Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Прошлое » [21 февраля 1700 года] Следы на снегу


[21 февраля 1700 года] Следы на снегу

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://2.404content.com/1/F0/46/428755678637590292/fullsize.jpg

Время: 21 февраля 1700 года.
Место: Бонне, земли маркизов де Анже.

0

2

Снег падал со вчерашнего вечера, при полном безветрии. Ложился крупными белыми хлопьями на каменные карнизы, на острые крыши маленького замка, затерянного в предгорье Апеннин. Гастон любил Бонне, поместье, оставшееся от матери. Здесь было тихо. Тишина, словно пуховая перина, накрывала окрестности, и иногда (пусть не слишком часто) Гастон ощущал почти физическую потребность в этой тишине. И после того, как выполнил поручение отца, после того, как Алессандро де Нуче стал новым понтификом, после всех соблазнов Рима он приехал именно сюда, в Бонне, а не ко двору… Отец был недоволен, но молодой Сен-Маль не видел причин потакать его деспотизму.
Когда-то он привез в Бонне Риккардо… а потом, когда тот предпочел монастырь жизни с ним, принес сюда свою первую взрослую боль. Но это было давно.

В этот вечер Гастон сидел в кресле, вытянув ноги к огню, любуясь на темно-красные искры в бокале с вином. Рядом – Ивон де Лувиньи, с улыбкой слушавший о римских приключениях друга. Над камином – портрет Генриетты де Бомон, маркизы де Анже. Отец отослал его сюда, в Бонне. Пытался избавиться от горьких воспоминаний или, как полагал Гастон, попросту не желал тревожить свою совесть?
Из тяжелой позолоченной рамы на Гастона и его друга смотрело серьезное, нежное лицо молодой дамы. Пепельные волосы были уложены на затылке, перевиты жемчугом. В детстве Сен-Маль искал в зеркале знакомые черты и не находил, и волосы у него были светлее, иногда выгорая на солнце до льняной белизны, и глаза – не синие, а серые. Зато отец был доволен. «Сильная кровь Анже».

- Таким образом, Ивон, я уехал, получив благословение от папы и отпущение грехов от епископа, который вот-вот станет кардиналом. Если не ошибаюсь, теперь я свят настолько, что должен уметь превращать воду в вино… или наоборот!
Гастон, смеясь, отсалютовал другу бокалом. Два волкодава, удобно устроившихся на ковре возле камина, лениво приподняли головы – вошел слуга, начал уставлять маленький столик горячим ужином. Начищенное серебро подернулось легкой дымкой.
На сердце было спокойно и легко. Сен-Маль наклонился, погладил умную собачью морду с живыми, лукавыми глазами.
- Что скажешь, Ланс, похож я на святого?
Ланс лизнул хозяйскую руку, зевнул, показав розовую пасть.
Слуга умиротворенно улыбался. Все же поместью нужен хозяин, пусть даже изредка, и такие вот визиты наследника маркиза и его друзей всегда вдыхали жизнь в старый замок.

+4

3

Неподалеку от Бонне располагалось имение Сан-Блансе, где жила невеста виконта, Шарлотта. В том, что счастливый случай привел в эти места Гастона де Сен-Маль, Ивон увидел особый знак, указывающий на то, что небеса к ним всем благоволят. И, поцеловав руки своей нареченной, он поспешил обнять друга.
- Я думал застать тебя в столице, но если так, мы сможем отправиться туда вместе, - сказал он при встрече, пожимая руку наследника маркиза де Анже.
Где-то далеко, в прошлых веках, затерялось давнее родство между де Лувиньи и Сен-Малями, но по удивительной прихоти судьбы, молодые люди были довольно похожи, правда, схожесть эта была только внешней. Большего различия характеров было трудно себе представить, но, может быть, в этом крылся секрет их многолетней дружбы.
Там где Ивон был огнем, Гастон оставался холоден, как лед. То, что заставляло серые глаза Сен-Маля  возбуждённо блестеть, как, например, во время рассказа о римских безумствах, вызывало у Ивона лишь улыбку.

- Ты не похож на святого, Гастон, - покачал он головой с ласковым упреком. – Разве что на херувимчика, если тихо спишь, в своей постели и один… но такое, как я понимаю, бывает редко?
Выпитое вино окрасило бледные щеки Ивона легким румянцем, и сделало чуть более разговорчивым, чем обычно. Как правило, он не высказывал своего мнения о приключениях Гастона, принимая на себя роль слушателя, но все же ему было больно видеть, как эта благородная душа растрачивает себя в низменных удовольствиях.
- В самом деле, друг мой. Я не люблю твоего отца, ты знаешь, хотя отношусь к нему с почтением. Но кое в чем он прав, тебе следует жениться, или хотя бы подумать о браке. А ты вместо этого делаешь все, чтобы заслужить репутацию распутника. О тебе уже говорят… Неужели тебе это действительно доставляет радость?

Мы всегда желаем своим друзьям самого лучшего, так, как мы это лучшее понимаем. Ивон мечтал о семье, о свадьбе с Шарлоттой, о службе королю. Сначала он докажет Его величеству свою храбрость и верность, а затем женится на той, что была ему предназначена с детства. Мир виконта был чист, прост и понятен. А за Гастона он тревожился. Молодой Сен-Маль словно бросал вызов каждому прожитому дню, по мнению Ивона, который был добрым католиком, это означало, что душа друга не спокойна.

Отредактировано Ивон де Лувиньи (2017-07-27 20:21:48)

+3

4

- Ты стал моралистом, виконт? – бровь Гастона взлетела вверх в притворном ужасе. - Говоришь так, как будто подался в янсенисты. Осторожнее, Ивон. Из моралистов получаются скучные любовники и еще более скучные мужья, а у тебя такая милая невеста!
На мгновение лицо Сен-Маля ушло в тень, только в светлых волосах играл отблеск огня. Но только на мгновение, и вот он снова улыбается другу, смягчая насмешку своих слов.
Кому-то другому он ответил бы куда резче, но беда Ивона в том, что он сам верит в то, что говорит. Глядя на виконта, Гастон каждый раз в глубине души изумлялся тому, что есть на этом свете еще честность и невинность. Хорошо, что в единственном числе, иначе ему, пожалуй, с его-то грехами, было бы неуютно.

- Если позволите, монсеньор…
Гастон повернулся к слуге, кивнул, разрешая говорить.
- Я слушаю тебя, Жано.
Слуга переступил с ноги на ногу, вскинул на молодого господина виноватый взгляд. Молодой хозяин и его гость приехали в Бонне отдыхать и развлекаться, а он… но к кому еще обратиться?
- Волки, монсеньор. В окрестностях завелась  волчья стая, семеро их, должно быть. Злобные же твари! Скот режут, в ночи к деревне спускаются…
Сен-Маль нахмурился, отставив недопитый бокал.
- Волки? Так почему же вы не устроили на них облаву?
- Ваш батюшка строго запретил любую охоту на его землях. Только два раза в год мы можем… да еще рыбачить в реке летом…
Слуга замялся и замолчал, а Гастон недовольно поморщился. Действительно, как он мог забыть. Крестьяне не имели права охотиться на землях своего сюзерена, только ставить силки на кроликов.
- Хорошо, Жано, я понял. Передай всем, что на утро назначена охота. Кто хочет - может отправиться  с нами. Ивон? Для тебя охота на волков не слишком тяжкий грех?

Хотя Сен-Маль и не желал того, но слова его прозвучали немного резко. Может быть, потому что Ивон все же сумел задеть его за живое?
Доставляла ли ему радость репутация распутника? Гастону это было безразлично. При дворе это, скорее, служило блестящей рекомендацией для того, чтобы тебя с распростертыми объятиями приняли в самое блестящее общество.
Ивон просто судит обо всем с колокольни добродетельного провинциального дворянина – успокоил себя Гастон. Это быстро исчезнет, стоит ему пожить в  столице и побывать при дворе.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-07-30 13:10:35)

+2

5

Ночью погода переменилась, и утро встретило охотников сильным  ветром, бросавшим в лицо ледяную крупу. Лес вокруг замка, вчера вечером казавшийся почти сказочным, сегодня неприветливо ощетинился голыми ветвями, словно норовя не пропустить… Но все же Ивоном владело радостное возбуждение. Охота на волков – это всегда опасность, вызов, и хотя Гастон дразнил его при случае янсенистом и причетником, в виконте де Лувиньи тоже текла кровь завоевателей-норманнов, которые когда-то прошли волной от Севера до Юга. И кровь эта требовала горячки сражений.

Бонне не смогли выставить много людей на загон – те, у кого было достаточно сил, трудились на серебряном руднике Анже, вверху, в горах. Но все же с Сен-Малем и виконтом де Лувиньи вызвались пойти еще семеро, вооруженные рогатинами, ножами и тяжелыми старинными мушкетами. Предложили поставить сначала капканы возле ручья – он не замерзал даже зимой, где-то неподалеку из-под земли вырывались горячие ключи, но Гастон отказался, и Ивон его понимал.

Лаяли собаки, особняком стояли два любимца Гастона, волкодавы.
- В горах сошло несколько лавин, наверное, поэтому волки вышли так близко к человеческому жилью.
В морозном воздухе дыхание клубилось белым паром.
- У часовни свежие следы, - подтвердил один из деревни. – И опять овцу утащили, окаянные!
Ивон кивнул. Если утащили, значит – сыты. Значит, залегли в своем логове, пережидают морозный день, чтобы ночью выйти на охоту.
Запахнув плотнее теплый  плащ, виконт проверил ружье у седла и заряженные пистолеты у пояса. Шкуру того волка, что он подстрелит, отошлет в подарок Шарлотте, хотя ей, конечно, к лицу более нежные меха.

+3

6

В ночь перед охотой Гастон плохо спал. Это было привычно для него, перед любым важным событием  сон становился тревожным и хрупким, приходилось подолгу лежать неподвижно, с закрытыми глазами, чтобы поймать его. Но сон был капризен, задремать удалось только к утру, чтобы вскочить, как только чернота за окном сменилась предрассветной серостью.
Хозяйская спальня в Бонне была просторной и мрачной, и не обновлялась, наверное, полсотни лет, сохранив старинную, громоздкую мебель, кровать с четырьмя витыми столбиками и занавесями из красного бархата, кресла с высокими спинками, старинный камин, помнивший, наверное, еще прежних герцогов де Бомон. Но Гастон любил этот маленький замок, серый камень стен, узкие окна…
Он нетерпеливо смотрел в окно, предпочтя горячий кофе – завтраку, не обращая внимания на тихие квохтанья старого слуги. Во дворе готовились к выезду, горели факела и даже через толстое старое стекло чувствовался ветер и то особое напряжение, что охватывает охотников накануне. Гастон тоже ощущал его и вниз спускался с радостным воодушевлением.

- Ивон, как спалось? – Сен-Маль, казалось, не прятался от пронизывающего ветра, а наоборот, подставлял ему шею и лицо, что было неразумно – тепло следовало сохранять, впереди несколько часов блуждания по лесу и предгорью, где только снег и призрачно-замершие деревья, уснувшие до весны. И волки. Которые будут отчаянно сражаться за свою жизнь, и для которых люди и лошади – законная добыча. После солнечной Италии, в которой даже зима была больше похожа на весну, это был совершенно другой мир. И, да, Гастону де Сен-Малю он был куда больше по нраву.
Горсть снежной крупы тут же запуталась в длинных светлых волосах…

Амадей, любимец Сен-Маля, остался в Анже, но и тот конь, что был для него оседлан, без сомнения хорош, к тому же больше привычен к здешним снегам. Гастон погладил умную, горячую голову, скормил с ладони подсоленный хлеб и удостоился ласкового тычка в плечо. Мир был установлен и он сел в седло. Волкодавы тут же пристроились рядом, считая ниже своего достоинства смешиваться с собачьей сворой.
К лесу вел пологий спуск, но раз последние следы видели у часовни, решили пустить собак по следу оттуда, и не ошиблись. Те рванули вперед с остервенелым, хриплым лаем, а загонщики, выстроившись цепью, пошли по краю леса, громко крича.
- Вечером я устрою в Бонне для всех большой ужин, - пообещал Анже, привставая на стременах и поддевая рукой ветку.  маленький снегопад был ему ответом, Гастон засмеялся… но смех оборвался, когда он заметил мелькнувшую среди деревьев серую тень.

+4

7

С бешеным лаем собаки бросились в сторону добычи. Всадники последовали за ними, загонщики отставали, продолжая идти полукругом. Серпом, проходящим перелесок насквозь, до небольшой равнины, за которой начинался уже лес. По-настоящему густой, по-настоящему непроходимый, но изломанный кое-где сошедшими лавинами – они прочертили на предгорье зловещую дорогу из снега и камней. Как будто слезы катились из чьих-то огромных глаз.

Два волка мчались по ледяному насту, припорошенному недавним снегопадом, и лошадь Ивона поскользнулась, не упала, но отстала. Виконт попытался хоть как-то помочь охоте, прицелился из ружья, выстрелил, но расстояние было слишком большим, не попал. По правде сказать, это было глупо, и Ивон рассердился на себя, тем более, что Сен-Маль тем временем уже был на другом краю равнины. Один. Вероятно, увлекся и не заметил, что Ивон отстал, или был уверен, что тот вскоре нагонит его.
- Гастон! - крикнул он. – Подожди!

По равнине прокатилось эхо. Где-то в лесу, торжествующе, завыли волки. пять голосов, один за другим, поднялись к небу, заставив Ивона вздрогнуть.
- Плохо дело, господин виконт, - покачал головой один из загонщиков. – Как заманивали эти твари нашего господина Гастона. Поторопиться бы!
Пришпорив коня, виконт помчался по равнине что есть силы, молясь, чтобы Сен-Маль не забрался слишком глубоко в чащу. Гастон был вооружен, с ним были собаки, но все же и этого может оказаться слишком мало.
А над предгорьем Апеннин всходило кроваво-красное солнце…

+4

8

Лес сомкнулся за спиной Гастона, как капкан. Иным стал свет, просачивающийся сквозь черные, мерзлые ветви деревьев, иными стали звуки – глуше, затаённее, но всадник этого не замечал, как не заметил того, что ветка сбила с головы черную шляпу, засыпав светлые волосы снегом. Он скакал по старой дороге, ведущей к рудникам, откуда вывозили серебро маркизов де Анже, держа наготове ружье, оглядываясь по сторонам. Где-то впереди, чуть поодаль, заливались бешеным лаем собаки, и Гастон свернул туда, хотя для этого и пришлось пустить коня шагом.  У груды валежника два его волкодава зарычали, вздыбив шерсть на загривке. Гастон оглянулся и тихо выругался… из синеватых теней, из переплетения веток и стволов бесшумно вышли четыре волка – матерых, сильных зверя с густой шерстью – серой, как ненастное небо.

Недалекий лай собак захлебнулся пронзительным визгом и рычанием, и молодого Сен-Маля окатило горячей волной чужой боли, чужого ужаса. Что с того, что это были собаки, а не люди? Они тоже способны чувствовать боль, когда им в глотку вцепляются волчьи клыки.
Гастон выстрелил, волкодавы выбрали каждый по жертве и метнулись одним движением, ведомые давней ненавистью, которая текла в их крови. Теперь они умрут, но не разожмут зубов.
- Ивон! Дьявол, где ты?
Выстрел попал в цель, и Сен-Маль готовился выстрелить из пистолета прямо в оскаленную морду волка, готовящегося к прыжку, как вдруг сверху, с завала на круп его коня обрушилась тяжесть, горячая, пахнущая свежей кровью, но не удержалась, порвав зубами плащ Гастона. Лошадь встала на дыбы от боли, когда волчьи зубы вонзились ей в ногу, Гастон успел спрыгнуть, покатиться в снег с одним пистолетом и ножом… Выстрел – и осечка…
Волк шел медленно, волк шел убивать.

Между деревьев кипела борьба. Одного волкодава хищник метнул со всей силы о дерево, тот попытался встать и не смог. Второй повалил своего врага и душил его, волк дергал лапами и хрипел.  Гастон вынул нож, намотал на руку плащ, готовясь использовать его в качестве защиты. Если ему повезет – он примет атаку волка на левую руку, а правой вонзит нож в сердце или в глаз. Но это если повезет. Волк рванул серой молнией… и на середине прыжка его настигла пуля. Вторая перебила хребет тому, что сумел повалить коня Гастона.
Гастон огляделся, уверенный в том, что его спас Ивон, однако увидел незнакомую фигуру, закутанную в черный плащ.
- Не зовите дьявола, молодой человек. А то придет.
Сен-Маль приподнялся, пытаясь разглядеть лицо говорящего.
- Кто вы? Как ваше имя?
Ответом был смех. Тихий, хриплый.
- Не важно.
Лес пронзил сильный, тревожный звук рога. Рог Сен-Маля был у него за поясом, отстегнуть его – одно мгновение, но и мгновения оказалось достаточно, чтобы незнакомец исчез. Если бы не два мертвых волка, лежащих между деревьями, Гастон бы решил, что эта встреча ему привиделась. Он ответил на сигнал Ивона, затем шагнул к тому волку, что боролся с волкодавом. Пережитый страх прибавил сил, Гастон всем своим весом прижал тварь к земле и перерезал ей горло. Горячая темная кровь хлынула на снег, оставляя неровные алые воронки – как жадные рты. Последний волк, поняв, что добычи здесь не будет, только смерть, решил бежать…

+4

9

Когда Ивон увидел, что волки сделали с собаками – тошнота подкатила к горлу. Снег был красным. Те, кто выжил, скулили, пытаясь ползти, другие испуганно жались к деревьям. Гастона нигде не было. Виконт нащупал непослушными пальцами рог, и над лесом потянулся густой, протяжный звук. Несколько мгновений ожидания и Ивон, казалось, не дышал, но вот послышался ответ, и совсем рядом! Он повернул коня, и тут из чащи на него выскочил волк, видимо, последний из стаи.  Не понимая даже что делает, виконт выстрелил в оскаленную морду, а собаки, осмелев от присутствия человека, бросились на него – рвать. В другое время Ивон отогнал бы их, но сейчас его забота была другой.

Гастон был жив. Сидел под деревом. У ног Сен-Маля, тяжело дыша, лежал волкодав, второй нашел свой конец. Лошадь… Ивон сглотнул, отворачиваясь. Благородное животное придется пристрелить, чтобы избавить от мук, вряд ли оно выживет. Волки… даже мертвые, они внушали страх. Виконт помог подняться другу, крепко обнял его, благодаря про себя небеса, что тот цел.

- Ты не ранен? У тебя на плаще кровь.
Ивон с тревогой вглядывался в бледное лицо Сен-Маля. Между деревьев показались загонщики. После минутного замешательства, они принялись за дело. Волки слишком ценная добыча, чтобы их оставлять, их следовало освежевать и шкуры унести в замок, как доказательство победы. Как доказательство того, что звери больше не угрожают деревне. Во всяком случае, до следующего лета они могут жить спокойно, следующая стая не скоро появится в этих местах. Волки чуют смерть друг друга.
- Прости, я тебя подвел. Но тебе сам бог помог, Гастон! Хотя бы после этого ты поверишь?
Набожный виконт говорил горячо, за словами скрывая пережитый страх. Поверит Гастон или нет, но за его спасение Ивон завтра же закажет благодарственную мессу.

+3

10

- Это не моя кровь, не тревожься. Не знаю, кто мне помог, Ивон, бог или дьявол, но я жив и этому рад.
Гастон поднялся, стряхивая снег с одежды, все еще ища глазами таинственного незнакомца.
- Совсем недавно здесь был человек, - крикнул он своим людям. – Найдите его следы!
Приказ есть приказ, к тому же крестьяне знали за собой вину – упустили из виду молодого хозяина, а чем это могло закончиться, подумать страшно. За смерть единственного наследника старый маркиз сравнял бы Бонне с землей и солью каждый камень пересыпал…
Через краткое время прибежал с докладом сын мельника, на раскрасневшемся лице горели испуганные глаза:
- Следы на снегу есть, господин, но вот тут, у оврага, они обрываются. Но ни один человек, ни на одной лошади не перепрыгнет Черный овраг, если это не нечистый дух!

Сен-Маль зло дернул плечом, хотел было запальчиво возразить, что в нечистый дух вряд ли носит с собой ружье и помогает охотникам, попавшим в беду, но не стал. Пусть верят, во что хотят, а ему, видимо, придется смириться с тем, что он никогда не узнает, кем был его спаситель.

Коня пришлось пристрелить. Он истекал кровью из страшных рваных ран. Гастон мог бы приказать это сделать кому-то из своих людей, но сделал это сам. Он привел благородное животное на гибель, он не уберег его, значит, ему и мучиться, глядя в большие, печальные глаза, полные боли… Один из его волкодавов тоже был мертв, как и часть охотничьей своры. В замок несли волчьи шкуры, стая была уничтожена, но  Сен-Маль не считал это победой.
Правда, похоже, только он. И раз он обещал своим людям праздник в Бонне, он сдержал обещание.

Три волчьи шкуры будут отправлены в Сантиану, в подарок принцу Эдуарду. Его высочество был страстным охотником и наверняка оценит такой подарок. Одну скромно согласился взять Ивон. Остальные займут свое место в зале замка, с балок которого до сих пор свисали штандарты, с которыми герцоги де Бомон ходили в крестовые походы. Сегодня вечером тут было так же шумно и весело, как, наверное, лет триста назад.
Но ночью, когда Сен-Маль, наконец, добрался до своей постели и забылся сном, он увидел светящиеся волчьи следы на снегу, и голос прошептал ему:
- Не зови дьявола. А то придет.

Эпизод завершен.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-08-14 18:31:16)

+2


Вы здесь » Доминион » Прошлое » [21 февраля 1700 года] Следы на снегу