Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Прошлое » [18.02.1695 года] Бельканто на крови


[18.02.1695 года] Бельканто на крови

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://www.hola.com/imagenes/viajes/2014061371853/bohemia-republica-checa-fotogaleria/0-273-924/a-el-teatro-barroco-del-Castillo-de-Cesky-Krumlo-a.jpg
Время:18.02.1695 года
Место:Неаполь, театр Сан-Бартоломео.

0

2

Последние репетиции шли полным ходом. Премьера была назначена на двадцатое февраля,  пригласительные билеты разосланы высшей знати Неаполя. На декорации наносилась последняя позолота, подгонялись костюмы. Ставили «Ипполита», разумеется, переделанного под нынешние вкусы. Маркиз Орси, на свои средства заказавший оперу самому Гоцци, оплативший постановку, костюмы и жалование всем, от примы до последнего танцовщика расхаживал по Сан-Бартоломео словно король – толстый, самодовольный, воодушевлённый. Но, не смотря на его воодушевление, в труппе царила некоторая нервозность. Не смотря на то, что до премьеры остался день, Ипполита не было. Вернее, было сразу два Ипполита, Анжело Боско и Абель Алонцо. Но кто из них удостоится чести выступить на премьере?

- Будьте любезны, повернитесь, мессер Анжело.
Голос портного был сладким и льстивым. Анжело любил лесть, но сегодня она не могла его утешить. Кастрата снедала тревога. Тревога заложила едва заметную складку на красивом, по-девичьи гладком лице, тревога легла синей тенью под черными глазами, лишив их привычного блеска.
Он повернулся, послушный ловким рукам портного – тот надел на него что-то вроде античной туники из белого с серебром атласа. В этом Ипполит появлялся в первом акте.
- Мессер прекрасен. Но вы хмуритесь! Вам не нравится?
Анжело заставил себя улыбнуться. Нельзя показывать свое отчаяние. Нельзя показывать свои страхи.
- Вы, как всегда, гениальны, мессер Амато! Ваши творения…
- …достойны вашей красоты! К слову сказать, мессер Абель совсем не умеет носить шелка. В нем нет вашей утонченности, да простится мне моя дерзость.

На мгновение Анжело позволил себе приободриться… но только на мгновение. Скорее всего, этот старый льстец то же самое говорил проклятому Алонцо. Пока маркиз Орси метался между двух фаворитов, все остальные старались соблюсти некий нейтралитет. Тот, кто выступит на премьере с партией Ипполита станет весьма известной, а значит и влиятельной фигурой. Так что в глаза Анжло улыбались. А за глаза… за глаза труппа делала ставки. Кто из двух кастратов выйдет победителем в этой борьбе?

0

3

- Разве я многого прошу? Ваше сиятельство, я вижу, вы совсем меня не цените!
Белокурое шестнадцатилетнее существо – соблазнительное, как яблоко с древа познания и битое жизнью, как старая куртизанка, но сияющее обманчивой  свежестью и фальшивой невинностью, прижалось к маркизу Орси. Под тонким шелком горела кожа – от выпитого вина, от близости цели. Абель чувствовал, что она близка. Еще чуть-чуть и можно будет дотянуться… И терпеть уже нет сил!

Абель Алонцо появился в Неаполе и в постели толстяка Орси три месяца назад. Собственно говоря, он надеялся, уснув вечером в объятиях этого сластолюбца проснуться уже звездой в его личном театре, но, увы. Звезда уже имелась. Некий Анжело Боско, которого маркиз, судя по всему, пестовал с детства, как любовника и как первый голос Неаполя, а, может быть, и всей Италии.
Но юный Алонцо, уже знающий, на чем держится этот мир, не сдавался. И, можно сказать, преуспел.
- Мессер Боско прекрасно выступит на второй день! Отдайте мне первый, мой синьор. А я отдам вам всю свою любовь!
И маркиз Орси сдался. Старый развратник, впечатлительный ко всему новому, счел возможным таким образом наградить своего белокурого любовника. Абелю хотелось верить, что за талант. За какой именно – не важно, победителей не судят.

Но, как известно, победа не может быть полной, если ты не насладился поражением соперника. В уборную Анжело Боско Абель вошел без стука. Еще не хватало стучаться, да и, к тому же, пока что они делили ее на двоих. Вошел, распространяя запах флердоранжа, обмахиваясь маленьким кружевным веером, с наброшенным на плечо подарком маркиза – шкуркой соболя, чьи лапки и мордочка были оправлены в золото и драгоценные камни.
- Мессер Амато! Вы здесь, - проворковал он. – А я как раз вас ищу. У меня для вас новость. И для вас тоже, мессер Боско. Но сначала выпьем вина!
Вошедший следом слуга достал из корзины стеклянные бутыли, откупорил, наполнил бокалы. Игристое вино исходило, пенилось пузырьками, как сам Абель своим триумфом.

0

4

- Помяни черта к ночи, - зло прошептал Анжело.
И правда, Абель словно чувствовал, что о нем говорят, появился, словно его вали. Певец сразу почувствовал настроение соперника, отметил довольный блеск глаз. Соболиный мех тоже не миновал его внимания, сразу вызвав догадку, что это подарок маркиза Орси. Старый сластолюбец бывал щедр, если у него получалось утолить свой вечный зуд. Вот только желаний у него было куда больше, чем  возможностей.

Боско замутило. Перед глазами всплыли все годы – все долгие девять лет, что он находился при этом тостом борове. Конечно, кто-то сказал бы, что Анжело стоит быть благодарным. Ни разу с того дня, как маркиз подобрал его на улице, умилившись ангельским пением мальчика, он не ложился спать голодным. Он получил образование, он выучился сольфеджио, он научился разбираться в плохой музыке и хорошей музыке. Наконец, он приблизился  к тому дню, когда имя его прогремит в Неаполе… но за все это ему пришлось заплатить. Понятно, чем. Нет, сделка была справедливой, но вот, с точки зрения Боско, маркиз Орси не выполнил свою часть сделки…

- Мессер Абель, - очаровательно улыбнулся он белокурому Алонцо. – Вот уж не думал вас увидеть нынче вечером. Что празднуем?
В улыбке был яд и во взгляде был яд. Оба кастрата были молоды, очень молоды. В иное время, в ином положении они вполне могли бы стать друзьями или даже любовниками. Но их принесли в жертву Искусству. А там, где искусство, там и борьба. Невидимая, но жестокая.
Взяв бокал, Анжело пригубил вино. Портной, верно почувствовав приближающуюся грозу, собрал свой инструмент и откланялся.

0

5

Жаль, что портной ушел. Старая трусливая мышь. Абель предпочел бы, чтобы тот стал свидетелем его победы и разнес весть о ней по всему театру. Конечно, узнают и так, но все же…
Кастрат с удовольствием выпил бокал вина и тут же налил себе еще один. Оно имело вкус победы, самый лучший, самый пьянящий вкус. Боско наблюдал за ним с тревогой и беспокойством. Они проступали сквозь его улыбку, как бы ни старался прежний фаворит маркиза Орси это скрыть. Абель чувствовал их, чувствовал и наслаждался.

- Мессер Анжело, мы празднуем мою премьеру!
Запрокинув голову, Алонцо рассмеялся. Да, хотелось смеяться, еще учинить что-нибудь детское, безумное. Разумеется, что-нибудь такое, что разозлит этого ангелочка с трагическим взглядом черных глаз. Не помог взгляд и все прочее не помогло. Маркиз Орси без ума от нового любовника, а Неаполь будет без ума от нового кастрата. А для двоих он слишком тесен.
- Да-да! Мою премьеру. Вы, конечно, тоже будете петь, но на второй день. И знаешь, что я посоветую тебе, Ангелочек?
Окрыленный своим успехом, Абель перешел на «ты», подойдя совсем близко к Боско и разгладив складку на его великолепной тунике.
- Пой так, будто бы поешь в последний раз. Потому что это так и есть. В Неаполе ты поешь в последний раз. Маркизу ты больше не нужен, у него есть я!

Абель Алонцо глядел в темные глаза Боско, как в зеркало, черное зеркало, и видел там себя – совсем крошечного. Но это была ложь, потому что теперь ничтожеством был Анжело. Уж сколько Абель наслушался о «неаполитанском соловье», о его «чудесном голосе». Ничего в нем не было особенного, ничего!
Еще один бокал вина. В голове Алонцо зашумело – но как приятно!
- Но прежде чем ты уберешься ко всем чертям, Анжело Боско, я хочу, чтобы кое-что ты для меня сделал

0

6

Значит, проклятый Орси все же сделал свой выбор, и выбор этот был не в ползу Анжело. Пришлось закусить зубами ободок бокала, чтобы не закричать, чтобы продолжить делать вид, будто все хорошо.
Его надежды! Его будущее! Да, возможно его будущее сложится и без премьеры в Сан-Бартоломео. Найдется и другие театры, и другие покровители. Но Боско был слишком молод, чтобы отступать, чтобы отказываться от своей мечты. Это он должен петь Ипполита! Он, и никто другой.

Ненавистный враг подошел совсем близко. На щеках Абеля играл румянец, делая молодого кастрата похожим на сатира. Ему бы венок из плюща и гроздь винограда в руки. Похоже, кому-то ударило в голову выпитое вино. Сам Боско вино пил весьма умеренно, боясь потерять голос. Потерять голос – это было самым ужасным его кошмаром. Что он без него? Ничто. Красивая вещь, мимолетная прихоть таких, как маркиз Орси. В Неаполе много молодых куртизанов. Два, три года – и больше о них никто не вспоминает. Исчезают, заканчивают свою жизнь в портовых борделях. Такой судьбы Анжело для себя не хотел.

У Абеля глаза были цвета персидской бирюзы. Красивые глаза, но лживые насквозь. Алонцо любил рассказывать, будто он незаконнорождённый сын знатной дамы. Конечно, врал! Но и за это вранье Анжело Боско, сын рыбака, ненавидел Абеля со всем пылом души, так чувствительной к оскорблениям.
- И что же я могу сделать для вас, мессер Алонцо? – с обманчивой мягкостью осведомился он.
Хотелось набросится на соперника, хотелось избить его смазливое личико в кровь, так, чтобы испачкались светлые волос и кружевной воротник, так, чтобы услышать хруст костей. Чтобы никто и никогда не взглянул на этого наглеца, разве что с отвращением… Но нужно было держать себя в руках.
Терпение, Анжело, терпение…
- Говорите же, я слушаю…

0

7

Рука белокурого кастрата переместилась выше, на шею Боско, чуть сдавила, с наслаждением чувствуя под пальцами учащенный пульс. Алонцо нравилось думать, что «неаполитанский соловей» боится. Правильно боится. Всю жизнь Абеля запугивали и унижали, и как же приятно, оказывается, унижать других!

- Какой ты послушный, - рассмеялся он, и тут же отвернулся, чтобы налит себе еще вина. – Но, видимо, маркизу твое послушание надоело. Хотя, если порадуешь меня, оставлю в театре… на вторых ролях.
Это была, конечно, ложь. Такого опасного соперника Алонцо не оставил бы подле себя даже простым танцовщиком, но было забавно поиграть в доброту.
- Я слышал, твой голос так силен, что от него лопаются стекла в окнах. Если это правда – я хочу это видеть!

Голос Боско был предметом черной зависти Абеля Алонцо. Кастратов в Италии было много, мода на них толкала нищих родителей отдавать своих детей хирургам, многие из которых были настоящими коновалами. Но не всем выпадала счастливая карта, иметь одновременно слух, голос, красоту и влиятельного покровителя. А еще – талант. Дар. То неуловимое, что способно повелевать сердцами зрителей. И вот тут Абель мог сколько угодно исходить на яд  - в Анжело это было. В нем – нет. Но пусть соперник талантливее, он, Абель Алонцо – удачливее.

0

8

Что-то змеиное понялось в душе Боско, развернуло кольца с тихим шипением. Яд скопился в сердце, на языке, так и просился выплеснуться на молодого Алонцо. Бранными словами, грубыми проклятиями, унизительными прозвищами – как на улицах Неаполя. Вот только что это изменит? Абель рассмеется ему в лицо и побежит жаловаться маркизу, на то, что его оскорбили.

Поставив недопитый бокал, Анжело ушел за ширму и там снял тунику Ипполита, надев простую одежду. В белой рубашке с тонкой полоской кружева на вороте и манжетах, без грима и украшений, он казался совсем юным.  Но это была иллюзия. На самом деле, он прожил уже десятки жизней на сцене, жизни мужчин и женщин, которых любили, предавали, которые убивали или сводили счеты с жизнью. Итальянские мастера, вдохновленные античностью, пытались превзойти Еврипида, Эсхила и Софокла, наполняя свои пьесы драматическими поворотами. Если бы они обратили свой взор не в пошлое, а в настоящее, да еще опустили бы его на простых смертных, то нашли бы столько невероятных сюжетов… но кого интересует закулисная война двух молодых кастратов? Писать о богах намного интереснее.

- Значит, вы хотите это видеть, мессер Алонцо? – словно невзначай осведомился Анжело, остановившись у зеркала и проведя гребнем по черным, волнистым волосам. Аккуратно завязал их сзади алой лентой. Руки немного дрожали, но это ничего. Главное, что тверд голос.
- Пожалуй, я окажу вам такую услугу. Но не здесь же? Пойдемте, я знаю одно место, где нас никто не увидит и никто не помешает. Да, и захватите с собой вино – я хочу отпраздновать свой первый день свободы.

0

9

- Ведите, мессер Анжело, - издевательски поклонился сопернику Абель Алонцо. – Будем считать, что на сегодняшний вечер вы моя Ариадна…
Совет захватить вина понравился Алонцо и он его исполнил, последовав за соей «Ариадной» по темным и тесным уголкам закулисья театра Сан-Бартоломео.
Обратная сторона медали, темная сторона луны. Если зал и сцена сверкали позолотой, королевским пурпуром, чистейшей лазурью, то здесь было царство пыли, паутины, злых сплетен, такого же злого, торопливого разврата. Но сейчас эти аидовы бездны были пусты. Все разошлись. тишина и темнота…

Анжело свернул на лестницу, скрипящую под ногами, ведущую куда-то наверх, и Абель последовал за ним, уже не столько ради интереса, сколько из страха заблудиться в этом лабиринте. Но вот открылась маленькая дверь и на Алонцо повеяло свежестью ночи, в проеме засверкали звезды, словно дверь эта была дверью в небо.
Он вышел на плоскую крышу театра, вернее, на одну из ее маленьких террас. Низкое ограждение из деревянных столбиков, обсыпанных мраморной крошкой (зачем тратиться на настоящий мрамор?) было ветхим и низким, и едва доходило Абелю Алонцо до коленей. Внизу – мощеная мостовая и несколько еще не погасших факелов у входа в театр, освещают небольшое пространство – эдакий светлый колодец в царстве тьмы.

- Как здесь красиво, - вздохнул он. – Красиво… и свободно. Словно сцена, а вместо зрителей звезды. Ваш выход, мессер Анжело!
Глазами он искал знакомые очертания залива, Кастель-дель-Ово, собора святого Януария. Это была игра в загадки. Неаполь предлагал ему бесформенное сочетание теней, а Абель давал им имя…

0

10

Да, тут было красиво. Анжело обнаружил дверь на крышу пару лет назад и с тех пор иногда сбегал сюда. Под звездами удивительно хорошо размышлялось. О прошлом, о будущем. Одно всегда тянуло за собой другое, как рыболовная сеть тянет со дна не только рыбу, но и тину. За день крыша театра нагревалась, и ночью охотно отдавало свое тепло, излечивая, прогоняя тревоги, а ветер шептал, что все будет хорошо.
Его выход…
- Если увидите падающую звезду, мессер Абель, не забудьте загадать желание. Они часто падают в залив.

А дальше… Анжело хотелось  думать, что все случилось само собой. Он всего лишь положил руку на плечо соперника, чтобы показать ему на залив. Тот всего лишь пошатнулся – неудивительно, после выпитого вина. А ограждение, как оказалось, давно превратилось в труху и только ждало малейшего толчка, чтобы рассыпаться.
Испуганные глаза Абеля. Огромные – прямо-таки бирюзовые озера ужаса. Короткий вскрик, через мгновение – удар тела о мостовую.

И убил Каин Авеля за то, что дела его были злы, а дела брата его праведны…*
Но это было давно, на заре времен. Нынче же праведности нет ни в ком.
Анжело шагнул к краю, посмотрел вниз. Абель лежал в луже крови и белокурые волосы его уже не были нитями светлого золота. Только глаза бездумно смотрели в небо. Возможно, он успел увидеть свою звезду, которая стремительно закатилась

Через два дня Анжело пел Ипполита. Пел с таким невероятным вдохновением и мастерством, что зал впал в неистовство, и даже маркиз Орси, оплакивающий трагическую гибель своего нового фаворита, утешился, потому как успех оперы превзошел все ожидания.
Молодого Алонцо похоронили в том закутке кладбища, что предназначался для бедняков. Маркиз расщедрился на отдельную могилу и даже на гроб, но вскоре о Абеле забыли. Забыл даже Анжело Боско. Почти забыл. Только иногда, в переполненном зале, когда зрители слушали его затаив дыхание, ему мерещились глаза Абеля и светлые волосы, испачканные кровью. И тогда он улыбался этому видению. И видение улыбалось ему.
Победителей не судят.

*(1Иоан. 3:12)

Эпизод завершен

Отредактировано Анжело Боско (2017-06-07 09:32:57)

0


Вы здесь » Доминион » Прошлое » [18.02.1695 года] Бельканто на крови