Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [22.05.1701 года] Наказание за пренебрежение


[22.05.1701 года] Наказание за пренебрежение

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s3.uploads.ru/c6nwk.jpg

Время: 22 мая 1701 года.
Место: Сантиана, невольничий рынок.

0

2

Шум улицы проникал в подвал тонким ручейком, как и дневной свет, струящийся через пару окон под самым потолком. В подвале было трое. Один - прикован к столбу, обнажен,е сли не считать грязной тряпки на бедрах. Второй - добродушный толстяк в фатоватом камзоле и пышном парике, не иначе, скрывающим лысину. третий - Анжело Боско. Королевский певец. Странная компания, сказал бы кто-то, увидев эту картину, и был прав. Странная компания и разговор тоже был странный.

- Завалящий товар, мэтр. Годится только на рудники или в каменоломни. Глуп, непокорен, но силен и свиреп. Цепи для него – то, что надо, уж поверьте. Поэтому прошу недорого.
Анжело снисходительно похлопал по бедру прикованного к столбу молодого мужчину, чье тело было в кровоподтеках и ссадинах. Рот ему предусмотрительно заткнули, но взгляд был полон ненависти, и Анжело Боско нежился в этом взгляде, купался в нем, растягивая удовольствие, при каждом удобном случае касаясь того, кто оскорбил его. Оскорбил, и теперь за это поплатился. И будет расплачиваться. Долго-долго. Всю оставшуюся жизнь.

Говорят, у маленьких людей мелкие души. Анжело, без своего таланта, без своего удивительного голоса, был никем. Но и талант не принадлежал ему, он был дан ему свыше. Эдакая милостыня господа бога. Да и с талантом он был всего лишь певчей птичкой, прихотью, капризом сильных мира сего. Лицедей. Лицемер настолько, что маска эта въелась в  плоть и кровь. И вот, впервые за долгое время он потянулся  к кому-то, искренне, без расчета, влекомый волнением в крови, и этот кто-то – Доминик Донато – его отверг!
Душа Анжело не могла этого вынести.

- Что скажете, мэтр? Принимаете мое предложение?
Боско продавал гладиатора – избитого, изнасилованного, но живого – на невольничий рынок, откуда, как он полагал, ему будет одна дорога, в Ад. Рудники, галеры, каменоломни – это уже детали. В любом случае, он не протянет там дольше года. Но если и продержится – тем лучше для Анжело Боско.
Рука певца ласково, почти нежно прошлась по телу гладиатора, задерживаясь на кровоподтеках, заставляя того дергаться.

Отредактировано Анжело Боско (2017-09-03 19:12:27)

+4

3

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Доминик Донато (2017-09-04 17:40:04)

+4

4

Пробуждение было ранним – слуга осторожно раздвинул тяжелые занавеси в спальне маркиза, и солнечное утро ворвалось в высокие окна, заставив Гастона прикрыть глаза рукой.
- Пора, Ваше сиятельство.
Его сиятельство зарылся лицом в подушки, пробормотав сдавленное проклятие, но, вздохнув, поднялся с постели, отведя на плечо светлые волосы. Тонкая ночная сорочка была влажной на шее, но Гастон с недавних пор приобрел привычку спать в ней. А еще привычку спать один. Слуги, от которых такие перемены укрыться не могли, строили разные догадки, самая красочная из которых звучала так: «господин маркиз собрался жениться».
- Завтрак не нужен, только чашку горячего шоколада. И одеваться.
Три дня в неделю Его сиятельство маркиз де Анже должен был исполнять свои обязанности камергера во дворце. Не слишком обременительно, могло быть и хуже, получай король удовольствие от придворного церемониала.
Накинув на плечи халат их плотного шелка, Сен-Маль вышел на террасу. От сада еще веяло ночной прохладой, в двух вазах цвели белые розы. От лепестков пахло льдистой, морозной свежестью. Эти розы напоминали ему Изабеллу Пармскую – чистота и благородство.
- Пусть садовник срежет эти цветы для букета, - распорядился Гастон, принимая от слуги чашку с горячим шоколадом. – Я отвезу их во дворец, Ее высочеству.
Вряд ли цветы послужат большим утешением женщине, потерявшей мужа и разлученной с сыном, но он хотя бы напомнят принцессе о том, что у нее еще есть друзья.
- Как прикажете, Ваше сиятельство, осмелюсь доложить – к вам посетитель.
- И кому же я понадобился в такую рань? Ладно, пригласи…
В полукруглую залу, смежную с личными покоями, маркиз вышел уже почти одетым, слуга держал в руках серебристо-серый камзол и голубую ленту камергера. Его действительно ждал посетитель. Анже, знавший всех, кто имел хоть какой-нибудь вес в Сантиане, при дворе ли, в Верхнем городе или Нижнем, узнал в уютном толстяке распорядителя невольничьих торгов. Великий Сводник Марк – собственной персоной… Неожиданный гость!
- Мэтр Марк! Это сюрприз. Сожалею, что могу вам уделить всего несколько минут, мне пора во дворец. Но если я могу быть вам чем-то полезен…
Слуга помог маркизу облачиться в скользкий шелк, завязал светлые волосы в хвост, замер, ожидая дальнейших распоряжений.
Толстяк добродушно засмеялся.
- Месье маркиз, что вы, мне и одной минуты будет довольно, тем более, что это я, похоже, могу быть вам полезен! Скажите, слухи верны и гладиатор Чужак, он же Доминик Донато – ваш фаворит на Арене?
Анже едва заметно нахмурился.
- Да, это так, мэтр, но к чему вы клоните?
- Но он не ваш личный невольник, вы не выкупали его у школы гладиаторов?
- Нет…
- Жаль, очень жаль… Если бы он был вашей собственностью, все было бы проще…
Анже, который, не отличался ангельским нравом, почувствовал, что теряет терпение.
- И все же?
Улыбка Великого Сводника была словно патока.
- Два дня назад мне продали невольника, настоятельно рекомендуя отправить его на рудники или в каменоломни. Невольник был избит и, простите за такие подробности, изнасилован. Но я знаю истинную ценность хороших тел, месье маркиз. Этот невольник украсит любой гарем. Так что эти два дня я потратил на то, чтобы залечить телесные и душевные раны бедняги. Он назвался Чужаком и очень просил найти вас… и вот я здесь…
Гастон прошелся по зале, в зеркалах проплыли его двойники. Все это было неожиданно.
- Я вас понял, мэтр. Назовите любую сумму, я выкуплю у вас Доминика Донато. И отдельно заплачу за имя того, кто его вам продал.
Толстяк развел руками.
- Относительно имени – не могу вам помочь, это тайна. Поймите меня, месье маркиз, если я буду разглашать такую информацию, то останусь без клиентов. А что качается выкупить… я приехал, чтобы сообщить вам, что сегодня в полдень этот невольник будет выставлен на торги. Если желаете поучаствовать в его судьбе – приходите! А сейчас мне пора.
Толстяк, откланявшись, ушел.
Маркиз, мрачнее тучи, отправился во дворец, размышляя по пути, кому понадобилось так обойтись с гладиатором, который – и это было известно почти всей Сантиане – находился под его покровительством. Но это, конечно, выяснится, когда он выкупит Доминика…

+2

5

Невольничий рынок только недавно переехал из плебейского Нижнего города в аристократический Верхний, намекая на то, что торговля живым товаром дело не только выгодное, но и респектабельное. Доминик видел это здание – с белыми колоннами, с канонической крышей – когда только приехал в Сантиану. Но, конечно, предположить не мог, что окажется внутри, да еще в качестве раба, выставленного на торги.
- Покупатели собираются, - сообщил вертлявый аравиец, мальчишка лет пятнадцати. -Все такие знатные господа!
- Тебя это как будто радует, - горько усмехнулся Чужак.
Аравиец пожал плечами, давая понять, что считает гладиатора странным. По меньшей мере. А если и так, что толку с ним говорить? На мальчишке была только белоснежная набедренная повязка, и серебряный ошейник, почти изящный, матово блестевший на смуглой коже. Но он вовсе не тяготился этими знаками своего унизительного положения.

Свой первый день в неволе Доминик помнил плохо. Только то, что к нему сразу позвали лекаря. Вероятно, тот лил в него лошадиную дозу успокаивающей микстуры, потому что Чужак послушно позволял себя лечить, прикасаться к себе, а еще ночью это казалось немыслимым, казалось, он скорее умрет, чем позволит кому-нибудь до себя дотронуться. Потом возле его постели появился тот самый толстяк, мэтр Марк. Долго сочувственно вздыхал, а потом спросил. может ли он чем-то помочь Доминику.
- Сам понимаешь, мальчик мой я не могу тебя взять и отпустить, я заплатил за тебя да и против правил это, но, может быть, есть кто-то, кто тебя выкупит?
Тогда-то Доминик и назвал имя маркиза де Анже.
Ему казалось, что толстяк в фатоватом наряде хочет ему помочь, но, конечно, правда была в том, что Великий Сводник желал помочь только себе. Этот похожий на женщину ноша в маске, что продал ему Чужака, надеялся сгноить гладиатора на рудниках, но мэтр Марк не мог позволить свершиться такому расточительному святотатству. Поэтому и лежал Доминик Донато в повязках и компрессах, что сводили синяки и кровоподтеки, поэтому и залечивал его нутро лекарь – тот, кто купит такого невольника, захочет видеть его здоровым и полным сил.
- Маркиз де Анже? Я знаю его дом, все знают нашего блистательного маркиза, и его утонченный вкус, - позволил себе улыбку Великий Сводник. – Я схожу и расскажу ему, в какой ты непростой ситуации, мальчик мой. Но в замен ты должен мне кое-что пообещать?
- Что?
- Веди себя тихо. Хорошо? Позволь о тебе позаботиться. Здесь никто, поверь, не желает тебе зла.

И Доминик поверил. И верил до сих пор. И даже позволил надеть на себя серебряный ошейник, такой же, как у каталонца, и такую же белоснежную набедренную повязку. Какая разница? Мэтр Марк сказал, что Гастон де Сен-Маль придет на торги.
- Месье маркиз очень богат, богат, как король, мальчик мой, он выкупит тебя. Но давай мы все сделаем без шума и по правилам, хорошо? Чтобы моя репутация не пострадала. Уж уваж старика.
Великий Сводник умел договориться даже с самым капризным рабом…
Ударил медный гонг, торги начались. Сначала, по традиции, должны были вывести женщин, которых содержали в другом крыле. А потом очередь дойдет и до них.

Отредактировано Доминик Донато (2017-09-07 21:53:41)

+3

6

Утренний прием предсказуемо затянулся, хотя и не слишком. Придворные спешили попасться на глаза государю, тем самым демонстрируя свои верноподданнические чувства, некоторые пришли с прошениями, и обязанностью камергера Его величества было собрать их и передать Эдуарду. От маркиза потребовалось все его самообладание, чтобы не выказать своего нетерпения, но, кажется, он справился. Улыбался, как обычно, как обычно отпускал колкие замечания, как обычно со знанием дела и обстоятельно обсуждал новую моду на кружева из Альбиона — более фактурные, плотные и сложные, чем тончайшие венецианские. Не старался выгадать минуту, зная, что может потерять куда больше, если король заподозрит, что маркиз торопится уехать из дворца. Просто из каприза Эдуард задержал бы Сен-Маля возле себя... Но, к счастью, капризы Его величества сегодня распространялись на других лиц, и незадолго до полудня Гастон мог быть свободен.
Поклонившись королю, небрежно кивнув придворным, Анже вышел прочь из анфилады королевских покоев и тут же столкнулся с начальником караула.
Похоже, его ждали...

- Господин маркиз, прошу вас пройти со мной в кабинет полковника Делорма.
Лицо гвардейца было невыразительно и спокойно, а вот лицо Анже тут же вспыхнуло. Он хорошо помнил, чем в прошлый раз для него закончилось приглашение Пауля Делорма. Хорошо помнил его предупреждение, что этот раз не последний. И ходил по дворцу, как по лезвию ножа — изящный, насмешливый, сжираемый изнутри такими демонами, о которых никто и не подозревал.
- Я так понимаю, если я откажусь...
У нас приказ привести вас в любом случае, - кивнул гвардеец. - Прошу вас, господин маркиз.
Что ж, приглашение вполне в духе Пауля Делорма, без возможности отказаться от оного. Но Анже мог бы попробовать, если бы не время. Время, которое утекало сквозь пальцы, пока он стоял и решал, стоит ли проявить характер, или же благоразумие? Вздохнув, Гастон на этот раз выбрал благоразумие.
- Я иду. Должен ли я отдать вам мою шпагу?
- Таких распоряжений я не получал, Ваша светлость.
И на том спасибо господину полковнику...

Пока Анже дошел от покоев короля до комнат его главного советника и правой руки, кончики пальцев успели заледенеть от волнения. А вот волку на спине, похоже, становилось жарко и он, будто ворочаясь, отозвался на мысли Гастона, вернее, даже не мысли а то потаенное, что мы прячем куда глубже и тщательнее, даже от себя.
Прежде чем перешагнуть порог, маркиз задержал дыхание, собираясь с решительностью и готовясь встретиться со своим недругом лицом к лицу... но кабинет был пуст.

+2

7

Из большого зала, выполненного в форме амфитеатра, до невольников долетали голоса. Иногда возбужденные, иногда спорящие, но всех их в итоге каким-то чудом перекрывал голос Великого Сводника. Свой товар он представлял не то что со знанием дела, с любовью, умея разжечь в покупателях не только похоть, но и любопытство.
- Славянку только что продали за шестьсот золотых монет, - завистливо огласил смуглокожий аравиец результаты торгов. Он наблюдал за ними, встав на низенькую скамеечку и дотянувшись до небольшого окошка.
- Мэтр Марк предоставил свидетельство от лекаря, что она девственница. Ей пятнадцать и у волосы такие же белые, как соль или морская пена! На моей родине за нее заплатили бы дороже!
Каждый золотой, уходивший из карманов покупателя, мальчишка провожал с ревнивым вздохом, словно боялся, что на его долю не останется.

Доминик так и сидел в своем углу, на тюфяке, не притронувшись к фруктам и слабому вину, от волнения и страха сводило желудок.
- Все. Теперь наша очередь, - радостно объявил аравиец и подмигнул еще двоим своим товарищам.
Германец и каталонец поежились. Никому не хотелось выходить на сцену, позволять себя осматривать и ощупывать. Но для тех, кто вздумал бы бунтовать, дорога осталась лишь одна — сначала на фалаку, чтобы не портить тела, а потом, ежели удары палкой по пяткам не вразумят, то на открытый рынок, где продавали рабов для тяжелого труда. Каменоломни, рудники, галеры... есть столько мест, где можно умереть.
Чужак предпочел бы галеры этим похотливым взглядам, но это был его единственный шанс.
- Скажи, среди гостей ты не видишь высокого светловолосого господина? Богато одетого? Он молод и у него волосы до плеч и вьются.
Мальчишка тут же высунулся в окно.
- Нет, никого похожего я не вижу. А это что, твой прежний любовник? Думаешь, он тебя выкупит?
Доминик вздохнул, поднялся со своего места, прошелся по узкому длинному коридору, разминая затекшие мышцы. Любопытство аравийца его отчего-то покоробило, может быть, потому что ему все еще было трудно вспоминать о том, что случилось с ним по воле Анжело Боско?

Помощник распорядителя заглянул, ткнул пальцем в светловолосого германца, тот послушно встал и пошел.
- Сильный, красивый невольник для услуг и утех, - провозгласил громко мэтр Марк. - Молодой, полный желания служить своему хозяину. На торги выставлен впервые...
Доминик обхватил себя за плечи руками. Его бил озноб.

+2

8

За стражей закрылась дверь, и маркиза де Анже окутала тишина. Вернее, опутала невидимой паутиной, сковывающей движения, и даже дышать как будто стало труднее. Свет падал из одного-единственного окна, но оно прорезало стену от пола до потолка. Стол, кресло, запертый шкаф, ковер на полу... пожалуй, только ковер выделялся среди этого царства темных, сдержанных цветов — он бил в глаза алым.
Гастон заставил себя сдвинуться с места, пройтись по кабинету... Но он ждал. Ждал, изображая равнодушие. Ждал, что вот-вот откроется дверь, и войдет Пауль Делорм. Что они скажут друг-другу, и нужно ли что-то говорить? Что Делорм захочет от него на этот раз? Сердце билось где-то у горла, какой-то дьявольской тарантеллой. Но секунды падали одна за одной в паутину тишины, минуты нанизывались на ее невидимые удушающие нити, а полковник не шел. Плечи Гастона закаменели под светло-серым шелком, закаменел очерк губ, которые так хорошо умели демонстрировать пренебрежение. И, как оказалось, просить...

Конверт он заметил не сразу, а заметив выругался — столько времени потеряно. На бумаге четким почерком было его имя и печать, личная печать Пауля Делорма. Волчья голова на красном сургуче. Анже сломал ее, с нетерпением. Вчитался в ровне строки.
Пауль Делорм приветствовал маркиза де Анже и выражал надежду, что тот благополучен и в добром здравии.
Пауль Делорм извещал маркиза, что во внутреннем распорядке двора произошли некоторые изменения в связи со скорым бракосочетанием короля. И теперь маркизу де Анже предписывалось присутствовать во дворце не только утром, но и вечером, не считая прочих его обязанностей. Поэтому маркизу де Анже настоятельно рекомендуется не покидать на ночь дворец, а оставаться в своих покоях. Неудобства носят временный порядок и прочая...
Пауль Делорм прощался с маркизом де Анже и желал ему доброго дня.
На этом все.
На этом, дьявол его побери, все! Делорм вызвал его к себе, прекрасно зная, что он при этом будет думать, чего будет ждать... а сам не пришел?!

Гастон уже смял было письмо, вымещая на листке бумаги весь свой гнев, но остановился, замер... Это точно какое-то безумие. Вместо того, чтобы радоваться тому, что встреча с полковником не состоялась, он что, сожалеет об этом?
- Приди в себя, Анже, - тихо, убедительно обратился маркиз к своему отражению в оконном стекле. Призрачному, серебристому. - Приди в себя и уходи отсюда, пока дьявол не явился по твою душу, решив, что ты его, как видно, сильно хочешь видеть, раз ждешь. У тебя есть дела и поважнее.

Уже у широкой мраморной лестнице, сбегающей вниз, к дверям, маркиз встретил графа де Ренси.
- Гастон! Я слышал о каких-то новых распоряжениях. Я-то не придворный, а вот вас, господа, теперь вроде как даже из дворца не выпустят?
Маркиз махнул рукой в знак приветствия.
- Этьен, вот право слово, нет времени... если хочешь, поехали со мной, я расскажу все по дороге.
Через несколько минут карета маркиза де Анже понеслась, грохоча колесами по каменной мостовой, пытаясь догнать и обогнать невозможное — само время, которое дразнило, спешило, смеялось им в лицо, но ускользало...

+3

9

Этьен де Ренси в последнее время завел традицию – исправно появляться при дворе, давая всем желающим повод посудачить и посплетничать на его счет. Красные шнурки как быстро вошли в моду, так быстро (не без помощи полковника Делорма) и перестали быть популярными. Скучно.  Де Ренси даже пожалел, что очередной раз не взял с собой Дезире. Ту теперь было и не узнать. Обзаведясь в прошлый раз при дворе богатым и титулованным поклонником, переехала в снятый для нее небольшой, но очень уютный дом, обзавелась даже собственным выездом, и не лишний раз не компрометировала себя.  Надолго или нет куртизанка превратилась в содержанку, Этьен не стал гадать, на его долю услужливых девиц хватит и без Дезире.
Время для карточных игр еще не настало, сплетни де Ренси надоели и он был безмерно рад увидеть Гасттона.
- Этьен, вот право слово, нет времени... если хочешь, поехали со мной, я расскажу все по дороге.
- Если время дорого, то поговорим в пути, - не тратя напрасных слов, согласился де Ренси торопливо спускаясь по лестнице, а еще через несколько минут удобно устроившись в карете маркиза, готов был слушать.
Чем дальше Этьен слушал рассказ Гастона, тем больше изумлялся. Чужак не был на Арене невольником, он сражался по своей воле.
- Is fecit cui prodest*, - Этьен изрек из недр своей памяти фразу на латыни как раз в тот момент, когда карета остановилась перед зданием с белыми колоннами. Невольничий рынок. Граф де Ренси здесь еще ни разу не бывал. Раньше торги проходили в Нижнем городе, а имея связи, Этьен мог при желании покупать невольников через Марокко или Мальту или Константинополь.

- Мир тебе, Фархад Бей, да будет чистым небо над твоей головой, - Этьен де Ренси на французском языке поприветствовал высокого и стройного смуглого мужчину в белых восточных одеждах.
- И вам мир и милость Всевышнего и Его  благословения, - ответил тот тоже на французском языке, хоть и с заметным акцентом.
- Не думал встретить тебя так далеко от Константинополя.
- В мире много дорог, - ответил Фархад Бей.
Сантиана – богатый город. Сегодня большие торги, хороший товар. Женщин уже выставляли на торги, теперь черед мужчин. Пойдемте, я провожу вас, займете место рядом со мной. Хорошее место, совсем рядом с помостом.
- Благодарим тебя, Фархад Бей, нам тебя послало само Небо, - на восточный манер, но все на том же французском языке ответил Этьен, и, поклонившись, пропустил араба вперед.
-Он покупает только лучший товар, - шепнул он Гастону. – Кого-то оставляет себе, а кого-то перепродает с большой выгодой уже на Востоке.
Большой зал в виде амфитеатра был полон. Благодаря Фархад Бею, графу де Ренси и маркизу де Анже не пришлось тесниться в задних рядах или где-то сбоку. С чисто восточной роскошью Фархад Бей занимал места в первом ряду.
Торги уже начались. Этьен де Ренси без труда узнал нового фаворита Сен-Маля. Тот стоял на помосте и за него уже кто-то из зала выкрикнул цену.
- За Чужака дорого просят, - чуть ли не присвистнул де Ренси, опускаясь на складной стул, обитый рытым баххатом.
- Удваиваю цену! – Крикнул де Этьен и посмотрел на Гастона.

* Сделал тот, кому выгодно.

+2

10

За Чужака действительно просили дорого, к растерянности и ужасу самого Доминика Донато и неприкрытому удовольствию Великого Сводника. Тот гордился собой, как любой торговец, который купил настоящую драгоценность за бесценок, а продает за ее истинную стоимость.
А маркиза де Анже все не было. Было несколько мужчин, одна дама невероятной полноты, как успел шепнуть Чужаку мальчишка аравиец — содержательница самого знаменитого в Сантиане борделя. Среди них особняком выделялся один — высокий и худой, чем-то напоминающий богомола, но от его оценивающего, ощупывающего взгляда Доминику сицилийцу стало не по себе. Оценивающе на него смотрели и в школе гладиаторов, но тут было другое, там была важна сила, мастерство, живучесть. Тут же... Чужак не смог подобрать слов. Но взмолился про себя, чтобы Гастон де Сен-Маль успел...
- Мэтр Марк, прежде чем торговаться за этого раба, мне бы хотелось убедиться, что он стоит нашего золота, - с нарочитым равнодушием проговорил «богомол». - Я думаю все эти господа со мной согласятся.
Сухой, длинной рукой он обвел зал и ему ответили одобрительными выкриками.
- Господин Амори, разве я хоть раз выставлял негодный товар, - делано оскорбился Великий Сводник.
Но Доминик чувствовал, что все это часть игры. Правил которой он не знает.
- Никогда, мой благородный друг, никогда, - тут же отозвался господин Амори. - Но ты же знаешь, мой господин, герцог Боргезе, очень требователен. Если этот раб так безупречен, как выглядит, то будет приятным развлечением для Его светлости. А моя работа как раз и заключается в том, чтобы развлекать Его светлость. Так что не обессудь...
Мэтр Марк картинно вздохнул.
- Ну что ж, требование справедливо.
Подойдя к Доминику он повернул его спиной к залу и снял с него набедренную повязку. Не то, чтобы она скрывала слишком много, но теперь все собравшиеся могли видеть, что тело гладиатора лишено изъянов и пороков.
- Семьсот золотых!
- Удваиваю цену, - крикнул кто-то из зала, голос показался Чужаку знакомым, но это был не голос маркиза де Анже.
- Я бы хотел осмотреть раба лично.
- Конечно, господин Амори, конечно.
Чужак так и стоял, повернувшись спиной к залу, когда его плеча коснулся широкий рукав, а потом холодные, гибкие пальцы, словно большое насекомое, поползли по его груди, ощупывая, надавливая. Потом одна рука легла на ягодицы, вторая оценивающе сжала плоть гладиатора, и он не выдержал. Видит бог, он старался быть терпеливым, он ждал помощи от маркиза де Анже, но помощь все не шла, а блеклые светлые глаза «богомола» были так близко, и в них читалось обещание... чего-то... о чем Чужак и знать не хотел.
Он оттолкнул от себя слугу герцога Боргезе, но на него тут же навалилась охрана, придавив к деревянному настилу помоста. Он хрипел, вырывался, боролся... но его удержали.
- Ах, господа, прошу прощения, - заохал Великий Сводник. - Уведите этого дерзкого. Уведите немедленно, он будет сурово наказан за свое непослушание.
И только когда Чужака подняли и он смог обернуться, он увидел в зале, у самой сцены, того, кого так ждал.. Понимание того, что он только что сам себя погубил нахлынуло ледяной волной.
- Анжело Боско, - крикнул он, прежде чем его вытолкали прочь.
Доминик надеялся, что маркиз понял..

Он не видел, как к Великому Своднику подошел слуга герцога Боргезе, не слышал, о чем они шептались. Он ждал наказания, а его вывели через черный ход, надев для верности тяжелые кандалы. Господин Амори и мэтр Марк сговорились быстро...
А на помост вывели аравийца, и он тут же принял красивую и томную позу. Торги продолжались. Судьба Чужака больше никого не интересовала.

+1

11

И все же, он опоздал.
Маркиз, войдя в зал, успел обрадоваться — Чужак стоял на помосте, и торги только начались. Среди присутствующих были и знакомые лица — при дворе их не встретишь, но власти у них поболее, чем у некоторых придворных. Но понадеялся на их благоразумие. Из всех присутствующих только у него была причина торговаться за Доминика до победного конца, остальные вряд ли готовы заплатить любую цену, даже неблагоразумную. Трижды неблагоразумную. Но сейчас Гастон был готов отдать половину своего состояния, чтобы вытащить гладиатора с невольничьего рынка.
Этьен сразу же удвоил сумму и маркиз благодарно пожал другу руку. Граф де Ренси принадлежал к той редкой категории людей, что выполняют просьбы друзей без лишних вопросов. А может быть, Этьен тоже чувствовал себя причастным к судьбе Доминика Донато...

А вот дальше все пошло не так. Управляющий герцога Боргезе потребовал возможности лично осмотреть невольника, и в том не было нарушения правил. Рабов на помосте заставляли открывать рот, раздвигать ноги и даже демонстрировать свои таланты, если товар не был девственным. Но Доминик взбунтовался, торги оборвались и его увели. Но имя он успел сказать, а маркиз его услышал.
Значит, Анжело Боско.
Серые глаза Сен-Маля заледенели зимней стужей. Ему не нравился этот слащавый красавчик с ангельским голоском, но, видит бог, он не собирался осложнять жизнь господину Боско. Но господин Боско допустил огромную ошибку, навредив тому, кому маркиз оказывал покровительство. Фатальную ошибку. От последствий которой его ничто не спасет. Ни положение любимца герцога Джулиано, ни заступничество прежнего его любовника, Филиппа Гессен-Кассельского, ни успех при дворе.
Но сейчас следовало попытаться спасти Доминика.

- Пойдем, - кивнул он Этьену. - Может быть, все закончится быстрее, чем мы думали. Вряд ли теперь Чужака кто-то захочет купить, и мэтр Марк побоится убытка.
Но маркиз ошибся.
К мэтру Марку их пустили не сразу, а когда пустили, тот был чем-то весьма и весьма доволен.
- Маркиз! Как я рад снова вас видеть и как я огорчен той сценой, что вам довелось лицезреть, - сладостно улыбнулся Великий Сводник. - Но у меня есть еще два невольника на продажу. Один мальчик — юный, гибкий и свежий, а второй — настоящий атлет, с телом таким красивым, что даже я, человек старый, испытываю к нему вожделение. Не желаете ли пройти в зал?
Анже нахмурился.
- Мэтр, вы прекрасно знаете, что я здесь только ради Чужака. Продайте мне его и вы не останетесь в убытке. Мой друг успел удвоить названную суму. Полторы тысячи злотых — на эти деньги можно выкупить дюжину невольников, но они будут вашими.
- Увы, - вздохнул Великий Сводник. - Как жаль... но вы опоздали, маркиз. Только что ко мне с таким предложением обратился господин Амори, и я не мог ему отказать, мне жаль, очень жаль!
Гастон несколько минут смотрел в глаза Великому Своднику. Молча. И молчание это отдавало грозой.
- Действительно... жаль. Пойдем, Этьен, нам тут больше нечего делать.

До кареты Гастон шел все в том же гробовом молчании, и только когда за ними захлопнулась позолоченная дверца, взглянул на друга — на красивом лице были написаны и гнев, и горе, и решимость.
- Ты слышал имя, которое назвал Доминик? - тихо спросил он. - Анжело Боско... не знаю, с чего этот змееныш решил показать свои зубы, но его следует наказать. И я накажу его, Этьен. Примерно накажу. Так, что он навсегда это запомнит.
Следовало так же придумать, как извлечь гладиатора из особняка герцога. Рай был тем местом, где приятно побывать, но видеть там Чужака маркиз не желал.

+3

12

Будучи скорее просто наблюдателем со стороны, чем непосредственным участником торгов, граф де Ренси наблюдал, запоминал и оценивал. Он считал, что желание маркиза, во что бы ни стало купить Чужака, вызвано тем, что кто-то посмел покуситься на то, что ему принадлежало. Ведь почти вся Сантиана знала, что Чужак – новый фаворит Сен-Маля и на Арене носит его цвета. Тот, кто это сделал, наносил удар по маркизу де Анже. Вывода было два. Во-первых, зависть, а причин завидовать маркизу при дворе было достаточно, во-вторых, это мог сделать тот, чей фаворит проиграл Чужаку и не получил приз.
Закончилось все действительно быстрее, чем можно было предположить и неожиданно.
- У Анжело Боско были причины показывать зубы? Думаю, что певец подстроил твоему фавориту ловушку, Гастон. Просто так бы Чужак не сдался.
В тишине кареты, за стенами, скрывающими их от городской суеты, Этьен  откинувшись на спинку сиденья улыбнулся, но то была недобрая улыбка. Зря Боско сунул свой нос в дела маркиза.
Анжело Боско. Этьен помнил этого певца, от которого была без ума вся столица. Кто-то восторгался его голосом, а кто-то телом. Чужак своим появлением при дворе посмел привлечь к себе внимание истинно мужской красотой. С Доминика можно было лепить Геркулеса или другого античного героя. И, несмотря на свое положение гладиатора, Чужак был независим. Эта независимость чувствовалась в его взгляде и осанке. Тот знал свою силу и умел ею пользоваться. Боско, как и другой певец или актер зависел от мнения и капризов высшего света.
- Поедем к герцогу и, рассказав ему все, предложим компенсацию за Доминика? Я же понимаю, что тут дело чести, Гастон. Просто так нельзя оставлять то, что случилось. - Надежды было мало. Но и показывать Боргезе свою уязвимость тоже не стоило.
- Хотя не будем спешить с визитом к Боргезе. Я тут вспомнил, что мы так и не поблагодарили достопочтенного Фархад Бея за лучшие места. Давай отправим ему подарок. Особый подарок.
Если Анжело Боско возомнил о себе слишком много, то всегда найдется возможность указать ему место. Игрушка. Дорогая игрушка. А что может случиться с игрушкой? Она может сломаться или потеряться, надоесть или приглянуться другому. Зря Анжело возомнил, что под покровительством герцога Боргезе он неприкосновенен.
- В Константинополе тоже есть торги живым товаром, но, поверь, они и в сравнение не идут со здешними. Боско стоит на них посмотреть. Ты понимаешь, что я хочу сказать? Не попросить ли Фархад Бея показать Анжело Боско Константинополь? Я готов даже заплатить за проезд этого певца на корабле. В трюме. – Злорадно добавил Этьен, думая как это можно осуществить, на какую приманку может попасться Боско.

+3

13

- Конечно, оставлять просто так нельзя, - задумчиво кивнул маркиз.
Пальцы, полускрытые пышными кружевами манжет, спокойно лежали на бархатном подлокотнике, но это было обманчивое спокойствие. Если Гастон не сыпал проклятиями и не призывал на голову Анжело Боско кары небесные и земные, это не означало, что он готов был спустить сладкоголосому мерзавцу его гнусное деяние. Нет. Это означало только, что маркиз обдумывает сложившуюся ситуацию, что обычно имело более серьезные последствия, нежели когда марки действовал под влиянием чувств. Потому что под влиянием чувств можно, пожалуй, разве что убить, но убить – это иногда так мало!

- Я обязательно нанесу визит Боргезе, Этьен. Но захочет ли он оказать мне такую услугу, и продать Чужака – большой вопрос. Герцог Джулиано ценитель красивых тел, а Доминик, в своем роде, совершенство… Но не будем загадывать вперед. Для начала, ты прав, стоит разобраться с «неаполитанским соловьем».
Как там говорят? Незаменимых нет?
Ну, так и Сантиана, и королевский двор, как-нибудь проживут без господина Боско. Пройдет месяц-два и на его место придет какой-нибудь Феличе, Кавальери, Пьетро. Маркиз де Анже думал о чем-то вроде того, что предложил Этьен, но мыли друга придали его плану законченность.
Как там говорят? Око за око, зуб за зуб?
- Наш знакомец Анжело, Этьен, не брезгует дарить свою благосклонность за дорогие подарки. Видимо, не слишком верит в то, что его прелестный голос дарует ему роскошную жизнь и спокойную смерть.
На губах Сен-Маля расцветает улыбка, недобрая, многообещающая – отражение улыбки Этьена, ее точное отражение. Они хорошо понимают друг друга, очень хорошо, и лишние слова не нужны. Но все же Гастон озвучивает свою мысль, просто ради мрачного удовольствия предвкушения.
- Если Анжело Боско получит сегодня записку и какую-нибудь драгоценную безделушку в качестве залога предстоящего свидания? Главное выманить его из особняка Боргезе, Этьен, а там уже…
Камергер Его величество сжал пальцы в кулак.

Как бы там ни было, ему будет легче смотреть в глаза Доминика Донато, если Анжело Боско сполна хлебнет тех же унижений, на которые приговорил гладиатора.
Над Сантианой белым, горячим, густым вином разливалась сиеста. Даже вездесущие кошки и нищие спешили убраться с ее улиц, подальше от солнца, еще и вполовину не такого жаркого, как летом, но уже безжалостного. Мысленно Гастон поклялся себе, что уже этим вечером Чужак будет отомщен. А к клятвам, данным самому себе, маркиз относился очень серьезно.

Эпизод завершен

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-09-16 12:38:24)

+2


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [22.05.1701 года] Наказание за пренебрежение