Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [18.05.1701 года] Письма на родину


[18.05.1701 года] Письма на родину

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://sd.uploads.ru/TQMyk.jpg

Время и место: 18 мая 1701 года, полдень. Сантиана, тюрьма-крепость Альканар.
Участники: Гвидо Марассо, Стефания Риальто.

0

2

Человек предполагает, а располагают все равно те, у кого для этого есть власть. Сержант Марассо размышлял об этом, насколько, конечно, ему хватало таланта к размышлению, неторопливо поднимаясь по лестнице тюрьмы-крепости Альканар. К счастью, не в качестве узника, что вполне могло случиться, если бы побег Стефании Риальто и ее дамы удался. Вот тогда бы дело не ограничилось экскурсией по пыточным, подвалам, карцерам, каменным колодцам и прочему хозяйству мэтра Обена, которое содержалось в  образцовом порядке. Альканар, в представлении Гвидо, был сложным механизмом, чье предназначение было в том, чтобы ломать. Ломать, уничтожать, лишать даже искры мысли и сознания.
И это было великолепно.
Марассо чувствовал себя подмастерьем, которому довелось лицезреть работу истинного мастера, он горел желанием узнать как можно больше, чтобы привнести в форт Аркобаленто толику этого мрачного совершенства. Но все вышло гораздо лучше. Его оставили здесь, в столице, «до выяснения обстоятельств». Простыми словами ему и дальше следовало опекать Стефанию Риальто, пока ее имя и положение не будут подтверждены из Рима. И эта мысль рождала на его губах кривую, хищную улыбку.

Женщин разместили в башне, в «герцогской» темнице, как гордо сообщили Марассо стражники. Именно оттуда повели на казнь герцога Пармского, убийцу прежнего короля. Не каждая тюрьма может похвастаться таким узником. Хотя в Альканаре хватало знатных господ. Как злорадно понял Гвидо Марассо, отныне титулы мало кого могли защитить, и всякие графы-бароны под пытками кричали так же громко, как и простые смертные.
У двери стояла охрана, вот дьявол пойми, то ли для того, чтобы пленницы не сбежали, преодолев запертую дверь, то ли ради развлечения самой охраны, потому что оконце было приоткрыто, лишая женщин малейшей надежды на уединение.
- Она и правда дочь папы? – не понижая голоса спросил один.
Марассо пожал плечами.
- Говорит, что да. Но ангельских крыльев у нее под юбкой я не нашел.
Стража понимающе хмыкнула.
- Может, плохо искал?
- Может быть, - добродушно согласился Марассо. Но это добродушие было добродушием гадюки, которая не ест улиток потому, что видит перед собой теплого, беззащитного цыпленка. – Надо бы еще раз проверить.
Сержант догадывался о том, что Стефания Риальто станет разменной картой в большой политической игре. Жалеть он ее не жалел – с чего бы? Сама виновата во всех своих бедах. Но посмотреть, как она будет выкручиваться, отчего нет?
- Доброго дня вам, дамы, - жизнерадостно приветствовал он пленниц. – Госпожа ди Катанезе, вам позволена короткая прогулка в башне, идите. Госпожа Риальто, а с вами мы побеседуем.
Черные глаза Марассо блеснули почти мечтательно. Ему предстояло добиться того, чтобы это красивое личико исказилось страхом. Ужасом. И он это сделает, благо, в действиях он не ограничен. Главное результат. Ну и чтобы пленница осталась жива и здорова. Пленница, а не пленницы. Это важная деталь.

Отредактировано Гвидо Марассо (2017-08-17 09:48:42)

+3

3

Крепость Альканар, служившая тюрьмой чаще впускала людей, чем выпускала. Об этом Стефания Риальто не знала, но догадывалась. Примером тому служил Замок Святого Ангела, или как его еще называли - Печальный Замок.
Говорили, что в той камере, где сейчас  их разместили, до этого находился  сам брат покойного короля, приходящийся родным дядей ныне здравствующему королю Камбрии. Но куда отправился герцог Пармский из этой комнаты? На эшафот. По иронии Судьбы, Стефания Риальто приходилась дальней родственницей герцогини Пармской. Писать и просить о помощи герцогиню, означало только ухудшить и свое положение и Изабеллы Пармской. Неизвестно что лучше: не знать своей участи и надеяться на лучшее или быть вдовой убийцы короля, а значит государственного преступника. Увы, порой титул и высокое рождение не дает гарантии на безмятежную жизнь. Кто бы мог подумать, что дочь понтифика, пусть и, считаясь официально его племянницей, не имеет возможности свободно пойти к мессе. Как никогда ей не хватало запаха ладана, звуков органа, мерного голоса священника.
Стефани Риальто, конечно, могло бы и польстить, что их с Патрицией ди Катанезе разместили, как знатных особ, но она бы предпочла особняк в городе, пусть даже им и не позволялось выходить в город. Они бы с маркизой могли гулять в саду и не чувствовать себя пленницами. Увы, об этом можно было только мечтать. Хорошо, хоть в этой башне не было клопов, под ногами не шныряли крысы, а если и было не закрывающееся окошко для наблюдения за ними, то это было лишь окно, а не решетка вместо стены, как в форте Акробаленто, да и  кормили пленниц хоть и просто, но еда была свежей.
Накануне она просила пригласить католического священника для беседы. Ей не ответили ни да, ни нет, но она ждала, поэтому, когда за дверью раздались шаги и послышался звук отпираемого замка, Стефания встала и обернулась к двери с надеждой.
Разделить жизнерадостность вошедшего к ним Гвидо Марассо она не могла, но постаралась, чтобы на ее лице не слишком читалось разочарование от появления гвардейца форта, а не священнослужителя.
-  О чем же Вы хотите побеседовать, сударь? – почти равнодушно спросила Стефания, глядя в след удаляющейся Патриции ди Катанезе. На самом деле она с тревогой думала - ждет ли маркизу только прогулка или ей уготовано нечто другое? Как можно быть в чем-то уверенной в этих стенах. Такого бесправия она давно не ощущала. Ей было отказано в праве видеть посла Венеции, или представителя Рима.
От визита Гвидо Марассо она не ждала ничего хорошего. И все же легче было видеть именно его, а не кого-то из служащих Альканара.

+3

4

- Вы даже не поприветствуете меня, сударыня?
Глаза Гвидо расширились в притворном ужасе, словно такое отсутствие манер ранило его в самое сердце. Хотя, это было одно из чудес Альканара Его знатные пленники очень быстро забывали о своих манерах, даже если вначале изображали из себя голубую кровь. Кровь, она у всех красная.
- Ну да ладно, я не в обиде. Я вовсе не злопамятен, милочка, и уже простил вам то, что вы пытались сбежать и опоили моих людей. Видите, как я добр?
Доброты в Гвидо было не больше, чем в болотной гадюке, но Стефания Риальто это и так уже имела удовольствие узнать.
Сержант Марассо сел на стул, демонстративно оглядел узилище дочери Его святейшества, покачивая головой.
- Не очень подходящее для вас место, - вздохнул он, подпустив в голос немного сочувствия. – Не слишком просторно, не слишком удобно. Да и те парни за дверью, держу пари, не слишком приятная компания. Как мне сказали, вас бы и рады разместить более гостеприимно, но…
Сержант пожал плечами, оставив это «но» висеть в воздухе между ним и Стефанией Риальто.

В тишине, опустившейся на башню, были слышны голоса охранников. Чей-то одинокий, отчаянный крик. Смех. Лай собак. Альканар жил своей жизнью, Марассо уже чувствовал себя почти что его частью и ему это нравилось. Нравились разговоры в помещениях для охраны:
- Ну и я тогда так аккуратненько взял щипцы и шмат кожи с салом отодрал, а потом уже раскаленным прутом, чтоб  в сале не топить…
- А он?
- Забился, заорал, даже сомлел малость, ну водой в морду, и снова бодр паки голубь.
Такие разговоры Марассо любил и понимал. Порой сам припоминал что-то из любопытственного.

- Так вот, о гостеприимстве. Конечно, дочь Его святейшества могла бы рассчитывать на более мягкие условия. Собственно, все, что для этого нужно – это написать письмо в Рим, мадам, и известить понтифика о вашем бедственном положении. Если он подтвердит что вы та, за кого себя выдаете, то есть его дочь, ваши условия изменятся  немедленно начнутся переговоры о вашем возвращении в Рим. Сами понимаете, эта политика… уступка там, уступка здесь. А в итоге все довольны.
Гвидо Марассо был сама доброта и забота о девушке, вот только не считал нужным прятать змеиную улыбку, и разглядывал он Стефанию как змея кролика. белого, нежного кролика, чье тельце так приятно сдавить до хруста и шерстку забрызгать его же теплой кровью.

Отредактировано Гвидо Марассо (2017-09-18 16:56:38)

+3

5

Гвардеец форта ожидал от нее приветствия? Слишком самонадеянно с его стороны. Она с едва заметной усмешкой наблюдала за небольшим спектаклем, разыгранным перед нею гвардейцем. Что ж, даже тут бывают небольшие развлечения, даже если разыгрываемый спектакль в одном лице. Хотя, почему бы и не подыграть?
- На что же Вам и вашим людям быть в обиде?
С деланным изумлением Стефани широко раскрыла глаза, удивляясь по какой причине Марассо может держать на нее обиду.
- Сударь, мы с маркизой всего лишь решили позаботиться об уставших людях, весь день сопровождавших нас в пути. Кто виноват, что вино оказалось слишком крепким? – Риальто небрежно пожала плечами, ничуть не сожалея, что по их вине люди могли не только понести наказание, но и лишиться службы.
- И мы уже с вами договорились, что никакого побега не замышлялось, мы всего лишь хотели совершить небольшую прогулку, – любезно напомнила Стефания Риальто, еще забыв  тех ударов хлыстом, которые вызвали у нее лихорадку, и того унижения, которому подверглась. Она справедливо считала, что за все заплатила сполна, даже больше, так почему бы и не напомнить их договоренность.

Дочь понтифика не была наивной и кроткой воспитанницей монастыря, чтобы за все время не понять, что тут замешена политика. Пусть и не сразу. Обвинение в убийстве сеньора Виолатти – еще не повод отправлять их в столицу Камбрии.
Рим – вечный город много веков был костью в горле то у одного, то у другого государства. Из века в век правители разных стран пытались заручиться поддержкой Главы католической церкви. А кто она? Малая песчинка в этом мире. Если будет нужно, то о ней просто забудут. Официально Его Святейшество не может иметь детей, т.к. его обет безбрачия предписывает католическим священникам соблюдение целомудрия, нарушение которого рассматривается как святотатство.

- Уступка здесь, уступка там, - согласилась Стефани, - Так почему бы Вам не сделать первый шаг? Вы же понимаете, что еще никто не доказал обратного. Разве недостаточно было бумаг, которые были изъяты у меня, тех писем, что я написала настоятельнице монастыря и людям, которые меня сопровождали. Кстати, какова их судьба? – Между делом, словно речь шла о погоде, поинтересовалась Стефания. Она не предполагала услышать ничего хорошего, но вот просто так писать письма она тоже не будет.
За дверью раздался грубый смех, за решетчатым окном мелькнуло лицо. Их почти открыто подслушивали и подглядывали за ними. То, что служители Альканара опасались сговора между ней и маркизой, еще понятно, но выходило так, что они не доверяли и Марассо.
- Я не могу писать в таких условиях. О своем бедственном положении я поведаю представителю римской курии, а он уже напишет Его святейшеству.
Надежды было мало, но ей действительно хотелось поговорить со священнослужителем, получить слова утешения, наставления в христианском смирении. Патриция ди Катанезе все эти дни была ей незаменимой поддержкой, ее утешительницей и даже врачевателем, если бы не маркиза, то Стефания была бы в отчаянии от одиночества и невозможности хоть кому-то выговориться, пожелать Виолатти трижды гореть в Аду, а форту Аркобаленто исчезнуть с лица земли.
Священник же для нее виделся как связь с внешним миром, как помощь и поддержка из вне.

+2

6

Гвидо Марассо умел слышать то, что ему было важно услышать здесь и сейчас, и игнорировать все прочее, поэтому он великодушно отмахнулся от слов Стефании Риальто, не от всех, конечно. Стефания Риальто, среди жалоб и сетований, все же изрекла кое-что правильное, то, чего он от нее и хотел услышать.
- Понимаю, - протянул он. – Условия действительно ужасные. Еще через пару недель начнется настоящая адова жара. В такие дни Сантиана будто вымирает, даже лавки закрываются. Но зато вечером и ночью весь город высыпает на улицы. Эта башня за день раскаляется так, что на этих камнях можно жарить яйца. Будет жаль, если вам придется все это испытать на себе, сударыня. Потому что единственный представитель папской курии в столице, епископ Гессен-Кассельский, пока что не выразил готовности встретиться с вами, хотя его известили о вашем присутствии в Альканаре и о тех обстоятельствах, что его предвосхитили.
В голосе Марассо слышалось сожаление, искреннее сожаление тем, что архиепископ не спешит выслушать жалобу Стефании Риальто на ее бедственное положение.
Он побарабанил пальцами по выщербленной столешнице, качнулся с каблуков на носок, равнодушно проследил взглядом за полетом птиц – кусок синего неба висел за окном, как шелковое полотнище, напоминая, должно быть, двум женщинам о том, чего они лишились.
- Возможно, если вы напишете архиепископу, уверите его в том, что вы та, за кого себя выдаете, он внимательнее отнесется к вашим затруднениям, госпожа Риальто? Поверьте, я говорю исключительно сочувствуя вам. Опасаясь, что все закончится тем, что о вас просто забудут. Подумайте, Стефания… не такая уж вы и знатная особа, чтобы ради вас разводить дипломатическую переписку. Сегодня вы можете быть полезны и вам готовы идти на встречу, а завтра обойдутся без вас. И что вас тогда ждет?
Склонив голову, Марассо несколько мгновений улыбался, глядя в лицо Стефании Риальто, потом постучал в  дверь.
- Я веду нашу гостью на экскурсию, - объявил он. – В подвалы, туда, где у вас сидят женщины.
- Сидят? – гоготнул охранник. – Чаще всего они у нас лежат, на спине! Или стоят на четвереньках.
Гвидо терпеливо вздохнул. Дескать, что взять с  этих дикарей.
- Пойдемте, моя дорогая, вам будет полезно взглянуть на то, что вполне может стать вашим будущим.

+1

7

- Нет! – Решительно заявила сеньорита Риальто, которая была оскорблена до глубины своей тонкой и ранимой души поступком епископа Гессен-Кассельского.
- Если епископ не считает нужным посетить меня, зная о моем бедственном положении, то и он не заслуживает моего доверия и внимания, - уже более дипломатично добавила Стефания, думая кто еще из влиятельных лиц Камбрии может ей помочь.
- Скажите, если  мою личность подтвердит дворянин, имеющий определенный вес при дворе короля, занимающий должность при дворе, этого будет достаточно? – Стефания Риальто редко была зла настолько, что не сдерживала эмоции, но сейчас, когда ее надежды на помощь представителя Курии ничтожны, она могла надеяться на участие в ее деле Гастона де Сен-Маля.
- Этот дворянин бывал в Риме, виделся с Его святейшеством, и наши семьи хотели скрепить свои дружеские отношения нашим браком. Переговоры еще не окончены, - дочь Его святейшества не стала уточнять, что брак расстроен, сейчас она была готова хвататься за любую соломинку, даже за несостоявшийся по воле родителей брак, где ни жених, ни невеста не горели желанием предстать перед алтарем. Подробности Марассо знать вовсе ни к чему, но пусть знает, что она не одинока в этой стране.
Размышляя о том, что она может написать маркизу де Анже, Стефания вздрогнула от стука в дверь и удивленно посмотрена на Марассо. Экскурсия? Святая Дева Мария! Она не хочет никуда идти! Не хочет! Нет, нет и еще раз нет. Гогот охранника с весьма недвусмысленными комментариями и вовсе заставил Стефанию принять решение тотчас же написать маркизу и умолять во имя их добрых отношений употребить все свое влияние, чтобы она больше не видела этих ужасных стен.
- Я предпочту остаться здесь и вручить свою судьбу Всевышнему, сударь. Велите лучше принести перо, бумагу и чернила. Пока я пишу, Вы можете присесть, - королевским жестом Стефания указала на один из колченогих грубо сколоченных табуретов в их с Патрицией ди Катанезе временной обители.

+2

8

Дело принимало неожиданный оборот, но нельзя сказать, что это расстроило Гвидо Марассо. Скорее уж заинтриговало.  У этой «обращайтесь-с-мной-как-с-королевой», оказывается, есть жених. В Камбрии, в столице. Гвардеец попытался представить себе этого жениха. Фантазия рисовала образ светского хлыща, богатого и такого же избалованного как Стефания Риальто. Из тех, что смотрят на тебя, как на дерьмо, только потому, что ты родился без серебряной ложки во рту. Жених наверняка тут же сбежит, узнав, что его невеста в Альканаре. Нескольких дней в Сантиане было достаточно, чтобы понять, как глубоко страх пустил тут свои корни. И это оооочень нравилось Марассо.

- Если дворян подтвердит под присягой, что вы та, за кого себя выдаете, то есть дочь Его святейшества, то его слово будет решающим, в этом я совершенно уверен, но вот в чем я совсем не уверен, мадемуазель, это в том, что ваш жених окажется большим христианином, чем епископ Гессен-Кассельский.
Марассо пожал плечами, демонстрируя свое сомнение, но отговаривать Стефанию Риальто не собирался.
Открыл дверь, приказал принести принадлежности для письма, которые были ему доставлены через две минуты. Еще бы. Он оставил их в ближайшей нише, зная, что пленница все равно напишет. Отцу ли, друзьям, царю небесному, сама или по принуждению. Но напишет.

Бумага, перо и чернила легли на стол.
- Я постою, - хмыкнул сержант на милостивое предложение Стефании Риальто и встал у нее за спиной. Во-первых, так было хорошо видно, что она будет писать, во вторых, открывался весьма приятный вид на затылок и шею пленницы. Очень хрупкий затылок и очень нежная шея. на которую так и хочется положить ладони и сжать покрепче. Чтобы с этой святой невинности слетела заносчивость и оно снова стало таким, каким его уже полюбил видеть Марассо. Испуганным, растерянным и измученным.

Отредактировано Гвидо Марассо (2017-09-18 16:56:10)

+2

9

Хорошо, что сержант Марассо не видел ее выражения лица, когда выражал сомнения, что тот, кому она писала письмо, не поступит как и епископ Гессен-Кассельский. Стефания прикусила губу, чтобы не начать с жаром защищать маркиза де Анже. Ведь, кто знает, может быть, его нет не только в столице, но и вообще, в стране. Но Стефи лишь слегка пожала плечом, выводя строку за строкой.
«… я до сих пор с теплотой вспоминаю нашу встречу в Риме, и надеюсь, что эта встреча будет не последней. К сожалению, возникли некоторые недоразумения, не позволяющие мне нанести визит вашему сиятельству, но, надеюсь, что с вашей помощью они будут разрешены…»
Далее она упоминала некоторые детали, благодаря которым у Сен-Маля не должно было возникнуть сомнений в том, кем написано послание. К сожалению, Стефания не могла писать на ароматной беленой бумаге с собственной монограммой, но надеялась, что маркиз заинтересуется письмом, написанным изящным почерком, хоть и на дешевой сероватой бумаге.
Следовало как-то изящно завершить письмо, но ей мешало то, что Марассо стоял за ее спиной. Это нервировало. И если поначалу, она старалась не замечать его, то под конец Стефания не выдержала и нервно обернулась.
- Я была бы Вам благодарна, сударь, если бы вы отошли к окну. Ваше присутствие за спиной мне мешает сосредоточиться.
Она действительно волновалась, но для этого была тысяча причин: и сомнение на желание маркиза впутаться в это дело, и опасение, что его нет в городе, и злость вперемешку с досадой на епископа, пугало и волновало ее и отсутствии маркиза ди Катанезе. В довершении ко всему, со стороны окна, выходящего во внутренний двор замка, раздался женский крик, за которым можно было различить щелчок хлыста в воздухе. Стефания вздрогнула, подумав в первую очередь о Патриции. Капля чернил соскользнула с кончика пера и растеклась  на бумаге кляксой. Успокаивая себя, что это не Патриция ди Катанезе, Стефи посмотрела на почти испорченное письмо. Опять переписывать? Это время, кроме того у нее был всего лишь один лист бумаги.  Нервничая, Стефания…. Слизнула кляксу, как когда то делал ее брат в детстве, тогда как она сама жеманно пользовалась только промокательной бумагой.
- Полагаю, что Вы и так читали, что я писала? – Обратилась Риальто к Марассо, подавая лист бумаги. Если мне дадут еще бумагу, я напишу в Венецию своей матери. Мой отчим входит в Совет сорока Венецианской Республики. Надеюсь, что Вы понимаете какое он имеет влияние?
За своим уверенным голосом Стефания пыталась скрыть волнение и отчаяние. Неужели ее все бросили на произвол судьбы? Неужели им с Патрицией придется в скором времени страдать еще от жары и духоты? Нет! Господь не допустит страдание невиновных.

+3

10

- А вы постарайтесь. Сосредоточиться.
Насмешливо посоветовал Марассо. В письме, которое он читал из-за плеча Стефании Риальто, было все, что он ожидал увидеть, и ничего особенного. Или особенное это имя? Сержант форта Аркобаленто был не настолько силен в именах благородных господ, если только не убивал их лично. Но он знает тех, кто в этом разбирается. В любом случае, будет интересно взглянуть, что за птица такая, маркиз де Анже.
- Нет, не понимаю, - ухмыльнулся он. От чернил на губах мадемуазель Риальто осталось пятно, но указывать ей на это он не стал. – Может в Венеции ваш отчим куда-то там ив ходит, но здесь это ничего не значит. У нас король есть, сударыня. А королю нашему плевать на эту Венецию.

В голосе Марассо звучала патриотическая гордость. Камбрия, если бы захотела, показала Венеции где черти пляшут, да и Риму тоже.
- Но бумагу вам принесут, я распоряжусь. И вашей подруге тоже. Что, госпожа маркиза никому не хочет написать? Или у нее никто никуда не входит?
Любопытно бы было предложить этой Патриции ди Катанезе вернуться в Рим. Просто чтобы посмотреть, насколько она предана своей подруге. Забавно будет, если зеленоглазая бросит все и побежит спасать свою лилейно-белую задницу. И уж кто-кто, а Марассо бы ее за это не осудил.

+4

11

- Я запомню Ваши слова насчет короля и Венеции, сударь, - сдержанно, почти сквозь зубы процедила Риальто, дописывая последние строчки письма к маркизу де Анже.
Сержант всегда останется сержантом. Может быть, королю Камбрии Эдуарду и плевать на Венецию, но на политической карте нет государств, которые не играли бы свои роли. Может даже лучше, что он так пренебрежительно относится ко всему, что не касается Камбрии? Или он специально заставляет поверить ее в свою беззащитность? Конечно, в том месте, где она сейчас оказалась, ее легко сломить, запугать, даже физически унизить или вовсе уничтожить, но глупо считать, что ее унижения или, если так случиться, смерть не окажутся не отомщенными. Иногда Стефания свято верила в Ангела Хранителя, надеясь на защиту свыше, а все насущные беды лишь испытанием Всевышнего в твердости веры в Него, а иногда готова была призывать силы зла, лишь бы быть отомщенной.
- Госпожа маркиза вдова, но есть ли у нее влиятельные покровители, Вам лучше спросить у нее самой, сударь, - ответила Стефания, складывая письмо и выводя имя адресата.
Стефания встала и теперь оказалась лицом к лицу с Гвидо Марассо.
Преданность, вот что единственное читалось на его лице. Преданность, но не ей. Кому? Самому себе? Своему непосредственному командиру? Королю? Тут можно было только гадать. А еще уверенность. Уверенность свойственная сильным людям, уверенно идущим к своей цели.
Жаль, что он служит не ей или не ее семье. Если бы она знала, чем его подкупить и переманить на свою сторону, она бы попыталась это сделать.
- Велите принести еще бумаги, я буду писать в Венецию.
Если не сможет или не захочет помочь ей Гастон Сен-Маль, то ее мать может найти такие ходы, о которых даже сразу сложно предвидеть.

+3

12

- Спрошу, обязательно спрошу, - ухмыльнулся Марассо в лицо госпожи Риальто, словно подразумевая под «спрошу» нечто иное и куда более непристойное.
- Еще бумаги госпоже Риальто, - крикнул он тем, кто дежурил за дверью. – Ей разрешено еще одно письмо, но только одно и только матери в Венецию, проследите за этим.                   
Хорошего понемножку.
Марассо аккуратно взял письмо, адресованное маркизу де Сен-Малю. Чернила еще не высохли. Интересно, замечал ли кто-нибудь, что еще не высохшие чернила похожи на кровь? Возможно, это письмо, такое невинное с виду, вызовет кровопролитие. Возможно, войну. Марассо льстила мысль, что он, в этой войне, тоже сыграет свою роль, пусть небольшую, и вряд ли достойную отдельной истории.
- Чтобы порадовать вас, дорогая госпожа Риальто, я сам лично отнесу ваше послание вашему жениху. А потом буду иметь удовольствие рассказать вам о том, как он принял известие, что его невеста в беде.
Все с той же ухмылкой, Марассо провел пальцем по губе белокурой итальянки.
- У вас чернила на лице. До встречи, мадам.

Ворота Альканара открылись для сержанта Марассо, но направился он не к дому маркиза де Анже, а в канцелярию Тайной полиции. Полковник Делорм наверняка заинтересуется его содержанием.

+2

13

Чтобы порадовать вас, дорогая госпожа Риальто, я сам лично отнесу ваше послание вашему жениху.
Вежливый кивок головой. Что можно еще сказать? «Будьте посланником почты моей»? Хотя роль посыльного Гвидо Марассо пошла бы больше, чем тюремщика.
А потом буду иметь удовольствие рассказать вам о том, как он принял известие, что его невеста в беде.
Равнодушный взгляд и вежливая улыбка. Едва ли маркизу де Анже доставит удовольствие ее письмо. Но в Рим письмо будет идти не меньше недели, а если маркиз в столице, то об ее заключении в Алькарнар будет известно уже сегодня.
На последнюю фразу Марассо,  она ничего не ответила, как и стерпела молча прикосновение к своим губам.
Дверь за сержантом закрылась, и Стефании поспешила написать второе письмо, кто знает не заберут ли у нее бумагу и чернила через минуту после ухода Марассо.
Строка за строкой она писала матери, стараясь не выплеснуть в письме всю боль и обиду, что скрывались под ее внешним спокойствием. Епископ Гессен-Кассельский своим бездействием дал ей понять, что, возможно, Рим предпочтет забыть о факте ее существования, а может это равнодушие предназначено для властей Камбрии, а в Рим уже ушло сообщение и до получения ответа епископ просто тянет время.
И куда пропала маркиза ди Катанезе? Неужели их решили разлучить, чтобы сделать ее существование еще более безрадостным?
На все вопросы у Стефании ответов не было, одни предположения, которые ненадежны, как зыбучие пески или трясина.
Наконец и второе письмо была написано, посыпано песком, сложено и передано в окошечко охране.
Оставалось лишь ждать.

+2


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [18.05.1701 года] Письма на родину