Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Прошлое » [17 сентября 1700 года] Тьма низких истин


[17 сентября 1700 года] Тьма низких истин

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://sd.uploads.ru/64h3Z.jpg

Время: 17 сентября 1700 года.
Место:Предместье Сантианы.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-09-26 09:38:31)

0

2

Рассвет застал Гастона де Сен-Маля в его спальне, но маркиз не ложился в постель, не спал он и прошлую ночь, и на лице залегли тени от усталости и переживаний, сделав красивое лицо маркиза старше и жестче. Поднос с ужином остался нетронутым, бутылка вина опустела едва на треть. Есть не хотелось, пить тоже. Не хотелось даже дышать…
За эти два дня маркиз де Анже узнал многое. Например, что смерть того, кого любишь, действительно может опрокинуть небо на землю. Ивона больше не было. Ивона больше не будет никогда, и Сен-Малю предстояло с этим жить.
Как это часто бывает, одно новое горе потянуло за собой, как рыболовный крючок, старую боль. И, когда Гастон не думал о виконте де Лувиньи, он вспоминал о Рике. Риккардо был где-то далеко, замаливал в монастыре грехи, которые они совершили вместе… Ивон тоже был уже далеко, и наверняка, Господь, в которого он так верил, милостиво принял его. Но больше всего Гастона терзали мысли о том, что пережил Ивон перед смертью по милости Эдуарда.

Письмо виконта явилось для Гастона страшным откровением. Вдвойне страшным, потому что, обвиняя принца, оно между строк взывало и к его совести. Гастон знал о вкусах Его высочества, он сам, вместе с остальными близкими приятелями Эдуарда, смеялся над перечислением его новых побед, сам шутил над этим… и ни разу не подумал о том, что прихоть принца может ударить по тем немногим, кто ему действительно дорог. Он даже не подумал предупредить Ивона, зная, как предан виконт королевскому дому, как он набожен. Друг бы не принял подобную правду о принце, которого он боготворил… А принц изнасиловал Ивона, из всех, возможно, выбрав единственного, кто не смог это пережить…
Ивон не просил друга о мести, но разве Анже мог оставить смерть виконта неотомщенной?

В дверь постучали. Анже вздрогнул, поднял от посмертного письма, которое уже знал наизусть, которое запомнит на всю жизнь и вспомнит на краю могилы, покрасневшие от бессонницы глаза.
- Да?
- Господин маркиз желает чего-нибудь?
Голос слуги был мягок и ласков, таким голосом говорят с больными детьми или безумцами. Гастон зло дернул плечом.
Он желал, да. Он желал. Он желал потребовать у Эдуарда, к которому еще вчера чувствовал что-то вроде дружеской приязни, ответ за содеянное. А потом всадить ему кинжал в горло и заставить захлебнуться собственной кровью. И чтобы эта кровь согрела собой холодную землю могилы виконта де Лувиньи.
- Экипаж, - отрывисто приказал он. – Я еду во дворец.
- К какому часу прикажете подать?
- Немедленно.

Не немедленно, но все же довольно скоро Анже отправился во дворец, готовясь к тому, что уже к обеду его объявят предателем, преступником, и убийцей. Пусть так. Гастон мрачно, слепо глядел в окно кареты, не замечая никого и ничего. Он не оставлял в уме обвинительную речь, он не распалял свою ненависть, он не проклинал бога и не призывал дьявола. Он собирался сделать то, что должен был сделать – отомстить за друга. За Ивона он отомстил бы даже небесам, если бы дотянулся, к Эдуарду же достаточно подойти на расстояние удара кинжалом. Все просто. Когда жизнь теряет смысл, когда умирают друзья, когда впереди нет ничего – все становится удивительно просто.

+4

3

Среди бурной жизни двора Его величества Карла Камбрийского, семейство герцогов Пармских и их немногочисленное окружение представляли собой уголок благонравного спокойствия. Даже самые злые языки (а их всегда достаточно) признали, что этот брак – удачный брак, к тому же он увенчался рождением двух детей.
- Анна, не позволяй брату бегать одному!
- Мама, он меня не слушается!
- Анри!
Голос принцессы Пармской едва заставил маленького принца обернуться, ему было не до матери и ее упреков, он штурмовал с боем мраморную парадную лестницу, обнаружив, что ее широкие перила очень подходят для игр. Лакеи в красных ливреях прятали улыбки. Его юное высочество доставлял хлопот, но мальчишка был очарователен, и его любили. Разве что Его величество Карл порой хмурил бровь при виде хорошенького, здорового племянника и вспоминал о том, что Эдуарда пора и женить.

Подобрав пышные юбки, Изабелла попыталась поймать сына раньше, чем он натворит бед, но не преуспела, Анри на бегу столкнулся с маркизом де Анже.
Герцогиня покачала головой, перехватила сына и передала его няньке.
- Простите, маркиз. Иногда мне кажется, что у мня не один сын, а дюжина, столько с ним хлопот. Анри не ушиб вас?
Ее высочество улыбалась, как улыбается любящая  мать, говоря о своем ребенке – светло и нежно.  Прошедшие годы не слишком изменили ее, во всяком случае, так говорил муж, к которому со временем Изабелла горячо привязалась, и он отвечал ей на свой лад – прохладной нежностью и почтением. Но вся ее любовь досталась детям, Анне и Анри. Со временем она научилась принимать двор Карла, закрывая глаза на те картины, что оскорбляли ее целомудрие, а двор Карла принял ее. Не все ей нравилось и не все, но к молодому маркизу де Анже Изабелла испытывала искреннюю симпатию. Хотя сначала и сочла его одним из многих – молодым вельможей, занятым только собой и своими удовольствиями.

- Месье де Сен-Маль, не сочтите за навязчивость, но вы очень бледны. Что-то произошло?
С лица Изабеллы истаяла улыбка, а в глазах появилась тревога.
В любой женщине, если она обладает чистым и верным сердцем, скрывается море чувств, но если они не востребованы мужем, то изливаются они на детей, на фрейлин, которых принцесса охотно выдавала замуж, на придворных дам, чьих детей она крестила. Даже на лебедей в дворцовом пруду, которых она кормила каждое утро. Принцесса пыталась сделать счастливыми всех… и когда ей это удавалось, она чувствовала, то и сама счастлива.
Сейчас ее высочество, стоя на ступеньку выше Анже и от того смотрящая ему прямо в глаза, чувствовала, что Гастон несчастен, и пройти мимо она не могла.

+4

4

Маленький принц с разбегу уткнулся головой в живот маркиза де Анже и отскочил, как мячик. Гастону пришлось придержать мальчика за плечи, чтобы он не упал, и задержаться на лестнице, чтобы ответить на приветствие герцогини Пармской. Он не хотел этой остановки, не хотел видеть смешливую, лукавую улыбку маленького Анри. Не хотел видеть неподдельную тревогу в глазах Изабеллы Пармской. Маленькие огоньки искренности и добра... Слишком маленькие, чтобы рассеять вечную ночь Ивона. Но пройти мимо герцогини было бы непростительной грубостью, а Изабелла не заслуживала грубости (Гастон в глубине души почитал добродетельную герцогиню больше всех прочих женщин).
- Осторожнее, Анри, вы так можете упасть, - погладил он мальчика по темноволосой голове.
Лицо отца, глаза матери и совершенно очаровательная улыбка, Анна серьезнее и строже, но тоже обещает стать настоящей красавицей. Маркизу хотелось верить, что у этих детей, родившихся во дворце, приходящихся родней королю Камбрии, все будет хорошо. Что их не коснется грязь этого мира, что на их головы не обрушатся несчастья.

Отчего несчастья всегда выбирают тех, кто не может им противостоять? Отчего именно Ивон? Аннже хотел бы задать этот вопрос принцу Эдуарду, но он знал ответ. Просто виконт мимолетно приглянулся Его высочеству. Подчинись Ивон желаниям принца добровольно — о нем бы забыли на следующий день...
- Ваше высочество, прошу вас, не тревожьтесь, это слишком большая честь для меня, я ее не заслуживаю.
Слова подбирались с трудом, Гастон словно пробирался сквозь вязкий туман, мешающий видеть, слышать, но пугать принцессу он не хотел, поэтому постарался улыбнуться.
- Дело в том, что я получил ужасную новость — погиб мой лучший друг. И я иду к принцу...
Анже замолчал, подбирая слова.
- Иду попросить Его высочество отпустить меня... на какое-то время.

Улыбка не вышла, но Анже надеялся, что Изабелла его простит и не станет задерживать. Нет ничего тяжелее минут, которые тебя отделяют от смерти, своей или чужой, а Гастон не надеялся остаться в живых, после того, как убьет Эдуарда, и думал об этом с совершеннейшим равнодушием.
- Не знаю, увижусь ли я с вами снова, мадам, но позвольте сказать, что ваш образ я буду хранить в сердце до своей последней минуты. Вы для меня так же святы, как для верующего свята Мадонна, и так же добры и милосердны. Поминайте меня иногда в ваших молитвах.
Гастон поклонился, прижав ладонь к сердцу. Он не собирался ни с кем прощаться, но если так вышло — тем лучше. Если маркиз во что-то верил, так это в силу молитв Изабеллы Пармской.

+4

5

- Это печальная новость, маркиз, примите мои сожаления…
Улыбка сошла с лица принцессы, у губ появилась едва заметная скорбная складка. Впервые она появилась на красивом, еще юном лице, когда принцесса узнала о трагической гибели отца и старшего брата. Эта была потеря, но потеря странным образом сблизила ее с Филиппом, который сделал все, чтобы помочь своей супруге пережить это горе. Так, пережив все это в сердце своем, Изабелла научилась различать скорбь в других, и, да, маркиз де Анже не лгал, говоря о своей потере, но тут было что-то еще.
Мужчина, возможно, не заметил бы и не придал значение, но чуткий слух герцогини Пармской резануло вот это «до последней минуты», Сен-Маль говорил так, будто эти минуты были им уже посчитаны и отмерены.

- Значит, вы покидаете двор. Мне будет вас очень не хватать, маркиз, и Анри с Анной тоже. Филипп, я полагаю, тоже огорчится. Но, разумеется, вам виднее, как следует поступить.
Изабелла не спешила уходить с дороги маркиза де Анже, так и стояла перед ним, и зеркало в тяжелой раме отражало две фигуры, мужскую и женскую, замершие, словно в начальной фигуре какого-то танца. Она говорила одно, а сердце подсказывало ей другое… Сердце подсказывало, что нельзя сейчас оставлять маркиза одного, сейчас, когда в этих ясных серых глазах застыла горечь и отчаяние.

- Прошу вас, Гастон, окажите мне услугу, мне нужно…
Изабелла не могла так вот, с ходу, придумать, что ей нужно, а лгать она не умела, поэтому лишь склонила голову и улыбнулась. Пользоваться женскими уловками – значит вводить мужчину в грех, но у принцессы были самые честные намерения. Поэтому и улыбка, поэтому она и позволила себе назвать молодого вельможу по имени, в нарушение этикета.
- Мне нужно кое-что вам показать. Это не займет много времени. Идемте со мной, прошу вас, вы меня очень обяжете!
Тонкая женская рука в пене кружев повисла в воздухе, ожидая, когда маркиз де Анже подаст ей свою. Сверкнули зелеными искрами изумруды в браслете. При дворе часто судачили что есть что-то противоестественное в том, что такая красивая женщина не пользуется своей красотой, храня верность лишь мужу, суровому и замкнутому, и вряд ли пылкому любовнику. И если бы кто-то увидел сейчас ЕЕ высочество рядом с маркизом де Анже – наверняка подумал бы дурное. Но это не остановило бы Изабеллу от того, что она почитала важным здесь и сейчас. Увести Сен-Маля, расспросить обо всем, и, если удастся, то с божьей помощью облегчить его страдания.

+4

6

Если бы на месте Изабеллы был кто-то другой, даже ее супруг, герцог Пармский, которого Анже почитал (хотя и не всегда понимал), Гастон нашел бы предлог отказать в просьбе. Что ни говори, а на том свете вряд ли с него спросят за нарушение этикета. Но это была герцогиня Пармская, и маркиз, поколебавшись пару мгновений, обернул руку плащом и подал ее принцессе.
- Прошу вас, мадам... Только осмелюсь обратиться к вам с просьбой, не задерживать меня надолго. Мне бы хотелось как можно скорее переговорить с Его высочеством.
Маркиз постарался успокоить себя тем, что несколько минут не сыграют особой роли. Нет, он не сомневался в себе. Его вел Ивон, память о Ивоне, тайна Ивона. Но Гастон принадлежал к числу тех живых натур, что ценят значимость мгновения. И если мгновение — любви ли, ненависти ли — от них ускользало, он чувствовал, что ускользает сама сущность поступка, его сердцевина, его смысл.

Покои герцогов Пармских были, пожалуй, самым тихим крылом дворца. Тут не было громких праздников, переходящих в оргии, тут звучали молитвы и иногда так откровенно пахло благочестием, что Анже чувствовал себя неловко, он-то никогда не был благочестивым и не имел к тому желания. Но все же его сюда тянуло, как тянет любую не до конца испорченную грехом душу к лучшему, чистому, светлому, даже если мы понимаем, что это лучшее не для нас.
В детских комнатах слышался смех и возня, а потом все затихло под строгим голосом учителя. В будуаре Ее высочества солнце золотило глубокую зелень портьер и шелковой оббивки стен. Анже бывал тут часто, и странной показалась ему мысль, что этот раз — последний. Даже если его не убьет сразу, то отправят в Альканар... Сочтет ли Изабелла его предателем? Пожалеет ли о той доброте, что проявляла к нему?

- Так чем я могу быть полезен Вашему высочеству? Вы ни разу не просили меня об услуге, принцесса, если не считать уроков фехтования для Анри. Надеюсь, я смогу быть вам полезен.
Гастон не торопился пройти, так и остался стоять на пороге, поклонившись двум фрейлинам Ее высочества.
Девушки отложили вышивание и тоже присели в реверансе, глядя на маркиза де Анже с плохо скрытым любопытством. Совсем юные, еще неопытные, следующие, видимо, в списке Изабеллы на замужество.
А у Ивона осталась невеста, и ей уже никогда не стать виконтессой де Лувиньи.

+4

7

- Позовите герцога, - тихо попросила Изабелла фрейлину, и та, кивнув, бесшумно вышла из будуара, только мелькнула за дверью желтая шелковая юбка…
Если она права, если маркиза де Анже что-то гнетет… не только потеря друга, принцесса чувствовала в нем и другую боль, а что именно – понять не могла. Так вот, если она не ошибается, и Гастон не захочет разделить это с ней, то, быть может, с этим сумеет справиться Филипп?
Не отвечая на вопрос маркиза, Изабелла Пармская подошла к столу, налила в бокал вина, и подала его стоящему у окна молодому придворному. Ей сейчас очень не хватало его улыбки, хотя, бывало, она сама упрекала маркиза в легкомыслии, и вот надо же, серые глаза Сен-Маля  непривычно серьезны и холодны, и смотрят не на нее – а куда-то вдаль. Но она бы сейчас много отдала, чтобы услышать смех Анже.

- Расскажите мне, что случилось, Гастон, - мягко попросила она. – Я считаю вас своим другом, а друзья ничего друг от друга не скрывают, правда? Я понимаю, ваша скорбь велика, но если ее разделить, то право же, она станет меньше.
Принцесса уговаривала маркиза тихо и мягко, как уговаривала больного Анри выпить молока с лекарство, которое тот терпеть не мог. Вряд ли маркиз видел себя сейчас со стороны, но в нем смешалось беззащитность и пугающая решительность… Нет, определенно, ей не кажется, и дело тут не только в смерти друга. О мертвых скорбят, мертвых оплакивают, но не застывают в такой ледяной неподвижности. Изабелле казалось, положи она сейчас ладонь на плечо маркиза, и почувствует твердость и холод камня, а не живую теплую плоть.

Дверь отворилась, и в будуар вошел Филипп.
Изабелла взглядом попросила у мужа помощи. Он должен знать, что делать. Филипп всегда знает, что должно делать, и как. С этой верой принцесса жила долгие годы, именно эта вера помогала ей не быть несчастной в этом браке.
- Филипп, маркиз нынче потерял близкого друга и торопился к принцу, но мне кажется, ему не стоит сейчас идти к Его высочеству…

+3

8

- Да, я уже слышал о том, что произошло с виконтом де Лувиньи, - ответил Филипп Пармский, входя в покои жены.
Взгляд его с сочувствием остановился на маркизе де Анже. Маркиз потерял друга, и, судя по всему, эта потеря его потрясла. Но его высочество спрашивал себя, знает ли маркиз о том, что случилось прошлой ночью, до того, как де Лувиньи бросился на свою же собственную шпагу? Слухи уже ползли, имея свое начало в казармах гвардейцев, и слухи эти были отвратительны. К сожалению, у Филиппа, знающего своего племянника, были все основания им верить. Хотя Его высочество был добрым сыном Церкви и глубоко набожным человеком, все же он понимал и в глубине души даже оправдывал самоубийство этого дворянина. Бедняга…
- Изабелла, оставьте нас ненадолго с маркизом, - попросил он супругу. – Я позабочусь о месье де Сен-Мале.

Изабелла вышла, забрав с собой своих дам, и двое мужчина остались одни в будуаре Ее высочества.
Филипп молчал, подбирая слова.
Когда фрейлина доложила, что у принцессы маркиз, Его высочество, знакомый с нравом Анже, предположил, что вряд ли маркиз пришел во дворец только затем, чтобы пожелать принцу доброго утра. Все же этот молодой дворянин, доводившийся ему дальним родственником, был не так испорчен и развращен, как можно было бы подумать. О крепкой дружбе двух молодых людей он узнал случайно, все от того же Гастона, и удивился тогда, что этот красивый и избалованный юноша может испытывать такие сильные и благородные чувства. И вот теперь эти чувства вполне могли завести Анже на эшафот, а это было бы несправедливо. Позволить, чтобы похоть Эдуарда лишила королевство сразу двух молодых дворян. Дворянство – кровь Камбрии. Что будет, если выливать ее на землю так бездумно?

- Крепитесь, Гастон, - ободряюще проговорил он, положив руку на плечо маркиза. – Ваша потеря велика... Вам уже известно обо всех прискорбных обстоятельствах гибели виконта? Я спрашиваю не для того, чтобы вас ранить еще глубже, Сен-Маль, но если вы еще не знаете, какую роль в  этом сыграл мой племянник, то лучше расскажу вам об этом я… а не праздная придворная сволочь, для которой ваше горе – лишь еще одно развлечение.
Прискорбные… правильнее бы было сказать «позорные», но виконт своей смертью отмылся от этого позора. А вот Эдуард – принц был в этом уверен – спал крепко и уже забыл о происшедшем. Для кронпринца все это было развлечением, не стоящим памяти.

+4

9

Без споров и возражений Изабелла сделала шаг назад и тихо прикрыла двери, оставив мужа наедине с маркизом де Анже. Филипп найдет нужные слова.
В трех шагах от принцессы стояла фрейлина, и на раскрасневшемся хорошеньком личике было написано очень много чувств, которые она попыталась крыть от своей госпожи – любопытство, понимание, то особенное возбуждение, которое просто кричит: «а я знаю, знаю, спросите меня!». И стыд – увы, притворный.
Ее высочество покачала головой. Ей хотелось одернуть девушку, напомнить о необходимости вести себя скромно и достойно, но ее супруг назвал имя – виконт де Лувиньи. Значит, во дворце уже о чем-то знали.
- Вы знаете, о чем идет речь, мадемуазель, не так ли?
У фрейлины хватило ума смутиться.
- Ваше высочество, я…
Изабелла подняла руку, прерывая ненужный поток оправданий.
- Правду, сударыня.
- Правда может оскорбить Ваше высочество, - прошептала фрейлина, опасливо ежась под взглядом зеленых глаз молодой герцогини.
- Правда не может оскорбить, мадемуазель.

Изабелла подошла к окну – старинному, дающему не свет, а цветные пятна света, окрашенного витражным стеклом. Это как если бы солнечный луч попеременно окунали в изумрудную зелень, чистое золото, благородный пурпур. Поманила к себе фрейлину, та подошла, торопливо зашептала, словно боясь, что ее остановят…
- Виконт де Лувиньи, мадам, его нашли мертвым, он заколол себя своей же шпагой, и говорят, у него на то были причины. Говорят, но это только сплетни, разумеется, что принц Эдуард…
Принцесса слушала молча, не перебивая, только от лица отхлынул румянец, и тверже сжались губы.
Пречистая дева, на каком свете мы живем? И если завтра Господь обрушит на нас пламя, подобно тому, что сожгло Содом и Гоморру, как он будет прав!

Ее высочество мыслями перенеслась в свою маленькую молельню, всей душой приникла к холодным ногам Девы Марии, ища у нее поддержки… и словно бы почувствовала, как на разгоряченный, взбудораженный картинами, которые ей рисовала фрейлина, легла благословенная прохлада.
- Прежде всего, мадемуазель, я хочу, чтобы вы поняли: здесь, в моих покоях не будет сплетен, затрагивающих честь Его высочества кронпринца Эдуарда или Его величества короля Карла.
- Но ведь вы…
- Верно, я сам попросила вас. Поэтому я не сержусь, а лишь предупреждаю на будущее, дитя мое.
Изабелла ласково коснулась прохладной ладонью надушенной девичьей щеки.
- Идите. И помните, что скромность, вера в бога и верность королю – ваши самые главные добродетели.
Фрейлина присела в реверансе и поспешно удалилась, наверняка, чтобы обсудить последние сплетни с теми, кто их оценит по достоинству, а принцесса села в кресло у двери, ждать, когда ее позовут.
Она поняла две вещи. Первая – мир еще более гадок, чем она думала.
Вторая - маркизу де Анже ни в коем случае нельзя сегодня идти к Эдуарду.

Отредактировано Изабелла Пармская (2017-10-16 19:32:15)

+4

10

Анже представил себе, как придворные обсуждают смерть виконта де Лувиньи и как его смерть обрастает множеством подробностей, вымышленных или правдивых – не важно – и ему стало совсем гадко. Для него он друг, для них всего лишь один из гвардейцев принца. У него нет влиятельных покровителей или богатых родственников, да даже если бы были, что это изменило бы?
В темных глазах принца Пармского светилось сочувствие и понимание, не то понимание, как у Изабеллы, та просто чувствовала сердцем. Филипп знал.  И разделял чувства маркиза по поводу случившегося. И а это Анже был ему благодарен.
Бокал вина он все еще держал в руках и теперь выпил, но вино тут не помогло бы, он это знал. Но хотя бы перестало саднить горло, саднить, словно от криков, которые Гастон не мог себе позволить.

- Я все знаю, - кивнул Анже. – Ивон написал мне предсмертную записку и ничего не скрыл… Я убью кронпринца. Убью, а то, что он сделал с моим другом, за то, что он погубил и его тело, и его бессметную душу. Эдуард этого заслуживает.
Произнести вслух то, что жгло изнутри, оказалось легко. Это оказалось приятно. Слово «убью» ласкало губы и его хотелось произносить снова и снова.
- Самое страшное знаете что, Ваше высочество? То, что я и Эдуарда считал другом, насколько кронпринц может быть кому-то другом, конечно… Я знал, что он считается только с собственными желаниями, знал многое… но мне это в нем даже нравилось. Мы с ним в этом похожи. А теперь – Ивон мертв. А я убью Эдуарда, и постараюсь сделать это до того, как убьют меня.
Будет ли виконту де Лувиньи на том свете легче от такой гекатомбы? Маркиз надеялся, что да. Это то малое, что он еще мог сделать для Ивона.

Если посмотреть в приоткрытое окно, то можно увидеть ровную гладь залива, только линия горизонта не четкая, как в полдень, а словно размытая, краски перемешались, розовые, голубые, жемчужно-серые, так, что даже не сразу поймешь, где заканчивается вода и начинается воздух. Так и Гастон не понимал сейчас, на каком свете он находится. Вроде бы и на земле, но часть его души, очень большая часть, снова была вырвана из тела, и Ивон забрал ее с собой. Как когда-то Рик. С тех пор Сен-Маль никого не любил и был уверен, что это защитит его от разочарований, но судьба нашла другое слабое место, и ударила по нему с неожиданной жестокостью.

+4

11

- У кронпринца не может быть друзей, Гастон, только слуги.
Филипп произнес фразу, которую его отец часто говорил Карлу, когда тот был принцем-наследником, и не сомневался, Эдуард тоже слышал ее ни раз, и не два.  Да и нужны ли ему друзья? Герцог в этом сомневался. Слуги или любовники, на этом все.
- Не казните себя за чужие грехи, но и не идите по пути вашего друга, маркиз… - Его высочество герцог Пармский сжал плечо Гастона, вынудив его посмотреть в глаза. Сейчас он видел только бурю, серую, словно снежная метель в ненастный день, но, может быть, ему удастся достучаться не только до сердца, но и до разума маркиза Сен-Маля?
- Я понимаю ваши чувства, но чего вы добьетесь, если пойдете и вот так нападете на моего племянника? Это поступок мальчишки, а не маркиза де Анже, Гастон. Хотите мстить? Не кидайтесь с кинжалом, как разбойник с большой дороги. А сначала подумайте, потеря чего будет для Эдуарда горше всего? Что нанесет ему такую же глубокую рану, как вам, что заставит его так же ненавидеть жизнь, как ненавидел ее в последние минуты виконт де Лувиньи?

Столько раз Филипп, наблюдая за тем, во что превращается двор, думал о том, что все могло бы быть иначе. Особенно часто эти мысли приходили ему в голову после рождения его собственного сына. Но герцог никогда бы не выступил против короля, с Калом его связывали узы крови, воспоминания детства, обещание, данное их отцу перед его смертью…
С Эдуардом его ничего не связывала, только давняя, тихая, вежливая вражда.
И вот перед герцогом стоял Гастон де Сен-Маль, еще вчера бездумно и беззаботно преданный принцу Эдуарду, но сегодня сама Судьба отвернула его от кронпринца. Так может быть, в этом знак божьей воли?

- Не думайте, что вы одиноки в своей справедливой обиде, Сен-Маль, - негромко проговорил он. – Поищите вокруг, и вы найдете других… тех, кто скрывает свои раны под цветными шелками, а унижение и горе – под улыбкой. Тех, кто тоже был оскорблен и унижен, не делом, так словом. И, вместо того, чтобы вопрошать у мудреца: что я могу сделать для тебя, спросите у живых – что я могу сделать для вас? И тогда я буду гордиться вами, как гордился бы собственным сыном.

+2

12

Если бы герцог Пармский призывал его «простить, как бог прощает» чего вполне можно было ожидать от благочестивого принца, Гастон бы ушел, ушел немедленно. Но Филипп словно почувствовал настроение молодого маркиза и заговорил о другом, и, хотя сначала Анже дернул плечом на «разбойника с большой дороги», ко всем прочим речам герцога Пармского прислушался с невольным вниманием.
И признавал за Филиппом правоту.
- Не ожидал от вас подобных речей, Ваше высочество, - покачал он головой, подойдя к столу и налив вина в два бокала, себе и герцогу Пармскому. Вдруг сразу ощутился и голод, и жажда и бессонная ночь.

Гастон посмотрел на свои пальцы – они дрожали. Наверняка они дрожали и раньше, только он не замечал этого.
Прекрасно, Анже, просто прекрасно. Филипп прав. Трижды прав, идти к Эдуарду сейчас – самоубийство. Кронпринцу не пошлешь вызов на дуэль, а делать из себя еще одну жертву… Нет, Гастон не питал иллюзий насчет себя. Ему было далеко до благородства Ивона, до добродетельности Филиппа. Отец позаботился о том, чтобы его наследник здраво смотрел на этот мир и не страдал опасными иллюзиями. Если для того, чтобы отомстить Эдуарду за смерть друга нужно подождать – он готов подождать. Только чтобы удар был точнее. И больнее.
- Я полагал, что вы из тех, кто готов прощать врагов и миловать злодеев, говоря этим ужасным языком проповедников…

Гастон отпил вина, на этот раз чувствуя его вкус, и немного хмурясь. Что-то в словах Филиппа было такое, что сейчас ускользало, просачивалось сквозь пальцы, и он никак н мог это ухватить.
Нет, не то, что Его высочество практически благословил его на тайную войну с собственным племянником. Но слова о «других»… Значило ли это, что при дворе есть заговор, или он готов вот-вот появиться?
Маркиз прошелся по будуару принцессы Пармской. Сами стены несли на себе отпечаток вкуса хозяйки, в каждой мелочи угадывалась красивая женщина, проводящая тут часы досуга, беседующая с детьми, вышивающая… Анже рассеяно провел ладонью по изгибам кресла. обычно он рыцарски боготворил все, что связанно с Изабеллой, но сейчас его оставил равнодушным даже молитвослов, раскрытый на кресле и заложенный шелковой лентой.

- И… вы знаете тех, с кем я могу поговорить о своих… чувствах, и кто меня поймет?
Сен-Маль невольно стал осторожнее в словах, словно их могли услышать, взгляд серых глаз прояснился, из них исчезла мутная пелена горя, застилающего разум.
Для себя Гастон уже решил – с той быстротой, которая отличала его при принятии важных решений – что если заговор есть, он примкнет к нему. Если нет – создаст своими руками. Но он сделает все, чтобы падение Эдуарда свершилось при его участии.

+4

13

Мысленно Филипп поздравил себя с победой. Ему удалось остановить маркиза де Анже у опасного края, удалось увести его туда, где его связи, его обаяние и богатство послужат благой цели.
- Я ни в коей мере не пытаюсь уподобиться Господу, Гастон. Это грех. Только он непогрешим и всепрощающ, я же, увы, слаб и грешен.
Принц набожно и искренне осенил себя крестным знамением. И ему случалось пасть, и он раскаивался. А потом замаливал свой грех, и, наконец, обрел покой и уверенность в том, что его грех прощен, когда Изабелла принесла ему новость, что беременна их первым ребенком. И, когда, наконец, она подарила ему сына – уверился в этом окончательно.

- Прощения достойны лишь те, кто искренне раскаялся, - произнес он с глубоким убеждением. – Увы, я не думаю, что мой племянник способен на раскаяние. Его воспитали в уверенности, что ему можно все. И в этом, во многом, вина не моего брата. Тот старался держать мальчишку в строгости. А полковника Делорма. Вот кто стоит за спиной Его высочества. И знаете, Гастон, если кто-то важен для принца, действительно важен и дорог, то это Пауль Делорм. Не знаю, что за отношения их связывают, и знать не хочу, но я вижу, как кронпринц с каждым днем становится все больше творением рук этого человека. Может быть, если бы удалось его вырвать из-под пагубного влияния «Камбрийского Зверя»…
Филипп пожал плечами, сомневаясь в такой возможности. Некоторые связи, воистину, рвутся лишь со смертью.
- Я не оракул, Гастон, мне не дано читать в людских сердцах. Но помяните мое слово, за каждым неблаговидным деянием Эдуарда стоит Делорм, так, или иначе…
Так или иначе, за всеми нашими поступками кто-то стоит. Бог, или Дьявол.

- Что касается вашего вопроса… То, кажется, ваша семья близка с Его святейшеством? Я бы на вашем месте ненадолго уехал в Рим. Сантиана и двор будут вам тяжелы после утраты. А в Риме попросил бы помощи и духовной поддержки у нашего Духовного отца. Расскажите ему о нашей беседе, Гастон, и он не оставит вас.
Его высочество герцог Пармский почитал Корнелия II святым. В нем была вера. А еще – намерение привести весь христианский мир к единству, как то было до появления Реформации. Благочестивое намерение, которому Филипп отдал бы все свои силы, будь у него власть, настоящая власть.
- А сейчас… не следует ли нам позвать Изабеллу? Уверен, она волнуется за вас, маркиз, вы ей очень дороги.
Филипп улыбнулся, как улыбается мужчина, полностью уверенный в том, что сердце женщины, ее мысли и сама ее жизнь принадлежат ему и только ему.

+3

14

Изабелла действительно волновалась. Нелегко выносить ожидание, когда на кону чья-то жизнь и, возможно, душа. Но – послушная жена – она не делала попытки вмешаться в беседу супруга с маркизом де Анже, терпеливо ожидая, когда ее позовут. И была вознаграждена. Когда Ее высочество вошла в комнату, ее встретил почти прежний Гастон де Сен-Маль, и принцесса взглядом поблагодарила Филиппа за это чудо.
Если бы кто-то спросил ее о причинах этой приязни, Изабелла ответила бы, и вполне искренне, что ей близок любой, чья душа тянется к добру. Но, пусть неосознанно, она тянулась к легкости маркиза де Анже, к его таланту смотреть на жизнь как бы чуть свысока, с ласковой насмешкой, к его красоте, конечно, ко всему тому, что делало маркиза одним из самых изящных придворных этого дворца.

- Я вижу, Его высочество герцог нашел для вас нужные слова, - улыбаясь, проговорила она, подойдя к мужу, и на мгновение прислонившись к его плечу щекой. Жест любви и доверия. Пусть в их отношения было немного страсти, но доверие в них было…
- Маркиз, я хочу, чтобы вы знали. Что бы ни случилось, вы всегда желанный гость в этих покоях.
Если и была при дворе женщина, способная сказать красавцу Анже такие слова и не потерять репутацию – то это была Ее высочество герцогиня Пармская. На шлейф ее платья даже самые злые языки не пролили бы и каплю яда.

Что бы сказала Изабелла, узнав, о чем говорил ее супруг с Гастоном де Сен-Малем?
Скорее всего, ничего, по своей давней привычке не перечить мужу даже в мыслях. К тому же она верила, что Филипп не скажет и не сделает ничего, что навредит им и их детям. Анна и Анри были лучшим залогом благоразумного поведения четы Пармских, если бы кто-то сомневался в их благоразумном поведении.

+2

15

Возле четы Пармских даже воздух был иным, чем во всем остальном дворце, и Анже почувствовал, что может, наконец, дышать. Своими словами Филипп на многое открыл ему глаза, а Изабелла, по сути, спасла своей добротой. Испросив взглядом позволения у герцога, Гастон благодарно поцеловал руку Ее высочества.
- Мадам, то, что вы сегодня сделали для меня, вы и ваш супруг, дает вам вечные права на мою верность и признательность. Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить вам за вашу заботу. Герцог, я приму ваш совет и уеду на пару недель в Рим. А сейчас, позвольте мне попрощаться с вами. Вернувшись, я буду счастлив засвидетельствовать вам и принцессе свое почтение.
Маркиз поклонился тем, кого отныне считал своими ангелами-хранителями и вышел из покоев Их высочеств.

Следующим утром маркиз отправился в Рим. Экипаж поднимал пыль на дороге, пылали багрянцем виноградники, с которых уже был снят урожай. Когда солнце взошло, Гастон опустил штору и закрыл глаза. Сегодня, оставив позади Сантиану и двор, он сможет уснуть. Когда он вернется, он станет сильнее. Когда он вернется, он будет мстить за друга. Будет этот путь долгим, или коротким, Сен-Маль не знал. Но он пройдет его до конца.
Истина в том, что зло можно победить лишь злом.
Истина в том, что порок не будет наказан, пока мы сами его не накажем.
Истина в том, что собираясь мстить, не надейся остаться незапятнанным ложью и кровью.
Гастон это понимал. И был готов.

Эпизод завершен.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-11-04 19:13:50)

+3


Вы здесь » Доминион » Прошлое » [17 сентября 1700 года] Тьма низких истин