Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » [20.05.1701 года] Забыть нельзя вернуть


[20.05.1701 года] Забыть нельзя вернуть

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://www.zimsad.com/fotos/data/1410/1585154324_1.jpg
Время: 20 мая 1701 года.
Место: Королевский дворец.

0

2

Утром Верхний город тих и почти безлюден. От канала тянет свежестью, Леда и лебедь в фонтане словно еще не проснулись, хотя солнце уже поднялось над горизонтом, накинуло на мрамор покрывало из розового и золотистого.  Утром в Верхнем городе сказочно, невероятно красиво, но Гастон де Сен-Маль этой красоты не замечал… Гастон де Сен-Маль, этим утром направляющийся в своей карете во дворец, был мрачен и задумчив.
Последние дни пронеслись над его головой тёмными тучами, и даже разгул с Этьеном, Чужаком и куртизанками не смог избавить маркиза от мрачных воспоминаний и не менее мрачных предчувствий. Сбор роз, ночь с Делормом, казнь Филиппа – и, как попытка доказать самому себе, что ничего не изменилось, что он прежний – Арена и все что было после.
В чем-то он преуспел, в чем-то потерпел сокрушительное поражение.
Этьен де Ренси не заметил ничего неладного, а значит, не заметят и другие. Это было для Анже ложкой меда в бочке дегтя. Но себя обмануть так и не удалось, и, наблюдая ту муть, что поднялась в эти дни со дна его души, маркиз чувствовал отчаяние, усталость, ненависть, а иногда и отвращение к своей персоне, когда ловил себя на мыслях о полковнике.

Но, что бы там ни было на сердце у Гастона,  когда карета с гербом Анже беспрепятственно въехала в ворота дворца, он вышел из нее, сияя прежней, чуть ленивой улыбкой. И многие из тех, кто еще вчера решил, что не стоит проявлять к маркизу де Анже дружеские чувства (на всякий случай, во избежание неодобрения короля), все равно спешили пожелать ему доброго утра (так же, на всякий случай). Маркиз Анже шокировал двор короля Эдуарда, маркиз Анже смеялся над двором короля Эдуарда, но представить двор без Гастона де Сен-Маля было весьма затруднительно.
- Вы сегодня ранняя пташка, Анже, - окликнул его молодой придворный. – Это на вас не похоже.
- Иногда проще не ложиться, дорогой мой, особенно, если ночь удалась, - насмешливо растягивая слова, ответил Гастон. – Рано встают те, кому не терпится сбежать и дома.
Придворный был недавно и весьма сомнительно женат, на особе богатой, некрасивой, и неумеренной страстности, которой она изводила мужа. Так что слова маркиза попали в цель, вызвав смех среди собравшихся.

Иронично поклонившись благородному собранию, Гастон неторопливо направился к входу в дворцовый парк, всем видом показывая, что жаждет подышать свежим воздухом в одиночестве. Среди зелени и ярких цветов еще долго была заметна высокая фигура в жемчужно-сером камзоле, гладкий шелк будто притягивал солнечные лучи, и они охотно вплетались в золотистое кружево и светлые пряди длинных волос.
- Спорю на пять золотых, у Анже свидание, - завистливо выдохнул молодой придворный.
- С мужчиной или женщиной?
- С женщиной! – подумав, ответил придворный.
И ошибся.
Хотя, и свиданием это не было. Это была встреча, которую Гастон откладывал со дня на день, и это уже отдавало малодушием.
Встреча с Риккардо Альбертино.
Попросив слугу найти этого молодого человека, которого должны были разместить неподалеку от покоев полковника Делорма, Анже остановился возле каменной ротонды, рассеянно вычерчивая тростью на дороже кривые линии, ломанные и запутанные. Все нынче было так – ломано и запутанно.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-06-30 09:13:13)

+3

3

Все же это было похоже на сон. Все вот это, что обрушилось на Риккардо Альбертино. Сон, или бред от которого молодой итальянец боялся очнуться. Его выпустили из Альканара.  Когда мэтр Обен сообщил своему подопечному о том, что он почти свободен, о том, что его переводят под «особый надзор», молодой итальянец не сразу поверил… Долго еще сидел, забившись, в угол своей камеры, глядя испуганно на Святого Валентина, подозревая в его словах жестокую шутку. Но нет, оказывается, всемогущий хозяин Альканара не шутил. Не шутил и насчет того, что Рик теперь будет жить во дворце, что вовсе не умещалось в голове у узника. Он понимал только, что жизнь его перевернулась, что случилось невероятное – тюрьма выпустила его из своих каменных объятий. Хотя нет, и этого он до сих пор не понимал, и в широко распахнутых, черных глазах итальянца,  застыло изумление…
Вот уже три дня его никто не бил, не насиловал, не разговаривал с ним бранью и окриками. Три дня он просыпался в чистой постели в маленькой, опрятной комнате где-то на половине слуг, во всяком случае, ему казалось, что там. В дворцовых лабиринтах Рик еще не успел разобраться. Три дня… Альбертино нервно одернул дрожащими пальцами куртку из тонкого темного сукна, как у всех слуг, пригладил волосы. Три дня – достаточно, чтобы задаться вопросом, почему до сих пор его не навестил Гастон, не дал объяснений, и… и не забрал к себе. Рику казалось, что это самое правильное и естественное, быть им вместе, раз он теперь свободен. Или он все же не совсем свободен?

- Поторопись, - неприязненно буркнул слуга, наблюдающий за всеми этими сборами. – Я не могу тебя вечно ждать.
- Да… я готов… Идем.
Рик выдохнул, сжал пальцы до боли. Гастон все же пришел и позвал его. И что-то подсказывало вчерашнему узнику, что сейчас будет сказано самое главное… или же не сказано никогда. «Никогда» - это очень страшное слово, оно медленно убивает, вгрызается в твое сердце, пьет твою кровь, заменяя ее горькой отравой. Не так давно Рик думал, что никогда больше не увидит Гастона, потом – что никогда не покинет Альканар, так и умрет там, игрушкой мэтра Обена и тех, с кем он желал этой игрушкой делиться. Но все случилось совсем не так. Казалось бы – ликуй, Риккардо Альбертино, ликуй… но отчего-то на ум опять лезло это роковое «никогда». Как будто Рик опасался чувствовать себя по-настоящему счастливым...

Королевский сад был прекрасен, и как бы молодой итальянец не стремился поскорее увидеть свою единственную любовь, он невольно замедлял шаг, проходя мимо розовых кустов, мраморных статуй, фонтанов. Все это было так не похоже на его прежнюю жизнь, что Риккардо больше всего желал убедиться в реальности всего этого. Сорвать цветок, прикоснуться к каменному крылу, зачерпнуть воду, распугав золотых рыбок…
- Поскорее, пожалуйста, - то и дело бросал ему провожатый, и Рик старался, правда старался. Только сорвал мимоходом горсть жасмина и тут же спрятал за отворот куртки. Он потом рассмотрит цветы, прикоснется к ним губами, лицом, вдохнет их аромат. Господи, он и забыл, что могут быть другие запахи, кроме вони нечистот, запаха крови, гнилой соломы и плохой еды.

Гастон стоял возле мраморной беседки, и Рик остановился в десятке шагов – не смея, не имея сил двинуться дальше.
Слуга, выполнивший поручение, ушел, но итальянец этого не заметил. Он ничего не замечал сейчас, кроме маркиза де Анже, видел только его, и видел бы только его, даже если бы случился конец его дней земных.
- Вы… ты пришел, - выдохнул он наконец. И больше ничего. Да и в самом деле, так ли важно все остальное, если Гастон вот он, рядом. Достаточно сделать несколько шагов и можно спрятать лицо на его плече, найти убежище от всех тревог в его руках.
Но Рик не мог. Мог только просить об этом Гастона – и то, глазами.

+2

4

Анже прогуливался вокруг ротонды, равнодушно наступая на свои же собственные следы, отпечатавшиеся на гравии. Гравий был выложен узором в виде переплетенной буквы «Э» и  если постараться, можно было, раз за разом, наступать на середину буквы, не нарушая узора.
Но Гастон не старался.
Ожидание было болезненным.
Ожидание было наполнено воспоминаниями.
Их с Риккардо последняя встреча, его с Делормом последний разговор и все, что было после. Нет, Гастон не жалел о том, что купил для Рика эту относительную свободу такой ценой. Мысль о том, что его малыш Рик засыпает не в цепях – хоть немного, но согревала душу маркиза де Анже. Дело было в другом:его медленно уничтожало изнутри понимание того, то свобода Рика была скорее предлогом, нежели причиной, согласиться на то, чего от него хотел Пауль Делорм.

Рядом покачнулась гибкая лоза, осыпалась на дорожку роса… Сен-Маль равнодушно взглянул на яркую бабочку, севшую на цветок. Этьен, наверное, признал в ней обитательницу тропических лесов, там все больше и ярче. Тони пожелал бы ее поймать. Несколько раз Гастон ловил себя на мысли исповедоваться Лантьеру, тот бы, наверное, понял, и не осудил друга. Но не решался. Ему нужно было не отпущение грехов, ему нужно было душевное спокойствие, а оно сейчас было недостижимо…
Маркиз осторожно протянул руку. Ему даже удалось коснуться крыльев, покрытых перламутровой пыльцой, но хрупкое создание улетело, оставив на кончиках пальцев Анже золотистую пыльцу. так всегда, чего бы мы ни касались, это оставляет свой след… на пальцах ли, на душе.

Шаги, шорох гравия… Гастон обернулся – и сердце затопила нежность, и тепло, и тревога. Этим утром, при свете солнца Рик выглядел еще более измученным, чем тогда в Альканаре. И опять – чувство вины, от которого невозможно избавиться.
Если бы не он – Рик был бы свободен.
Если бы не он – Рик был бы счастлив.
Возможно, они до сих пор были бы вместе, а, может быть, их пути разошлись бы. Но все точно было бы не так, прояви он больше настойчивости, мудрости, решительности. Не поверь он отцу… Но кто бы знал, как это трудно – не верить собственному отцу.
- Конечно, я пришел!
Кажется, ему даже удалось улыбнуться.
Маркиз сам преодолевает эти несколько безумно-длинных шагов, чтобы обнять свое прошлое.
- Рик, малыш мой. Как я рад. Ты… ты теперь не в Альканаре.
Анже пришлось закрыть глаза, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами. Кто сказал, что это так просто – держать в руках свое прошлое?

+2

5

Выигрыш на Арене немного прибавил графу де Бар популярности среди придворных, во всяком случае, за карточные столы его теперь приглашали с большой охотой. А поскольку во дворце карточная игра начиналась едва ли не с рассвета, то граф поспешил туда… поспешил, и к собственному неудовольствию едва не столкнулся с Гастоном де Сен-Малем. К счастью, успел вовремя отступить за колонну, иначе бы пришлось улыбаться и раскланиваться.
Каждый раз, когда он видел этого щеголя, Гийома словно окунали в чан с кислотой – так сильна была его ненависть к маркизу де Анже. И даже то, что его жена больше не подвизалась в его любовницах, ничего не изменило. Странно, но граф почувствовал себя оскорбленным еще сильнее. При дворе ходили упорные слухи о том, что Сен-Маль в немилости у короля и де Бар предвкушал тот день, когда услышит новость об аресте ненавистного маркиза. Но удивительно, даже недавняя выходка с красными шнурками сошла наглецу с рук… Словом, все, что оставалось мужу ветреной Армины де Бар – это плеваться ядом в спину Гастона, что он и поспешил сделать, когда тот скрылся из виду. И как раз успел к пари…

- Надо же, маркиз почтил дворец своим визитом!– язвительно улыбнулся он в спину Анже, как никогда бы не рискнул улыбнуться в лицо. – Возблагодарим же господа за явленное нам чудо.
- Виконт считает, у Анже свидание с дамой, - многозначительно протянул один и придворных.
У де Бара оборвалось сердце. Армина. Если эта распутница опять связалась с маркизом -  он больше не будет терпеть!
- А вот мне кажется, в последнее время наш красавец Сен-Маль  в сторону дам не смотрит, - продолжил другой. - Словом, я участвую в пари, господа, но как мы узнаем, кто победил?
- Нет ничего проще, - пожал плечами Гийом, изображая великодушие. – Я пойду за ним и сообщу вам, в чьи ворота нынче стучится Сен-Маль, Марса или Венеры.

Королевский парк был тем хорош, что имел множество тропинок, беседок и пещер. Словом, идеально подходил для нетерпеливых, желающих уединиться со своей пассией. но тем же он был плох для ревнивых мужей. Не искать же Анже под каждой кочкой.
Но графу повезло. Маркиз будто и не собирался скрываться, бродя в ожидании возле мраморной ротонды… и снова ревнивое воображение Гийома нарисовало Армину, спешащую в объятия этого наглеца.
- Я убью тебя, Анже, - почти сладострастно шептал он. – Отправлю прямиком в ад, где тебя давно заждались…

Тем временем, на дорожке показались двое, судя по одежде – слуги. Потом один ушел, а марки обнял второго. Графу захотелось протереть глаза, чтобы убедится, что ему не мерещится. У Анже интрижка со слугой? Да нет, даже не интрижка. Постельную игрушку так не обнимают, тут что-то другое… Де Бар почувствовал нечто вроде охотничьего азарта. Оказывается и у маркиза есть слабости. Если бы еще удалось незаметно подобраться поближе и услышать, о чем идет разговор! Но даже со своего места (а граф прятался за мраморной статуей), Гийом видел что слуга молод и очень хорош собой. Любопытно, весьма любопытно…

Отредактировано Гийом де Бар (2017-07-01 13:51:28)

+2

6

Солнце взошло над парком, и Риккардо почувствовал, как солнечный луч лег на лицо, чувствовал его тепло и даже сквозь плотно сомкнутые веки видел его сияние. Так же и с Гастоном. Молодой итальянец впитывал его присутствие всеми порами тела, каждой частицей души, и все равно ему было мало. За эти годы разлуки, за время бессонных ночей и дней, полных боли и страха, в сердце Альбертино образовалась такая пустота, которую было трудно заполнить. Ласка Гастона, его ласковые слова, его объятия падали туда, падали на самое дно, но сколько их нужно было – слов и объятий, чтобы хоть немного залечить эту рану?
- Меня привезли во дворец. Сказали – я еще не свободен, но в тюрьме меня держать больше не будут. Это ты сделал, да?
Рик поднял глаза на Гастона, и в глазах этих светилась детская, наивная вера в то, что его любовь, его Гастон действительно способен на любое чудо.

Альбертино бездумно гладил пальцами жемчужно-серый атлас, прижимал ладонь к груди маркиза, пытаясь поймать биение его сердца. Если бы все эти годы он жил так, как определено жить молодому мужчине – слугой ли, свободным человеком, он бы понимал, что чудес не бывает, что за все нужно платить.  Но, хотя в Альканаре жили именно по этим законам, он все же не предполагал, что и во дворце, по сути, происходит то же самое. Дворец, король, придворные… это был мир волшебный и далекий, и Гастон был частью этого мира. Но так же он был частью Риккардо.

- Ты заберешь меня с собой? Когда будет можно?
Вопрос вырвался невольно, сам, и Риккардо смутился. И чтобы скрыть смущение набрался смелости и потянулся к губам Гастона, уверяя себя, что ему только мерещится отстраненность маркиза, что он просто отвык от него, да и не мог он не измениться за эти годы. Но все же отчаянно хотелось, чтобы эти годы исчезли и все стало так, как раньше, в их первое и единственное лето.

+2

7

На то, чтобы ранним утром самовольно уйти из покоев  Эдуарда, у Тони была веская причина - он был зол. Огорчен. Расстроен. Дьявол, да, он ревновал. Принцесса Альбиона должна была приехать со дня на день, значит, ему предстояло научиться делить Эдуарда с женой… или не делить. Последнее устроило бы Тони куда больше.
Зло дергая крючки камзола, он сбежал вниз по лестнице. Король, конечно же, разозлится на его исчезновение, ну и пусть. Лантьер тоже не был нынче образчиком жизнерадостности. В отличие от первых ранних пташек, явившихся, чтобы засвидетельствовать королю свое почтение.
Улыбки придворных откровенно злили, и, поразмыслив немного, маркиз пришел к выводу, что прогулка в парке очень полезна для здоровья и улучшает цвет лица.
Утренняя прохлада уже сменялась намеком на жаркий день. Тони бродил вокруг фонтана, метко кидая камешки в пухлощекую нимфу, изливающую воду из круглой раковины. Очень хотелось кофе. Возможно, в парке есть кто-то из слуг. Стоит поискать, и тогда Антуан получит и горячий кофе, и свежий воздух. Уже неплохо, учитывая все обстоятельства.
С этим намерением маркиз отправился по парковой дорожке и наткнулся на графа де Бар, который откровенно прятался за статуей.
Это было довольно странно. Тони недоуменно нахмурился, наблюдая за придворным, а потом, пожав плечами, громко осведомился:
- Граф, а что это вы тут делаете?
                                                   ***

Чтобы ответить на простой вопрос Рика, Гастона потребовалось несколько мгновений и все его самообладание.
- Я попросил Его величество, и он мне не отказал, малыш.
Голос звучал почти спокойно. Все же это часть правды и довольно большая ее часть. А об остальном Рику знать не нужно. Не нужно знать о том, какую цену заплатил Гастон за его освобождение из Альканара, не нужно знать о том, что он сейчас чувствует. Пусть для Риккардо утро будет безоблачным. Он это заслужил.
И маркиз заставил себя улыбнуться своей первой любви и ответить на его поцелуй. Сердце затопила нежность и горечь.
- Конечно. Конечно, я заберу тебя с собой, нужно только немного подождать, - утешил он Риккардо, гладя по темным волосам, успокаивая, как успокаивал бы потерявшегося ребенка.
Гастон чувствовал, что Рик ждет от него еще чего-то. Каких-то слов, обещаний. Но он не мог. Просто не мог.

Голос Тони – с такой знакомой чувственной хрипотцой – явился для Анже и громом среди ясного неба и спасением. Он выпустил Рика из объятий, и только потом понял, что обращается Лантьер не к нему.

+2

8

Чем больше граф смотрел, тем больше убеждался, что слуга не просто любовник маркиза, а, похоже, его возлюбленный. Гийом злорадно улыбнулся, не замечая, как лиловый бархат рукава пачкается в пыли, а кружево цепляется за мелкие неровности камня. Все это было неважно. Важно было то, что Гастону де Сен-Малю, по видимому, дорог этот красавчик. Что делать с этим знанием де Бар еще не решил, вернее, не мог выбрать. Графу хотелось не просто причинит боль Анже, а уничтожить его, растоптать… Как он почувствовал себя уничтоженным, узнав, что его жена – любовница маркиза де Анже. Очередная. Записавшаяся под сто первым номером. Неблагодарная…
Королевский фаворит появился за его спиной, как черт из табакерки. Гийом вздрогнул, проглотил ругательство и заставил себя улыбнуться. Маркиз де Лантьер не принадлежал к числу тех, с кем стоило ссориться.
- Маркиз, доброго вам утра! Я… я потерял здесь пряжку, вот, пытаюсь найти.
Объяснение так себе, но лучшего граф просто не мог сейчас придумать, тем более, что их разговор услышал Сен-Маль.
По спине пополз холодок неприятного предчувствия.
Подглядывать – не слишком благородное занятие для дворянина. Особенно, если тебя за ним застали.
Но, может быть, еще получится обратить все в шутку.
Де Бар постарался выдавить из себя хоть каплю фальшивой любезности, но после той скандальной игры в карты, когда маркиз ставил на кон Армину, проще было из камня извлечь воду.
- А вы, оказывается, любитель ранних прогулок, Сен-Маль? Да еще не в одиночестве? – вместо приветствия обратился он к маркизу де Анже.
Следовало быть сдержаннее, но застарелая ненависть бурлила в крови.
- И я вижу, вы теперь предпочитаете общество слуг… ну что ж, о вкусах, как говорят, не спорят. Может быть, я даже одолжу у вас этого мальчишку, вы же не будете против, я надеюсь?

+3

9

- Пряяяжку, - понимающе протянул маркиз де Лантьер, дружески кивнув Сен-Малю. – Наверное, это была очень ценная пряжка, граф? Такая ценная, что ради нее не жаль потратить целое утро, рыская по кустам?
За каким дьяволом де Бар шпионил за Гастоном и чего надеялся увидеть для себя такого уж нового – вот что было Тони интересно. Что это за молодой слуга с Сен-Малем тоже было интересно, но меньше, к тому же Антуан уважал право маркиза де Анже устраивать свидания в королевском парке хоть с чертом.
Хотя, не накликать бы, что-то с вечера от Делорма не было ни слуха ни духа.
А дальше де Бара понесло. Вообще, у фаворита короля Эдуарда сложилось впечатление, что именно сегодня граф встал с намерением завершить свой земной путь, потому что так разговаривать с Гастоном, который не отличался терпением, а в милосердии и сострадании к ближнему и вовсе замечен не был – мог только самоубийца.
Или, может быть, ему приказали так себя вести?
Тони побарабанил пальцами по постаменту, отгоняя внезапно зародившееся подозрение. Пусть многие считали его легкомысленным прожигателем жизни, Лантьер таковым вовсе не являлся. И прекрасно знал, как далеко может зайти человеческая низость и жажда власти.
Потянув друга за рукав, маркиз прошептал на ухо Гастону:
- Или я ошибаюсь, или он хочет, чтобы ты бросил ему вызов Сен-Маль. Будь осторожнее.

Сен-Маль, кстати сказать, был такого же мнения. И за одни слова о Рике готов был перерезать рогоносцу горло прямо здесь и сейчас. Но после этого можно было неспешно отправиться в Альканар, потому что наверняка для него там уже подготовлена камера. И если он еще не там, то только потому, что полковник Делорм, рассчитывает получить от него еще что-то, кроме того, что уже получил за возможность вытащить Рика из тюрьмы.
Порезы на плече заживали неохотно, волк словно питался его плотью и кровью…
- Почему бы графу и не поискать пряжку, если она ему дорога, - опасно улыбнулся он. – Терять то, что нам дорого – это всегда тяжело, не правда ли, де Бар? Если не найдете здесь, посмотрите в гроте Дианы, он же в двух шагах от вас. Может быть, оставили пряжку там?
Грот Дианы – искусственная пещера, скрытая гибкими плетями дикого винограда, пользовалась славой места для свиданий. Там даже стояла скамья, достаточно широкая, чтобы любовники чувствовали себя удобнее…
- Представляешь, Тони, впервые я переспал с супругой графа именно здесь. Памятные воспоминания, ничего не скажешь. Да и еще пару раз мы уединялись в гроте – мне кажется, страх быть застигнутой только добавлял графине пыла.  Горячая штучка мадам де Бар, ничего не скажешь.
Нет, он не собирался бросать вызов супругу Армины. Глупо делать своим врагам такой подарок.
А вот добиться того, чтобы граф бросил вызов ему – совсем другое дело.

+3

10

Риккардо слушал голос молодого маркиза, и ему хотелось верить. Гастону всегда хотелось верить. Может быть, эта слепая вера в своего возлюбленного и помогла Рику выжить в Альканаре, потому что в глубине души он не переставал ждать, не переставал говорить себе, что старый дьявол лгал, Гастон не мог отказаться от него. Он подождет, если так нужно.
Затаенных чувств в словах Анже он не услышал, а вернее, не понял их значение, решив, что Гастон тоже огорчен их вынужденной разлукой. Для вчерашнего узника весь его маленький мир состоял из любви, и ему казалось, что для молодого маркиза все обстоит так же. Он хотел было утешить Гастона, сказать, что все хорошо, что он благодарен ему уже за то, что есть. Но объятия разомкнулись, Рик остался стоять – побледневший, недоумевающий… и только потом понял, что у их встречи появились свидетели.
- Не уходи, - прошептал Гастону…
Но уже в спину.

+2

11

Маркиз улыбался. Граф зло, пытливо вглядывался в это ненавистное, красивое лицо, ища там следы хоть малейшей досады на его слова и не находил. С таким же успехом он мог злить и оскорблять мраморную статую…
А потом эта сероглазая змея ужалила  в ответ, и для Гийома мир пошатнулся…
Воображение живо нарисовало графу эту картину: Армина в объятиях ненавистного маркиза в гроте Дианы. А где был он? Может быть, проходил мимо, не подозревая, что в это мгновение его жена наставляет ему рога…  И теперь Сен-Маль говорит об этом в присутствии маркиза де Лантьера, говорит со снисходительной усмешкой,  а может быть, и остальным своим друзьям он хвастался тем, что спит с Арминой де Бар! Обсуждал ее, как обычно мужчины обсуждают своих любовниц, их таланты и нрав в постели.

Глаза графа налились кровью. Забыт был мальчишка-слуга, забыто все, кроме этой картины – стонущая Армина, юбки бесстыдно задраны… Горячая штучка… так выразился этот мерзавец?
- Как вы смеете говорить в таком тоне о моей жене, маркиз де Анже? Вы негодяй! Вы бесчестный человек! Я… я вызываю вас!
К черту эдикты, к черту гнев короля и Альканар, теперь графа могла успокоить только кровь врага.
Гийом де Бар сжимал эфес шпаги, готовый драться немедленно. Только присутствие Антуана де Лантьера мешало графу напасть на Сен-Маля вопреки всем правилам, а стоять и ждать, когда тот, будучи в своем праве, назначит время и место дуэли.

Надо было это сделать раньше, как только он убедился  в том, что Армина и маркиз любовники! Но он позорно медлил. И вот – расплата. Не будь маркиз де Лантьер свидетелем сцены, она бы могла закончится иначе, но теперь у графа просто не было выбора. Он больше не мог изображать неведение. Да и не хотел.

+2

12

Гастон склонил голову, рассматривая великолепнейшую картину – Гийом де Бар в гневе праведном. Наконец-то. А то еще немного, и графа можно было бы причислить к лику святых, как самого покладистого мужа всея Камбрии. К счастью, покладистые мужья – самая высмеиваемая фигура при дворе, иначе бы де Бар еще долго размышлял, чувствовать ему себя оскорбленным или нет.

Серые глаза маркиза блеснули весело и недобро. Как же кстати граф попался ему на пути, как вовремя. Впору поблагодарить де Бара за излишнее любопытство и за возможность теперь выплеснуть все, что накопилось в душе за эти дни.
- Я принимаю ваш вызов, граф. Предлагаю, не откладывая, прогуляться на поляну возле старой римской гробницы. Там хорошее место, тихое и спокойное, и нам никто не помешает. Оружие… я выбираю пистолеты.
На то у Анже были свои причины – простреленное плечо и метка, оставленная Делормом. Драться на шпагах сейчас было бы чистой воды безумием. - Моим секундантом будет граф де Ренси. Маркиз, окажи мне услугу, найди графа, он уже должен был приехать во дворец. Он мне не откажет, я знаю. Он позаботится и о пистолетах.

Гастон улыбнулся Тони, надеясь, что тот поймет, почему он не обращается к нему с такой просьбой – фавориту короля не стоило так себя компрометировать. К тому же, маркиз де Лантьер теперь мог засвидетельствовать, что граф де Бар сам вызвал маркиза де Анже, а тому ничего не оставалось делать, как принять вызов.
А, кроме того, для Лантьера у Гастона была еще одна просьба. Отойдя от де Бара, маркиз прошептал:
- Тони, прошу, если со мной вдруг случится что-то, позаботься о Рике. Этот мальчик мне дорог. Пойдем, я представлю его тебе.
Нет, умирать Гастон не собирался, но все же ему будет спокойнее при мысли, что Риккардо не останется в одиночестве.

Риккардо так и стоял у ротонды, в широко распахнутых глазах страх, недоумение и… тоска? Словно ему пообещали что-то хорошее, а потом обманули.
«Прости, малыш, что все… вот так. Потерпи. Все будет хорошо, я обещаю», - взмолился про себя Анже.
- Рик, это маркиз де Лантьер, он мой близкий друг. Он живет во дворце, и если тебе что-то будет нужно, если случится какая-то беда, а меня не будет рядом – обратись к нему за помощью. Хорошо?
Гастон старался, чтобы голос его звучал спокойно и весело, и, кажется, ему это даже удавалось.
- А сейчас вернись к себе. Я… я приду сегодня вечером узнать, как ты.
Последнее обещание далось Сен-Малю с трудом. Но было бы слишком жестоко оставлять Рика вот так…

+2

13

Даже самое лучшее вино, если его выпить слишком много, потом заставляет страдать от похмелья. Этьен с удовольствием провел бы это утро в своей полутьме своей комнаты, окна которой были занавешены плотными шторами, почти не пропускающими дневной свет, если бы не одна деталь. Сегодня был третий день со дня казни «государственного преступника». Если он не появится при дворе, то могут счесть, что он объявил траур по герцогу Пармскому. Еще раз провести ночь на гаупвахте а то и в Альканаре, графу де Ренси не хотелось.
Во дворец Этьен прибыл уже к полудню, но прибыл. Конечно, он не выспался, но отеки на лице и прочие следы чрезмерной дани дарам Бахуса не самый страшный грех при дворе. Он попытался подремать в карете, в которой поехал во дворец, изменив своей привычке ездить верхом, но разве наверстать упущенное?

Ренси уже четверть часа слушал министра финансов, пытавшемуся намекнуть графу о том, что его земли и владения приносят куда больше дохода, чем показано управляющим в документах, сетовал на то, что казна получает недостаточно средств, а от этого страдает армия, страдает народ.
Страдал ли народ и армия, Этьену не было никакого дела, потому как страдал он сам. Страдал от похмелья. Страдал от общества министра. Страдал вообще от необходимости быть здесь.

Когда маркиз де Лантьер нашел его во дворце, и под благовидным предлогом отозвав его в сторону, передал слова, а вернее просьбу Гастона де Сен-Маль, Этьен сделал все возможное, чтобы его лицо не расплылось в улыбке. Нет, не от того, что Гастону предстояла дуэль, а то, что у него появился повод покинуть королевский дворец.
- Мне очень жаль, господин министр, но я вынужден откланяться. Срочные дела. Да. Дела. – Этьен галантнейшим образом расшаркался в прощальном поклоне, мысленно пожелав министру финансов головную или зубную боль, чтобы ему было чем заняться, вместо того, чтобы портить настроение и жизнь честным гражданам Камбрии. О! В своей честности граф де Ренси не сомневался ни на йоту. Он был честен. Сам с собой. А это уже более чем достаточно.

Два испанских дуэльных пистолета были в идеальном состоянии. Этьен не раз ими пользовался и всегда находил время чистить их, смазывать, попутно любуясь перламутровой инкрустацией украшавшей их. Дуэльная пара помещалась в изящном ящике черного дерева вместе с принадлежностями. Зарядный шомпол, деревянный молоточек, пулелейки, пороховница, пороховая мерка, инструменты — отвертка, прочистка, крейцер для разряжания пистолетов хранились там же.
Прежде, чем сесть в карету, Этьен де Ренси убедился, что все на месте. От этого зависела не только честь, но и жизнь его друга.
К месту дуэли они ехали с Гастоном отдельно, предоставив противной стороне ехать в своей карете. Так и было положено по правилам.
Де Ренси не спрашивал о причинах дуэли. Главное было – подумать о последствиях. Напротив них с маркизом ехал молчаливый господин Анкур, сжимавший в руках небольшой саквояж. Хирургом он был от бога.
- Кто будет секундантом со стороны де Бара? – Спросил Этьен, которого сейчас заботило то, чтобы все формальности были соблюдены, и не было нанесено дополнительного оскорбления.

+4

14

О тоскливом взгляде Риккардо Сен-Маль постарался забыть сразу же, как сел в карету. Не с такими мыслями отправляются на дуэль. Хотя маркиз де Анже и имел заслуженную славу бретера, все же он понимал, что любой поединок это, если угодно игра с судьбой. В любой момент она может отвернуться от тебя, выбрав себе нового фаворита. Поэтому Гастон был спокоен и собран.
- Граф назначил секундантом своего кузена, де Вуазье, - ответил он на вопрос Этьена. - Я его знаю, чуть меньший мерзавец, чем все прочие при дворе и не болтлив.
Последнее было особенно важно. Слухи, конечно, все равно поползут, но от готовности участников дуэли молчать о случившемся зависела их свобода.

Место, которое Сен-Маль выбрал для дуэли, располагалось в получасе езды от столицы. Старая римская гробница – безымянная и одинокая – навевала странное чувство тихой грусти и, как любая могила, отпугивала любопытных. На каменных стенах кое-где еще сохранилась роспись – едва заметные, тусклые цвета, тень от тени. За ней начиналась роща платанов.
Экипаж остановился.
Гастон вышел первым. Зажмурился, невольно улыбнувшись. После полумрака экипажа солнечный свет ослеплял. Поляна, гробница, кроны деревьев – все купалось в золотистом сиянии. Картина весьма умиротворяющая, но Сен-Маль не сожалел о том, что скоро пение птиц заглушат выстрелы, а к ароматам травы, мха, леса, прибавится запах пороха. Де Бару следовало преподать урок, и он это сделает.
Расстегнув крючки, Гастон снял камзол, развязал шейный платок, оставшись в жилете и рубашке. Связал в хвост длинные волосы. В распахнутый ворот тут же пробрался теплый ветерок.
Мелькнула мысль – непрошенная, ненужная сейчас – хорошо бы привезти сюда Рика. Дать ему вдохнуть полной грудью эту золотую весну, ощутить на губах ее вкус.

- Хорошее место, - кивнул он Этьену. – Солнце не светит в глаза, так что и у меня и у графа будут равные шансы.

+2

15

В экипаже граф де Бар рвал и метал, осыпая маркиза де Анже проклятиями. Огонь, разожжённый словами королевского камергера о его жене, все еще жег грудь. Он хотел ехать верхом, но его родственник, барон де Вуазе, проявил твердость, заставив сесть в  экипаж. Нехотя, но Гийом подчинился…
- Я убью его. Убью этого мерзавца. Слышал бы ты его, кузен! Так оскорбить меня, и еще при королевском фаворите. А если маркиз расскажет об этом королю? Надо мной будет смеяться весь двор.
- Маркиз де Лантьер благородный человек, он этого не сделает, - отозвался барон де Вуазье.
- Благородный… ни в Сен-Мале, ни в его приятелях нет ни капли благородства! Свора псов, алчных, похотливых и самоуверенных. Их надо наказать!

Граф дернул крючки камзола и поднял раму окна – ему не хватало воздуха. Дорога лежала мимо виноградников. По всему выходило, в этом году следует ждать хорошего урожая… Может быть, следует взять Армину и уехать в поместье? Вернуться, когда забудутся все сплетни.
Окатило ледяной волной – а вдруг он сегодня умрет? Правда, Сен-Маль по какой-то странной прихоти выбрал пистолеты а не шпаги, фехтовальщиком он был опаснейшим, но все равно… Гийом тряхнул головой, отгоняя эту мысль.
- Кстати о наказании, - подал голос кузен. – Если кто в нем нуждается, так это твоя жена, граф. Бог мой, о чем думала дражайшая Армина? Репутация Анже хорошо известна!
Граф де Бар недовольно нахмурился.
- Моя жена – сущий ребенок, очевидно, маркиз воспользовался ее наивностью и доверчивостью.
Луи де Вуазье многозначительно хмыкнул, но не стал ничего говорить. А мог бы. К Армине де Бар наивность и доверчивость подходили так же, как маркизу Анже набожность и целомудрие.

Экипаж остановился, граф, не дожидаясь пока слуга опустит подножку, спрыгнул на землю, зло озирась. Гийом не видел красоты леса, мрачной гармонии римской гробницы – полуразвалившейся, но все еще прекрасной. Он видел только маркиза де Анже. Очень хотелось выкрикнуть ему какое-нибудь оскорбление, что-нибудь, что сотрет с этого лица надменную улыбку. Но в присутствии лекаря и двух секундантов приходилось сдерживать себя.
Он снял камзол, кивнув присутствующим.
- Я готов, господа.

+1

16

Граф де Бар прибыл к месту дуэли без опоздания. Ни одну из сторон нельзя было ни в чем упрекнуть.  Дело было нешуточное.  Оскорбление, которое якобы было нанесено де Бару, и за которое он вызвал маркиза на дуэль, можно было отнести ко второй  степени.  Тут граф мог выбрать не только род оружия, но и вид дуэли  - до первой крови, до ранения, до результата.
- Интересно, какой результат дуэли предложит секундант графа? – спросил Этьен, глядя, как де Бар торопливо выходит из кареты.
- Он взбешен, словно жаждет вашей смерти. – Де Бар, по мнению Этьена, не отличался спокойствием и уравновешенностью.
Для де Ренси не было секретом, что при дворе многие «имели зуб» на Гастоне де Сен-Маль, но только де Бар устроил такой скандал, вызвав камергера короля на дуэль среди бела дня. Похоже, что вступаться за своих жен стало модно при дворе. Вот и Филипп Пармский вступился за честь жены… И тут Этьен понял, что воспоминания о благороднейшем из дворян не вызывают у него больше желания напиться до зеленых чертиков, чтобы все забыть. Наоборот, образ герцога вызвал лишь светлую память об ушедшей с ним целой эпохе. А вот руки, на которые были еще наложены повязки, которые Этьен прятал под перчатками, давали о себе знать.
Переговоры с бароном де Вуазье не заняли много времени у графа де Ренси. Пистолеты, как и пули к ним, привезенные графом были тщательно и придирчиво осмотрены бароном. Вуазье взвешивал на ладони то одну, то другую пулю, осматривал, как вычищены пистолеты. Этьен все это время призывал на помощь все свое терпение, чтобы сохранять спокойствие, но возразить не мог. Так уж сложилось, что маркиз выбрал оружие и место дуэли, а не граф де Бар, так пусть его секундант убедится, что все чисто и без подвоха.
- Пистолеты в порядке, - наконец вынес вердикт де Вуазье, а де Ренси лишь улыбнулся на эти слова, ожидая дальнейшего решения секунданта графа.
- Думаю, что нам не стоит тратить время для примирения противников, - начал осторожно Этьен, желая избежать, но не обойти вниманием, еще одного пункта дуэльного кодекса.
- Примирение невозможно, - жестко ответил де Вуазье, - задета честь женщины.
- Конечно, барон, - де Ренси учтиво склонил голову при этих словах.
- Полагаю, что дама не захочет смертельного результата? – осведомился Этьен и тут же добавил шепотом. – Даже высокий титул не спас одного из мужей, заступившегося за свою жену.
Намекать на герцога Пармского было не совсем уместно, но и смертельного исхода дуэли Этьен не желал. Ранение можно скрыть, но вот что делать с трупом? Армине траур может и к лицу, но мертвый де Бар доставит им с маркизом хлопот больше, чем живой.
- Пятнадцать шагов и до ранения, - вынес свои условия Вуазье.
- У противников по одному выстрелу? – уточил де Ренси.
- Два выстрела. Пистолет может дать осечку, - Вуазье взвешивал все «за» и «против», выбирая условия, которые были бы удобны де Бару. Если он промахнется из незнакомого оружия, то у него будет еще шанс. Хотя и у маркиза тоже. Была мысль потребовать заменить пистолеты, сославшись, что они могут быть знакомы Сен-Малю, но высказать такое требование – означало выразить недоверие де Ренси, а это уже оскорбление.
- Первым стреляет получивший оскорбление. – Добавил Вуазье и взяв оба пистолета, поднес их к де Бару, предлагая первым выбрать оружие.
Оставшийся пистолет де Ренси отнес Сен-Малю и передал условия дуэли.
- Он торговался, как еврей на рынке. Прости, Гастон, я не стал возражать, чтобы потом не было лишних разговоров.
Пока все выходило так, что маркиз Сен-Маль был лишь жертвой обстоятельств из-за неосторожного комплимента своей любовнице в присутствии ее мужа. Дуэль объявил де Бар, условия выбрал его секундант, условно согласившись с выбором маркиза оружия и места дуэли.
Вуазье тем временем отмерил пятнадцать шагов и обозначил границы.
- Сходитесь, - дал команду секундант де Бара, махнув платком.
Этьен не был набожным католиком, он больше, как моряк, верил в приметы, поэтому просто скрестил пальцы за спиной.

+2

17

Пока секунданты обговаривали последние условия, Анже, покусывая травинку, любовался безоблачным небом, и глаза его, обычно прозрачно-серые, обрели едва заметный оттенок бирюзы. Он не сомневался, что де Вуазье будет настаивать на лучших условиях для своего кузена, как не сомневался в том, что Этьен сделает для него все возможное. На графа он не смотрел, разъярённая физиономия де Бара вполне могла вызвать изжогу…

Граф де Ренси вернулся, и только тогда маркиз соблаговолил спуститься мыслями в этот лучший из миров.
- Все отлично, друг мой, - кивнул он, выслушав условия дуэли. – Во всяком случае, никто не скажет, что я с хладнокровной жестокостью прирезал невинного агнца де Бара. А если он желает подстрелить меня, пусть целится лучше.
Страха смерти в Анже не было сейчас, да и никогда не было - счастливый и проклятый дар для наследника древнего и могущественного рода. Но были другие страхи, набирающие силу в темноте ночи, их выпустил на волю Пауль Делорм, и теперь они преследовали Гастона де Сен-Маля, как стая голодных волков. Дай слабину – и тебя растерзают. Но нет, маркиз далек был от самоубийственных порывов и вовсе не жаждал подставить грудь пуле де Бара. В нем еще были силы бороться. С полковником… и с собой.

- Давайте начнем. У меня свидание нынче вечером, нехорошо заставлять себя ждать… вы согласны со мной, господа?
Анже многозначительно улыбнулся мужу Армины, почти жалея, что свидание не с ней. Это было бы волнующе-безнравственно.
Маркиз сделала шаг вперед, держа наготове пистолет, ожидая выстрела графа. В серых глазах плескалось бесшабашное веселье – нет ничего более захватывающего, нежели играть со смертью. Гастон так часто назначал ей свидание, что право же, не удивился бы, реши эта капризная дама, наконец, ответить на его зов.
В лице графа что-то дернулось от его улыбки. Раздался выстрел…

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-07-10 09:49:51)

+2

18

Спокойствие и невозмутимость Анже воспринималась графом как еще одно несомненное оскорбление. Мальчишка словно снисходил до дуэли с ним, делая одолжение. Ну ничего, ничего… Де Бар жестом подозвал кучера, тот, выслушав приказ, принес из кареты дорожный поставец, открыл для господина бутылку вина. Вино оказалось чуть тепловатым, пузырьки тут же ударили в нёбо, хмель в голову.
- Кузен, вы сума сошли?
В глазах де Вуазье плескалось недоумение и осуждение.
Мальчишка, что он понимает!
- Я пью за свою победу, Луи. Я уже чувствую ее вкус.
Барон промолчал, лишь красноречиво пожал плечами.
Слова Гастона де Сен-Маля о свидании вечером потребовали еще одного глотка вина, хотя граф де Бар уговаривал себя, что негодяй говорит не о его жене, но все же…
- Не будем заставлять месье де Сен-Маля ждать, - скривился он, выходя на позицию. Два выстрела – это хорошо, тут Луи его не подвел. Хотя, ему хватит и одного.  Да и ранения бывают разные. От некоторых, допустим, легко умереть.

Солнце уже поднялось над рощей, гробница отбрасывала длинную тень, с моря дул легкий ветер с запахом соли… и ириса. Де Бар дернулся, пытаясь избавиться от наваждения. Но запах проклятых ирисов только становился сильнее. Так же пахли подушки его жены после того, как к ней ночью приходил Анже, так же пахли ее пальцы. Зарычав, он выстрелил…
Несколько мгновений надежды – вот сейчас ненавистный соперник вскрикнет, упадет… Но Анже стоял. Стоял, и, кажется улыбался.
- Очередь маркиза де Анже, - объявил Луи де Вуазье.
Де Бар отшвырнул в траву ставший ненужным пистолет. Если Гастон де Сен-Маль промахнется, у него будет еще один выстрел.
Господи, сделай так, чтобы он промахнулся.
Сатана, я отдам тебе душу, только пусть Анже ныне утром не уйдет с этой поляны, пусть его кровь смешается с землей...

Отредактировано Гийом де Бар (2017-07-10 10:12:12)

+3

19

Армина лениво потянулась на кровати, время перевалило уже за полдень. Чашка горячего шоколада с утра, круассаны, посыпанные сахарной пудрой, варенье из дыни, - начало дня обещало быть приятным. Горничная, которая принесла ей завтрак, сообщила, что господин граф уехал ко двору, а это означало, что ей можно не выходить в столовую, а еще понежиться в кровати.
Когда через четверть часа к ней в комнату влетела взволнованная горничная, Армина, державшая двумя пальчиками фарфоровую чашечку с шоколадом лишь удивленно посмотрела на нее. Дерзость! Непозволительная дерзость! Но, возмутиться графиня де Бар так и не успела. Горничная, нарушив все приличия, спешно и невнятно, словно подружке на базаре, выпалила ей, что граф вызвал на дуэль маркиза Сен-Маля и ужас, ужас, граф едет драться на дуэли прямо сейчас.
Чашечка с ароматным напитком сама упала из рук Армины, недопитый шоколад растекся темным пятном на белоснежной постели. Новость действительно была ошеломляющей! Дуэль? Да она вела семя последние три дня, словно мышка. У нее даже не было карточных долгов и любовника! Не иначе, как граф опять проигрался в карты и отказался платить? Немыслимо!
- Одеваться! Быстро! – вся нега и вальяжность слетели с графини, словно плохо взбитая пенка на кофе.
- Заложить карету? – услужливо осведомилась горничная, помогая графине зашнуровать корсет.
- Карету? Чтобы я приехала оплакивать труп? – Армина не уточнила чей, но ехать чинно в карете ей не хотелось.
- Пусть оседлают самого быстрого коня! Быстро! И мне нужна шпага!
- Шпага? Но, госпожа графиня! – всплеснула руками горничная, успевшая завязать узел на корете.
- Быстро! И не разговаривать! – прикрикнула на прислугу Армина, спешно продолжая собираться.

К месту дуэли, которая для нее не была тайной, она неслась словно вихрь, наплевав на то, что ее прическа пришла в полный беспорядок, а из-за быстрой скачки ей следующий день придется провести в кровати, приходя в себя.
Дуэлянтов она увидела сразу. Кто-то из присутствующих попытался остановить ее коня, перехватив повод. Армина притормозила и как только ей помогли сойти, подобрав юбки почти до колен, понеслась к месту дуэли.
- Не стреляйте! Не стреляйте! Не надо! – Кричала она на ходу. Армина видела, что граф уже сделал выстрел, а маркиз только готовится к выстрелу.
- Мой дорогой! – голос от бега срывался на трагической ноте, графиня де Бар задыхалась от бега, но со стороны понять, кто для нее дорог, было сложно. По всем правилам мелодрамы, это должен быть граф, а по законам трагикомедии – маркиз.

+3

20

Видимо, Фортуна все же благоволила к Сен-Малю, а может быть, действительно, у каждого свой час, и его еще не настал. Граф де Бар промахнулся. Маркиз почувствовал, как пуля прошла мимо лица, кровь прилила к сердцу, даря такое желанное ощущение сладкой жути, азарта, волнения, которое не может подарить ни одна женщина, даже самая красивая и неприступная. Может быть, поэтому мужчины устраивают войны… А если нет войны – то дуэли.
Право выстрела переходило к Анже. Гастон, кстати сказать, не собирался убивать де Бара. Во всяком случае, в этот раз. Во-первых, смерть привлечет ненужное внимание, во-вторых, от того, что супруг очаровательной Армины отправится на небеса, маркизу, право слово, будет ни жарко, ни холодно. Пусть живет.
Гастон уже решил для себя, что ранит в плечо надоедливого барона и станется с него, и уже поднял пистолет, как поляну перед гробницей огласил истошный женский крик.
Палец дернулся, раздался выстрел…
- Что за дьявол? – выругался Анже.
Армина е Бар, собственной прелестной персоной, бежала к ним. Юбки подняты, стройные ноги в шелковых чулках – зрелище приятное, спору нет, но довольно неуместное здесь и сейчас. К Армине спешил де Вуазье, взволнованные и рассерженный таким вмешательством в дуэль, а к графу хирург. Граф лежал на земле и стонал, бедро было в крови.
Все, что оставалось Гастону – это пожать плечами и передать свой пистолет Этьену.
- Право, мадам, я ценитель эффектных появлений, но это было чересчур, - иронично поклонился он своей бывшей любовнице. – Хотя, роль амазонки вам, безусловно, к лицу. Этьен, прогуляемся, пока господин Анкур осматривает графа?
Взяв под руку де Ренси, Анже повел его к гробнице. Лекарю предстояло определить тяжесть ранения, а де Вуазье принять решение, удовлетворена ли вызвавшая сторона или появление госпожи графини привело к тому, что дуэль признана несостоявшейся, и продолжится, но позже.

У гробницы, на границе с буковой рощей, царила тень и прохлада.
- Этьен, взгляни, ирисы! Никогда не замечал, чтобы они тут росли.
Улыбнувшись, Гастон наклонился и сорвал один цветок. Он был мельче, чем те, что выращивал садовник маркиза, но Анже обрадовался ему, как старому другу. Как знаку, что все будет хорошо. Волк на плече тут же откликнулся на эту кощунственную мысль, напомнив о себе волной острой боли, но маркиз все равно улыбался, гладя пальцами прихотливо изогнутые лепестки.

+2

21

Этьен де Ренси даже мысленно перекрестился от того, что он не женат, и если ему случится устроить дуэль, то никто не вмешается в нее, подобно графине де Бар.
- Это не дьявол, а лишь заботливая женушка, - усмехнулся де Ренси, когда рассеялся дым пороха после выстрела Гастона и забрал ставший уже бесполезным пистолет из рук своего друга.
- Граф де Бар ранен, – как секундант констатировал Этьен  результат дуэли, подходя к противнику Сен Маля.
- Рана не очень серьезна, - ответил Анкур, успев поверхностно осмотреть рану, - но я должен убедиться, что пуля не задела кость, - пояснил эскулап, раскрывая свой саквояж и доставая металлический щуп.
В ответ граф де Ренси учтивейшим образом поклонился де Бару и одобрительно похлопал служителя медицины по плечу.
Можно было только позавидовать хладнокровию или выдержке маркиза де Анже. Несколько минут стоять под дулом пистолета, быть на волосок от смерти, а теперь спокойно любоваться ирисами.
- Никогда не обращал внимания, - пожал плечами Этьен и подошел к остаткам древней стены гробницы.
- Как и никогда особо не задумывался о бренности бытия. Вот тут погребен…, - граф попытался разобрать почти стертые буквы латыни, отодвигая плети плюща, который цепляясь за любую опору, тянулся ввысь. –Мы уже и не прочтем его имени, а он когда-то жил, любил, хотел оставить о себе память. И что видим мы? Полуразрушенную стену, осыпавшиеся фрески. Забыт. Как будет забыта вся суета, которая волнует нас сейчас.
Де Ренси, сорвал два ириса и положил около стены гробницы, как память тому, чей прах упокоился тут навеки.
- Довольно размышлений о жизни и смерти, Гастон! Мы с тобой живы и можем выпить не одну бутылку доброго вина по этому поводу. И за удачу твоего противника, - засмеялся Этьен, глядя, как графиня де Бар яркой бабочкой порхает вокруг своего поверженного на землю супруга. – Можно сказать, что граф выгодно женился. Оставим ему радости семейной жизни, а сами будем наслаждаться прелестями свободы. Я сейчас тебе расскажу один анекдот, что услышал днем во дворце. Представь себе, что барон …
Дальше последовал рассказ в лицах, живописующий незадачливые похождения барона N к своей любовнице. Вместо приятно проведенного вечера, барон стал свидетелем измены своей любовницы с господином B, а те, решив, что внезапно вернулся муж, послали к нему слугу, чтобы тот провел его в дом, подал ужин и всячески занимал разговорами, пока неверная супруга тайком выпроваживает своего любовника. Барон, конечно, был удивлен поведением слуги, но спокойно поужинал и насладился изумлением своей дамы сердца, когда та прикладывая к голове тряпку с уксусом вошла в гостиную с извинениями, что не встретила дражайшего супруга у порога.

+2

22

Все слилось, смешалось в одну круговерть – крик Армины, выстрел маркиза, резкая, пронзительная боль в ноге. Боль оказалась той самой точкой, после которой, казалось, не будет ничего. На несколько томительно-долгих секунд Гийом де Бар поверил, что Анже его убил. Он умирает. О чем барон и сообщил хирургу слабеющим голосом, и услышал в ответ:
- Вы будете жить, ваша милость.
Он будет жить. Гийом прикрыл глаза, чувствуя, как по лицу бродят солнечные лучи. Он будет жить… Луи де Вуазье спрашивал его о чем-то, спрашивал настойчиво, и де Бар заставил себя открыть глаза.
- Я могу оспорить результат дуэли, понимаешь, Гийом? Из-за крика Армины. Если хочешь, я условлюсь с секундантом маркиза о новой встрече.
Армина была тут же и рыдала так отчаянно, что сердце барона ненадолго коснулось умиротворение. В сущности, от чего его жизнь превратилась в ад? От мысли о том, что эта женщина его не любит и предпочитает ему Гастона де Сен-Маля. Но вот она здесь, и слезы ее неподдельны….
- Не надо, - откликнулся барон на предложение кузена. – Пусть все закончится. И надо придумать, как объяснить эту рану, не хочу загреметь в Альканар за нарушение эдикта.
- Несчастный случай на охоте, - подсказал хирург, убирая зонд и накладывая временную повязку, чтобы остановить кровь. – Так, господа, продолжим мы уже в доме господина барона и чем скорее мы туда доберемся, тем лучше.
Де Вуазье отправился сообщить Этьену де Ренси, что истец удовлетворен исходом и не имеет больше претензий к ответчику, тем временем доктор, слуга и хлопочущая Армина помогли ему дойти до экипажа.
Луи де Вуазье вернулся растерянным и немного смущенным. В руках его был ирис.
- Маркиз просил передать вам пожелания скорейшего выздоровления. И вот это…
Де Бар, вздохнув, откинулся на подушки и закрыл глаза.
Негодяй.
Ничего, когда-нибудь удача изменит Гастону де Сен-Малю. И в этот день он окажется рядом, чтобы нанести удар.

Эпизод завершен

+2


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » [20.05.1701 года] Забыть нельзя вернуть