вино должно быть куда как приличнее. Мой камердинер знает свое дело и в отличии от этого... доброго человека в вине разбирается. - Вместо "доброго человека" Квентина так и тянуло сказать "жадного болвана", но эти слова могли дойти до Бошана, а это было бы не кстати... он и так брал за свои услуги не мало. Ждать же, что Делорм компенсирует потраченное было бы наивно.

+6

10

- А знаете, я не откажусь допить это вино, - Этьен отсалютовал Квентину фляжкой и сделал добрый глоток этой кислятины. Она здорово прочищала сознание, не пьянило, а утоляло жажду. Кроме того де Ренси выбирать не приходилось. – И здоровье месье Бошана – нашего виночерпия.
Когда послышался звук отпираемой двери, Этьен подался вперед полюбопытствовать кого им сейчас посчастливится или не посчастливится видеть. Судя по всему, это и был тот самый Бошан. Принесенной им снеди хватило бы на добрую пирушку, и Этьен не отказал себе в удовольствии заглянуть в корзину. Когда он только приоткрыл плетеную крышку, оттуда пошел такой умопомрачительный запах свежевыпеченного хлеба и копченых колбас, что Этьен благодарно улыбнулся Бошану. Или тот сменил поставщика или научился делать выбор продуктов. Черт побери, да такими лапами как у него даже грех касаться этой роскоши. Побултыхав флягу с остатками вина, де Ренси счел вполне возможным помыть им руки. Надо было признать, что щипало уже гораздо меньше, или он просто привык уже к боли в ладонях.  Вытерев руки о подол рубахи, Этьен выудил из корзинки круассан и откусил сразу почти половину.
Расстелив, лежащую в корзине скатерть, де Ренси стал выкладывать на нее ужин. Пусть он был без горячего, но кто сказал, что холодные блюда не могут быть вкусными?
- Так это прислал Ваш камердинер? – Этьен обвел рукой их импровизированный стол. – А я думал, что это Бошан научился разбираться в вине и закусках. Остается только надеяться, что нам не помешают съесть этот ужин.
В углу что-то зашевелилось, а потом мимо них неторопливо прошла крупная серая крыса. Да, да, именно прошла, а не прошмыгнула, как пугливая мышь. Похоже, что это животное чувствовало себя по-хозяйски.
- Ха-ха-ха! А вот еще гости, - засмеялся Этьен, когда крыса, оказавшись по другую сторону решетки на безопасном от людей расстоянии, замерла, поводила носом, а потом выжидательно уставилась на еду.
- А давайте назовем ее Серой дамой и угостим? Знаете ли, ужин и без дам, это все равно, что мясо без соли. Есть можно, но удовольствие не то. – Де Ренси отломил корку хлеба и кинул ее крыске. Та вначале шарахнулась в сторону, но потом подбежала и, взяв корку принялась за еду.
- Я бы не прочь отправить этого Бошана и к своему камердинеру. Если на завтрак у нас сгодятся остатки ужина, то обед за мой счет, Террлоу. Кроме того, мне не помешает свежая рубашка. Эта слегка помялась, - иронично добавил граф, рассматривая то, что еще утром было белоснежной рубашкой, а теперь она была запачкана кровью и оборвана по низу. – Хотя, лучше не рисковать, а то вдруг у Дьюэна или еще кого возникнут лишние вопросы. Оставим все как есть.

+6

11

- А знаете, я не откажусь допить это вино
- Да, ради Бога! - Почти воскликнул граф. Зная, что их ждет с минуты на минуту пара-тройка бутылок из его подвалов Террлоу даже передернулся, стоило ему представить, что он снова пьет эту дрянь. А вот пострадавшему Ренси оно вполне подошло. И более всего для того, для чего он его употребил большей частью. Было бы вино сладким, было бы куда как сложнее мучиться с липкими руками, а так... самое то.
Так это прислал Ваш камердинер? А я думал, что это Бошан научился разбираться в вине и закусках. Остается только надеяться, что нам не помешают съесть этот ужин.
- Нет, и вряд ли когда-нибудь освоит эту науку, но не будем сетовать на нашего дорогого друга.  - Квентин улыбнулся. С кем с кем, а с этим ушлым сержантом портить отношения совсем не следовало. Преполезнейший для тайной полиции человечек. Теперь, когда Бошан, удовлетворившись обещанной платой отправился вновь на подвиги по добыче необходимого, можно было и предаться греху чревоугодия.
- Ха-ха-ха! А вот еще гости, - Квентин не сразу понял о чем речь и вздрогнул. Если бы сейчас здесь появился Дюк, то их будущее стало бы весьма и весьма неприятным. И когда он увидел крысу, то облегченно вздохнул.
- Я бы не прочь отправить этого Бошана и к своему камердинеру. Если на завтрак у нас сгодятся остатки ужина, то обед за мой счет, Террлоу. Кроме того, мне не помешает свежая рубашка. Эта слегка помялась
Возразить Арден не успел, де Ренси и сам сообразил неуместность таких пожеланий и спохватился.
– Хотя, лучше не рисковать, а то вдруг у Дьюэна или еще кого возникнут лишние вопросы. Оставим все как есть.
- Вот именно. - Пробормотал Террлоу. - Меня совсем не радует перспектива обновлять воспоминания о пыточных подвалах Альканара. Потому как сдавать нашего благодетеля мне не хочется, Он нам еще может не раз пригодиться. И в то же время, вспоминать каково это висеть на дыбе, когда тебя по ребрам мэтр Обэн гладит раскаленным прутом, во имя доброго имени вороватого сержанта хочется еще меньше. А у Дюка при виде Ваших обновок явно возникнут вопросы, а он не любит когда его любопытство остается неудовлетворенным. Впрочем, вся тайная полиция страдает этим грехом.
Кввентин замолчал и просто жевал мясо, запивая вином прямо из бутылки. Они не торопились и только-только закончили свою трапезу, когда влетел запыхавшийся Бошан. Он торопливо сгреб все, что осталось от их ужина в корзину, сунул пленникам принесенный сверток и поторопился выйти из камеры. Его дежурство заканчивалось и Бошан явно торопился найти применение полученному сегодня богатству.
- Таааааааааак... - Граф развернул сверток. Свечи, несколько флаконов, небольшой футляр. Какое счастье, что Бошана больше интересовали его деньги, которые мой камердинер должен был ему отдать, чем содержимое свертка. Иначе он бы явно не передал нам это. В футляре лежали пинцет и небольшой, но чертовский острый нож. Теперь на соломе была расстелен куда меньший по размеру, чем предыдущий лоскут ткани, расставлены свечи и разложено все принесенное.
- Давайте Вашу руку, граф, и готовьтесь снова терпеть и страдать за свои идеалы. Не уверен, что Вам сейчас будет менее больно, чем тогда, когда Вам его величество наносил эти раны. - Квентин махнул своему сокамернику рукой, предлагая положить израненную и воспалившуюся руку прямо на колено. В руках Террлоу уже были смоченный льняной лоскут и пинцет. Сначала он собирался удалить те шипы, что можно не разрезая плоти, а уже потом достать то, что засело глубоко внутри. - Если Вам так будет легче, зажмите ремень зубами,
но Вы же понимаете, что кричать не следует.

Квентин не знал какова выносливость у Этьена и предпочел обидеть того недоверием, чем потом расхлебывать последствия.

Отредактировано граф Террлоу (2017-04-11 20:22:13)

+6

12

При упоминании о пыточных подвалах Алькарнара, Этьен немного иначе взглянул на полученную рану Террлоу, но никаких выводов делать не стал, как и задавать лишних вопросов.
- Да, такого благодетеля надо беречь, - согласился Ренси, отдавая должное трапезе. Кто знает что будет завтра, лучше наслаждаться настоящим. И это оказалось своевременным, потому как опять явился Бошан и торопливо собрал остатки роскошного ужина.
- Все хорошее когда-то заканчивается, - проводив тоскливо корзинку, исчезнувшую вместе с предприимчивым тюремщиком, де Ренси облизнул с губ крошки пирога и отряхнул одежду.
Содержимое свертка было менее привлекательным на первый взгляд, но, положа руку на сердце, его можно было назвать бесценным, несмотря на несколько устрашающее содержимое.
- Я, конечно, не похож на святого мученика, но, надеюсь, что терпения не закричать у меня хватит. – Этьен не мог не оценить того, что собирался для него сделать Квентин Террлоу. Он спасал его руки. И де Ренси представлял, что этот сверток стоил куда больше золотых монет, чем корзина с едой, ведь Бошан рисковал на этот раз значительно сильнее на тот случай, если кто-то из начальства решил бы полюбопытствует содержимым свертка.
Этьен не стал геройствовать, ведь любой шум мог привлечь внимание новой смены охранников, которая, скорее всего не так лояльна, как Бошан.
Вокруг заноз в ладонях уже образовались припухлости и прикосновения стали еще больше болезненны. Этьен вдруг вспомнил, как в детстве ловил ежей и тоже насобирал в руку колючек. Тогда кухарка смазала ему пострадавшие места салом и на удивление иголки легко вышли. Жаль, что шипы это не колючки, а в корзинке не было крепкого рома или бренди, так часто используемых для несчастных пациентов, чтобы притупить боль. Чего нет, того нет, да и трезвые мозги не помешают, ведь в любое время к ним может заглянуть отнюдь не Бошан.
Без лишних разговоров де Ренси снял перевязь, где еще недавно висела шпага. Сложив кожаный ремень, сжал его зубами, и молча положил руку на колено ладонью вверх, полагаясь на мастерство и умение графа Террлоу.

+6

13

- Да, такого благодетеля надо беречь. Все хорошее когда-то заканчивается.
- Вас, граф, уже потянуло на философию? - Улыбнулся Квентин, раскладывая на импровизированном операционном столе принесенные инструменты.
- Я, конечно, не похож на святого мученика, но, надеюсь, что терпения не закричать у меня хватит. Террлоу оценивающе посмотрел на Этьена, но тот не собирался изображать Муция Сцеволу и использовал ремень перевязи что бы обезопасить их.
- Спасибо. - Тут же отреагировал на его жест Арден. Сам же двумя рывками превратил свою рубашку в шелковый жилет. Он специально не заказал льна для повязок. Возникли бы лишние вопросы отвечать на которые очень не хотелось. Рукава же, разорванные на полосы, отлично их заменили.
Разобравшись с самой простой частью работы - повытаскивав шипы, которые не вошли глубоко в плоть, Квентин омыл ладони Этьена от крови и взялся за нож. Обычно казавшийся легкомысленным и даже простоватым, граф Террлоу, сейчас был совершенно другим. Он сосредоточенными и уверенными движениями вспарывал кожу на руках   Этьена, а иногда и не только кожу. Было очевидным, что подобные манипуляции не в новинку для графа. А вот откуда у придворного, изнеженного жизнью при дворе, далекого от военной службы и прочих тягот жизни такие навыки было не просто ответить, задай Ардену такой вопрос. И что ответить и как граф не знал. В свою очередь бывший пират, переживший в своей жизни немало разного, мог приметить не совсем присущую обычному франту сноровку. Но, с другой стороны, в силу все того же собственного опыта де Ренси мог просто не обратить внимание на действия Террлоу, сочтя их само собой разумеющимися. Но все же, на всякий случай объяснения придумать следовало. Вот только сейчас Квентину было не до этих размышлений. Эдуард явно был в ярости, некоторые раны были так глубоки, что шипы дошли до самых костей и о них же и разломились. Квентин оценил выдержку де Ренси, терпевшего это лечение, более смахивавшее на пытки с завидной стойкостью. Последний окровавленный шип был отброшен в сторону и граф с облегчением вздохнул и снова смыл водой кровь с ладоней Этьена. Теперь оставалось немного, стянуть края самой большой раны. А пока что. Граф достал из маленького флакона пробку и бережно, смазал правую ладонь Ренси им и тут же обмотал ее самодельными бинтами. Драгоценный флакон был так же бережно и  плотно закрыт, а Квентин уже разворачивал тщательно упакованную иглу с ниткой.
- Осталось немного потерпеть. - С нотами извинения проговорил Квентин и принялся за свое дело. У профессионального медикуса получилось бы аккуратнее и ровнее, но все же... И если Ренси к кому-то из них обратится, то ему могут указать на то, что наложенные швы слишком... хороши были для такой вот дилетантской помощи. Ноу Квентина не поднялась рука специально изуродовать руку графа топорной работой. Теперь снова бальзам, снова повязки и... Квентин открыл еще одну бутылку и протянул Этьену.
- Выпейте. Возможно, Вам захочется меня убить, но поверьте, сейчас это Вам нужнее, чем было бы во время этого вот истязания. Оно поможет уснуть и облегчить теперь боль. - Во флаконе был крепчайший и чистейший двойной перегонки бренди. Квентин торопливо собрал весь их переносной полевой госпиталь. Закрепив иглу на поясе, на всякий случай. А вдруг у кого возникнут вопросы откуда швы? А вот - давно тут была, забыл уже, а вот пришлась к случаю - вспомнил. Сверток, граф запихал поглубже в сено, но так, чтоб было легко достать и отдать Бошану, когда он явится утром за ним и с подготовленным листком к камердинеру с просьбой оплаты. Бошан собирался сам проставить сумму в которую он оценил свои услуги и от графа Террлоу ему нужна была только подпись.
- Попытаетесь уснуть, граф? - Квентин вытянулся на соломе. Он предпочел бы избежать возможных вопросов, потому что ответов у него пока не было. Не было и раскаяния, он не жалел, что почти выдал себя.

+6

14

Философия порой спасает от умопомешательства, но Этьен не был склонен к длинным философским дискуссиям. У него еще со школьной скамьи осталось пресыщение моральной теологией. Излюбленным приемом иезуитов было разложение целого понятия или действия на составляющие, каждое из которых было невинно, а следовательно и сам поступок не представлял вины. Например, дуэль. Это грех. Но если дворянин вышел утром со шпагой это не грех. Если он явился в определенное место в сопровождении своего знакомого, это тоже не грех. Он ожидает прибытие другого дворянина – невиннейшее времяпрепровождение. Ему пришлось скрестить шпагу с пришедшим? Помилуйте, так это всего лишь самозащита. А если противник оказался убит, так нельзя же винить бедолагу, что его противник не имел должного мастерства и оказался слабее.
Ремень, зажатый между зубов, оказался не лишним, и Этьен мысленно поздравил себя с отсутствием гордыни. Местами шипы роз выходили из его ладоней легко и податливо, а местами графу Террлоу приходилось изрядно постараться, чтобы вытащить очередную занозу. В какой-то момент, де Ренси поймал себя на мысли, что прикосновение холодного металла к ладоням  даже приятно облегчает дергающуюся боль в руках.  Этьен не стал задумываться о том, откуда у графа такая сноровка врачевания ран, но в мыслях был благодарен случаю, благодаря которому Террлоу всему этому научился. Де Ренси закрыл глаза и откинул голову назад. Не смотреть за происходящим было легче. С одной рукой было покончено. Этьен чувствовал пощипывание какой-то жидкости, а потом и мягкое прикосновение ткани. А вот левой руке повезло меньше. Или больше, раз ее касалась королевская рука?
Осталось немного потерпеть.
Этьен открыл глаза и кивнул Квентину. Кивнул и крепко стиснул зубами кожаный ремень, когда игла вошла в край рваной раны. Де Ренси не стал на этот раз закрывать глаза. Еще немного, еще чуть-чуть и вот уже опять Террлоу накладывает ему повязку.
- Сам Парацельс не справился бы лучше, - похвалил Этьен работу Квентина, когда все было закончено и можно было вытащить импровизированный кляп. На самом деле сказанных слов было чудовищно мало, чтобы выразить всю благодарность за помощь, умение и риск, которому граф подвергал себя, взявшись за врачевание.
- Вместо того, чтобы пожелать Вас убить, граф, я лучше выпью за Ваше здоровье, - Этьен де Ренси осторожно, кончиками пальцев, чтобы не тревожить и без того истерзанные ладони, взял предложенный ему флакон и сделал из него глоток. Крепчайший бренди обжег горло и теплом разлился внутри тела. Еще глоток и де Ренси почувствовал, что у него начинает приятно кружиться голова.
- За здоровье и удачу, черт побери! Я Ваш должник.
Этьен с уважением смотрел, как Квентин хозяйственно убирает импровизированный госпиталь. Минут пять или десять спустя ничего не напоминало о том, что далеко не безвозмездными стараниями Бошана, у заключенных было что-то лишнее.
- Этот бренди не помешал бы перед врачеванием, - де Ренси зевнул, возвращая флягу графу Террлоу, - но поверю Вам, что оно сейчас уместнее.
- Думаю, что сон и отдых, это то, что нужно не только мне, но и Вам. Кто знает, что нас ждет утром.
Этьен  по примеру Квентина растянулся на соломе и даже укрылся одеялом. Сейчас он подумал о Гастоне, о Совье и Нуаре, о герцоге Пармском. Из всех них, только у Филиппа Пармского завтрашний день был предсказуем. Увы. Поерзав на колючей и лежалой соломе, де Ренси почувствовал (не подумал, а именно почувствовал), что предпочитает неопределенность будущего вместо того, что ждало завтра герцога. Может нужно было сейчас помолиться за него? Может быть. Этьен не был примерным католиком. Слишком часто он наблюдал лицемерие духовенства, и так называемую мораль иезуитов. «Теория оправдания», в соответствии с которой практически любое действие может быть совершено и не будет противно нравственным законам. 
Как яркий пример, Этьен припомнил слова одного из уроков, на котором рассуждалось о греховности мыслей. «Позволительно сыну отвлеченным помыслом желать отцу своему смерти, - конечно не как зла для отца, но как добра для себя ради ожидаемого значительного наследства»* Если дворянский сын ждёт смерти отца, который должен оставить ему наследство, это не считалось грехом.  Так можно ли считать грехом поступок герцога Пармского? Желая смерти брата, он желал добра своей жене и себе, значит Филипп Пармский не согрешил и вины его нет. Аминь.
Этьен де Ренси и сам не заметил, как уснул под эти размышления. Он и на уроках частенько дремал под подобные рассуждения в классе, так грех не уснуть лежа под одеялом.

*Михневич Д.Е. Указ. соч. С. 135.

+6

15

- Сам Парацельс не справился бы лучше.
- Вы мне льстите, просто взятые когда-то в детстве несколько уроков, пригождались в жизни. Вот и сейчас пригодились. Хотя, признаться, предпочел бы что бы эти навыки так и пропали втуне без практики. - С нарочитыми сначала смущением, а потом - досадой, проговорил граф, уходя от опасной темы мастерства в таком не присущем придворным повесам деле. Слава небесам, Этьен тоже не стал заострять внимание, а отдал должное крепкому бренди.
- Вместо того, чтобы пожелать Вас убить, граф, я лучше выпью за Ваше здоровье. За здоровье и удачу, черт побери! Я Ваш должник.
- Не боитесь, что я поймаю Вас на слове и как нибудь припомню Вам Ваш долг? - Как бы в шутку поинтересовался Террлоу. - Долги они, знаете ли, такая опасная и скользкая вещь... Иногда они могут стать неподъемными.
Молодой человек произносил свою последнюю фразу с такой убийственной серьезностью, а потом, явно не выдержал этой пафосной серьезности и рассмеялся.
- Этот бренди не помешал бы перед врачеванием,  но поверю Вам, что оно сейчас уместнее. Думаю, что сон и отдых, это то, что нужно не только мне, но и Вам. Кто знает, что нас ждет утром.
- Да, бренди помог бы Вам перенести боль, но тогда потом Вы не смогли бы нормально уснуть, а сон и отдых, как Вы сами подметили Вам необходим. После такого-то дня. И снова в точку - мы не знаем что будет завтра. - Квентин убедившись, что при простом обыске его тайник сразу не обнаружат, и попытался поудобнее устроиться на соломе. В отличие от де Ренси, он-то не устал за сегодняшний день. Был бы он один, то достал бы книгу и почитал, но... Вздохнув, граф попытался заснуть, читать-то было нельзя, но что мешало думать? Ничего. А обдумать Ардену было что. Этим размышлениям он и предался, и, как это водится, плавно от раздумий перешел ко сну. Сны были тревожные и волнительные. Снилось Делормовскому агенту и совращение сначала Тони среди роз, розы неприятно кололись, но тело любовника заставляло забыть о таких мелочах, потом снилось, что их за этим застукал Гастон и вместо того что бы сдать - присоединился, а вот Этьен, кажется, экс-пират возревновал своего светловолосого друга и вместо того что бы тоже присоединиться поднял такой крик, что прибежали Дюк, Делорм и Эдуард. Разбираться они не стали и гонялись за "поклонниками свального греха и содомии" почему-то в рясах и с огромными крестами наперевес, а когда поймали, то к этим крестам и привязали. Веревки больно врезались в руки, а под ногами заполыхало пламя. Квентин проснулся в холодном поту и обнаружил, что сено искололо его всего, а от неудобной позы затекли руки, а ногу самым нахальным образом укусила крыса. Виновница последнего ужаса - была немедленно наказана. Точный рывок и граф поймал ее и, свернув шею, отбросил через решетки на вторую половину, и та закатилась под стол.
Стерев холодный пот, Квентин снова рухнул на солому. Сон больше не возвращался и граф был этому несказанно рад. Теперь осталось только дождаться рассвета.

+3

16

Этьен спал без снов, он вообще редко видел сны, а если и видел, то забывал едва проснувшись. Проснулся он внезапно от какого-то писка. Открыв глаза, де Ренси не сразу вспомнил, где он находится. Солома, окно почти под потолком, забранное решеткой. Выпитое накануне бренди и помогшее ему уснуть не туманило разум, Этьен де Ренси живо вспомнил последние события. Он по желанию короля отдыхает на  гауптвахте.  Этьен повернулся на бок и попытался опять уснуть, отмахнувшись от назойливого комара. Вот создал же господь тварей, надоедливых до омерзения. На улице забрехала собака, послышался окрик, стук упавшего на землю камня, а дальше лишь скулеж и повизгивание.
В следующий раз де Ренси проснулся от  солнечного луча, упорно светившего ему в глаза. Все бы хорошо, но их квартирмейстер не позаботился о шторах на окна. Перевернувшись на спину, де Ренси потянулся, с удовольствием разминая затекшие мышцы и только тут понял, что ладони больше не горят адовым огнем. Пошевелив кистями рук, Этьен еще раз убедился, что боли, которая вчера почти сводила с ума, больше нет. Вот ребра побаливали, «спасибо» за это Дьюэйну. Ничего, еще день и это тоже пройдет. Переломов нет, а синяками его не удивить.
- Террлоу, Вы спите? – негромко обратился Этьен к своему приятелю по заключению. Если Квентин спал, то де Ренси не хотел его будить, а если нет, то он и так его услышит.
- Спасибо за помощь, настойка или чем там вчера вы мазали мне руки, помогла. А ваша рана на плече как?
Де Ренси бы сейчас говорил даже сам с собой, лишь бы развеять эту тишину гаупвахты. Хотя ничего гнетущего в ней не было.
Со стороны входной двери залязгали ключи, дверь открылась, и вошел дежурный тюремщик, который сменил славного Бошана. Следом прошел еще один, несший в одной руке ведро от которого шел пар, и из которого выглядывала ручка черпака, а в другой корзину.
Поставив на стол и то и другое,  тюремщик достал из корзины две деревянные  миски, шмякнул в каждую из них по черпаку овсянки, воткнул по деревянной ложке, развернулся и ушел. Дежурный тюремщик еще раз достав связку ключей, открыл решетку и поставил заключенным еду прямо на пол.
- Вот, господа, графья, кушайте пока горячее. Устриц не привезли и шампанское тоже. Водичкой обойдетесь, - хохотнув своей шутке, тюремщик зачерпнул из ведра деревянным ковшом и поставил его рядом с тарелками.
- Ну как в лучших домах Парижа и Лондона! – засмеялся де Ренси когда и дежурный их страж ушел, тщательно заперев за собой дверь.

+2


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » [16.05.1701] От тюрьмы и от сумы не зарекайся.