Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Прошлое » [16 сентября 1700 года] За этим светом, на том...


[16 сентября 1700 года] За этим светом, на том...

Сообщений 31 страница 60 из 70

31

- А дальше что будет?
- А дальше будет проверка того, как вы усвоили материал.
- И прекращайте мне изображать стойких оловянных солдатиков. Все эти встать-сесть только по приказу.

Мик почувствовал напряжение. Проверка усвоенного? А можно было разве что-то усвоить? Форест судорожно попытался вспомнить о чем вообще речь шла? Ну, кроме умения плакать и умения выдерживать боль. И это-то, Мик, подозревал было только начало, что с болью они пока даже и не познакомились, а так, им напомнили о ее существовании.
- Итак. Отвечать тоже с места. Начнем. Браун, назовите основные неагентурные источники информации.
Вопрос был обращен не к нему, но в памяти Мика тут же всплыли слова инструктора. А вот Браун, кажется, все же не смог услышать и впитать нужную информацию сквозь боль. Увидев, что пишет на доске Райдер, молодой человек усмехнулся. Кажется, он понял, что это могло означать, хотя были и варианты. Видимо, Райдер заметил эту усмешку и переадресовал вопрос, на который так и не получил ответ Мику.
- Газеты, журналы, открытые биржевые сводки... Народное творчество. Перед последней фразой Форест сделал паузу. Об этом речи не шло, но когда-то давно, в прошлой жизни он слышал разговоры и обсуждения о том, как памфлеты и представления, даваемые уличными музыкантами и артистами отражают положение дел в стране и то, как к ситуации относятся те или иные слои населения. И осмелился добавить это в ответ. Ответ приняли и Мик почувствовал облегчение и умиротворение. Но не расслабился, а, наоборот, стал внимательнее слушать. Маленькая победа придала сил и впервые за многие недели в глазах молодого человека загорелся огонек.
На часть задаваемых инструктором вопросов Мик находил ответы сразу, иногда размышлял. Но, к его собственному приятному удивлению, не было ни одного, на который он не дал бы ответ, если бы вопрос был обращен к нему. Это радовало невероятно.
- Будем считать что эту темы вы кое-как усвоили. Идем дальше. Редко когда агент действует под своим именем.
Чужое имя. Чужая жизнь. К примеру, каждый из вас уже получил новое имя, но одного имени мало. Завтра я хочу получить от каждого из вас рассказ о том кто вы. Новые вы. В какой семье родились, чему учились, кто ваши родные. Пока что ваши новые имена это лишь наборы звуков. Ваша задача вдохнуть в эти звуки жизнь.

Услышав задание, Форест растерялся. Он полагал, что подготовкой "легенды" так, кажется, назывались вымышленные биографии агентов, занимаются специальные люди, а  тут им предлагается сделать это самим.
Райдер давал последние инструкции "черному списку", невольно заметив, что инструктор явно выделял тех или иных своих подопечных. Некоторым явно не повезло. Некто с фамилией Джонс ухитрился получить чего-то там в количестве 45 единиц. Сержант Доусон? Отжимания? Подтягивания? Или все же не настолько гуманно? Учитывая начало занятий в гуманности подозревать инструктора Райдера не приходилось. Что же, перед ужином узнаем.
Как ни странно, занятие сплотило кадетов и они обменивались впечатлениями, кто-то возмущался, кто-то напротив, заступался за Райдера. Мик же вступать в общение по-прежнему не желал и тихо выскользнул из комнаты для занятий и направился в смежную со спальней. Ее им приготовили для занятий. По сути она была весьма немалой библиотекой, хотя и куда беднее, чем была у Честертонов, и рядом столов. Ка каждом из них уже стояли таблички с именами. Отведенный ему стол Мику не глянулся, слишком близко к проходу и он ничтоже не сумняшеся просто поменял таблички и занял понравившийся ему стол в углу. Переставив стул он и вовсе оказывался скрыт за полкой. Удобно.
Устроившись там с бумагой, молодой человек приступил к выданному заданию. Главное было не опоздать на ужин.

+3

32

Проверка, значит, етить твою так и эдак. Да что тут можно проверять, когда они тут самосожжением занимались по приказу Райдера! Или месье инструктор ожидал, что они еще будут слушать и запоминать?!
Как выяснилось – именно этого месье инструктор от них и ожидал. Рыжий лихорадочно соображал, вслушиваясь в вопросы-ответы, пока очередь не дошла до него. Вопрос, вроде как, был не самым сложным, и бастард упоенно рявкнул, как на плацу:
- Беседа, господин профессор! Душевный разговор и, мать его, личное обаяние!
Не кочевряжится бастард не мог. Ну не совладать с натурой, как ни крути, а натура требовала в очередной раз привлечь к себе всеобщее внимание, что ему и удалось, по классу пробежал бодрящий смешок.

Рыжий довольно осклабился, расслабился и принялся разглядывать внимательно столешницу, на которой несколько поколений кадетов оставили свои вензеля. Надо бы постараться свои вырезать, а то как бы, непорядок будет.
За этими очень важными размышлениями, Гриз едва не прослушал задание – придумать себе легенду.
Придумать… придумывать он мастак, врал бастард как дышал. Он даже увидел мысленным взором картину, которой никогда в его жизни не было: дом, мать, отец, младшая сестра. Огонь в камине, стол, а которым собирается вся семья. Смешная собака, выпрашивающая остатки ужина. Тепло, любовь, защита. Не аристократы. Хватит с него тех голубых кровей, что в нем текли, изрядно подпорченные незаконным рождением. Пусть отец будет удалившимся на покой служакой, обучившим сына драться, а мать – доброй, милой белошвейкой. А не какой-то там фрейлиной, задравшей юбки не знамо перед кем.

В общем, воображение рыжего понеслось, оставалось только добраться до дортуара и записать все это на бумагу.
Класс поднялся – переглядываясь, переговариваясь, и Гриз боком, боком, подошел к своему новому приятелю, Роберу.
- Ну что, ты уже придумал что-нибудь? – спросил он с горящими глазами. - Вот же смеху – сочинить себе новую жизнь, да я хоть десять.
Хоть двадцать. И каждая из них будет лучше той, что он прожил.

Отредактировано Гриз Грэйт (2017-10-25 11:58:16)

+2

33

Класс отвечал на вопросы. Отвечал, заметно нервничая и волнуясь, внезапно поняв, что за неправильный ответ последует наказание. Наверняка последует. Возможно такое, что обожженная рука покажется подарком. Кому-то осознание этого добавило сообразительности, кому-то наоборот… Когда инструктор Райдер подошел к столу Ивона, тот обнаружил, что на него напало косноязычие, хотя, вроде бы, до сего дня на умственные способности бывший виконт де Лувиньи не жаловался. Но вот этот человек стоит рядом и внутри Ивона что-то отчаянно хочет забиться поглубже, как песчаная ящерица – неуловимое мгновение и ее нет.
Такое положение вещей, разумеется, не понравилось бывшему гвардейцу. Но разбираться с этим следовало потом, а сейчас…

- Подсматривание… то есть наблюдение, я хотел сказать. И подслушивание.
Прозвучало не слишком убедительно, как будто Ивон сам не до конца был уверен в ответе.
Преподаватель отошел, и молодой человек почувствовал, как вместе с ним отступает напряжение, отозвавшееся неприятной ноющей тяжестью в ногах.
Чертовщина какая-то…
Ивон мотнул головой, сосредоточившись на том, что происходило в классе, чтобы быть готовым ответить, если его опять о чем-то спросят.  Даже не улыбнулся на клоунаду рыжего, не так уж это было и смешно, просто когда напряжение так и звенит в воздухе любая глупая шутка способна вызвать смех. И наказание. Не стоит забывать об этом, и бывший виконт, нахмурившись, рассматривал числа и мена на доске. Что-то они означали, и вряд ли хорошее.

Урок закончился, оставив после себя ощущение, что ничего не ясно, и новоиспеченный Робер запутался еще больше.
- Не знаю. Понятия не имею, - немного растеряно ответил он Трейсону, вот кому море было по колено. – Но это не должно быть так легко, как мне кажется. Не могу я назваться сыном торговца, например, потому что ни дьявола я не смыслю в торговле…
Да и во многом другом. Его семья была хоть и не богата, но рос Ивон не зная нужды. Он знал цену хлебу, но понятия не имел, как его печь. Разве что вот охота… Охотится он любил и умел.
Виконт провел рукой по шее, по плечам – их тоже покалывало от напряжения. Ладно. Он подумает. Его новая жизнь будет простой, и в ней точно не будет место Шарлотте, отцу и другу. Их он оставил по ту сторону от смерти.

+2

34

Они не были друзьями. Даже приятелями не были. Просто судьба свела их здесь в этом лесу и пришлось приспосабливаться и находить общий язык. Паскалю везло больше, он покидал территорию академии куда чаще. А они с Райдером практически стали ее частью. Свыклись. Сжились. Стали понимать друг друга едва ли не без слов. Вот и сейчас им даже не потребовалось вести долгие разговоры чтобы донести друг до друга информацию. Разговаривали они о другом. Казалось бы, за столько лет обо всем переговорено, ан нет, всегда находилось о чем поговорить. Вот только времени сегодня на долгие разговоры не было. С первого этажа, где располагались кухня и столовая уже доносились соблазнительные запахи. В животе у сержанта заурчало - он явно был голоден. А еще перед ужином надо было закончить с делами.
Кадетов в столовую не пускали. Дверь была заперта, собравшиеся молодые люди создавали немало шума, но при появлении Доусона мгновенно весь шум стих, сменившись настороженной тишиной.
Дежуривший у дверей молчаливый охранник, лицо и руки которого были изуродованы шрамами и ожогами, отошел от охраняемой двери и дал сержанту ее открыть.
- Милости прошу. - С мерзкой ухмылкой проговорил Доусон, он войдя в столовую тут же отошел к стене, давая кадетам войти и оглядеться. Столы были пусты, стояли они так же, как и раньше - полукругом, но теперь стало ясна причина такой их странной расстановки. В центре стояла массивная тяжелая лавка, а рядом стояло огромное ведро, полное розог. Сержант молча скинул куртку, бросив ее на ближайший стул, закатал рукава и подойдя к ведру вытащил один из прутов. Пронзительный свист полоснул по ушам собравшихся, а Доусон улыбался.
- Начнем по алфавиту. Тот, чью фамилию называю подходит, называет количество ударов, назначенное инструктором. Врать не советую. Спускает штаны и ложится на скамью. Все просто. А, да, и старайтесь не слишком громко орать, девочки, вас тут не девственности лишать будут, а всего лишь наказывать за невнимательность. - С этими словами сержант снова рассек розгой воздух. - Арно.
Сержант указал молодому человеку на скамью. С первым же кадетом произошла накладка. Молодой человек покраснел и даже топнул ногой.
- Я не собираюсь этого делать. Мы не дети, что бы нас наказывать! Что Вы... - Договорить он не успел. Казавшийся лениво-вальяжным сержант вмиг оказался рядом с бунтарем, первый удар был поддых, второй - в челюсть, и юноша уже лежал на полу, следом, сержант с прежним ленивым выражением на лице скрутил юноше руки за спиной, сдернул с него штаны и нагнул к скамье, ставя его в унизительную позу, да еще и зажал голову Арно между своих колен.
- Не дети, не дети... Было сколько? Двадцать? Это было от Райдера, и от меня еще... тридцать. - Не кричать у юноши не получилось, порол сержант умело и явно был зол, виляния задницей не помогали, держал парня Доусон крепко, а закончив отшвырнул парня прочь и в след ему полетела окровавленная розга.
- Просил же не верещать. И не советую повторять его подвиг. Следующий. Браун. - Бледный и злой длинновязый брюнет молча устроился на скамье, бросив "двадцать". Сержант кивнул, парень не соврал. Досталось  этому кадету существенно меньше, сержант явно бил не с такой же силой, как осмелившегося спорить Арно.
Следующим стал Джонс, до выступления бунтаря он был рекордсменом, и теперь, увидев что такое пятьдесят ударов смотрел на выполнявшего роль экзекутора сержанта с ненавистью. Однако, и здесь было видно, что принятое наказание и бунт наказываются по-разному.
- Робер. - Провозгласил сержант, приглашая последнего из провинившихся кадетов занять свое место на скамье.

+3

35

До ужина скрипели перья и урчали желудки кадетов, а в остальном в жилом корпусе стояла благостная тишина. Каждый корпел над своей легендой – кто, откуда, с кем в первый раз, ну и прочие важные подробности. Рыжий старался, аж все пальцы в чернилах изгваздал, и чем больше старался, тем больше ему нравился Трейсон. Хороший парень. Простой, как медяк.
Изредка он поглядывал в сторону Робера и Фореста. На лице белобрысого читалась глубокая задумчивость и работа мысли, а почерк был куда аккуратнее, чем у рыжего. Ну, да сыну белошвейки и отставного вояки каллиграфический почерк вовсе не обязателен, во и получается, что не зря он в свое время ленился, получая, правда, за это розгами по пальцам.

Кстати о розгах. Это то, что он в первую очередь увидел, войдя вместе со всеми в столовую и сначала решил было, что пороть будут всех. ну мало ли, какие методы у скотины Доусона, может он так командный дух вырабатывает… Однако боженька был добр к сироте горемычному, и задница его не пострадала.
Задница других, правда, страдала, и еще как. Ну как… у кого как. Первому недовольному досталось душевно, остальным – по заслугам. Тех, кому по заслугам, оказалось больше, чем тех, кто стоял в стороне, любуясь на мелькавшие задницы. То еще зрелище перед ужином, но Гриз был небрезглив, а для кого-то может и вовсе картина была не лишена привлекательности.

- Ну, держись, брат, - напутствовал он Робера, когда его выкрикнули для экзекуции.
Числилось за ним вроде немного, десять, не то пятнадцать ударов, но рыжему было интересно, как белобрысый себя поведет.
Про себя рубаха-парень Трейсон решил, что если Робер выдержит этот удар по гордости, значит и все выдержит. А то есть такие нежные души, знаете ли, которым проще снести в морду, чем публичную порку. Надо ли говорить, что такой аристократической утонченности чуйств рыжий был напрочь лишен?

Отредактировано Гриз Грэйт (2017-10-28 11:17:00)

+3

36

До недавнего времени Ивон полагал свою жизнь безупречной. Ему не в чем было упрекнуть себя и он так же верил в то, что всех прочих тоже не в чем упрекнуть. У него был отец, который гордился своим сыном, девушка, в которую он был влюблен с детства… и сейчас, создавая с нуля жизнь некоего Симона Робера, бывший виконт де Лувиньи не столько писал, сколько вычеркивал… Это было не так уж легко, как могло бы показаться со стороны, но все же к ужину он успел. И мрачно усмехнулся. Симон Робер не то, чтобы вызывал у него отвращение…  Был он непритязательным сыном егеря с севера Камбрии, и при необходимости Ивон, выросший там, мог изобразить такой густой акцент, что вряд ли его кто-то понял кроме таких же, рождённых в предгорье Апеннин. Грамоте был обучен сельским священником, умению владеть оружием – соседом-дезертиром, живущим в лесу, в сторожке. Бога Ивон тоже вычеркнул из своей жизни, записав себя в реформаторскую церковь, что, с токи зрения прежнего виконта означало быть безбожником.

Со спального этажа кадеты спустились молча, видимо, не только Ивону пришлось вычеркивать и переписывать то, что было раньше дорого. Но надолго молчания не хватило. У запертых дверей столовой поднялся шум, который все нарастал, и каждый старался перекричать другого. Виконт де Лувиньи поморщился бы от этого шума, но Симону Роберу было все равно. Симон Робер подпирал стену, разглядывая каменный пол, отполированный до блеска множеством подошв. Конец разговорам положило появление капитана Доусона.
Ивону показалось, что рыжий за его спиной шепотом произнес в адрес сержанта что-то до крайности нелестное, но, может быть, он и ошибся.
Как только дверь распахнулась, кадеты ввалились туда предвкушающей толпой, думая, не иначе, как о сытном ужине и замерли.
- Что за дьявол? – прошипел один. – Они нас что, собрались пороть?
Через несколько минут Арно (так все узнали его фамилию) пороли на глазах у всех.
Система оказалась проста. Те цифры, что стояли на доске напротив фамилий, означали количество ударов.
Робер – десять.

И тут бывший виконт и бывший гвардеец понял одну вещь. Если он себе позволит думать, как Ивон де Лувиньи – он пропал. Потому что он не даст подвергнуть себя такому унижению, будет драка, и его, скорее всего, либо убьют, либо придумают еще что-нибудь похуже. Если он будет думать сейчас (хотя бы сейчас) как сын егеря, Симон Робер, то выживет. Симону Роберу доставалось от соседа-дезиртира, да и драки в деревне случались, и наказания за непослушание от священника. И Ивон глубоко вдохнул… словно позволил себе влезть в чужую одежду. Нес лишком чистую и приятную, но это лучше чем ничего. И когда его вызвали, взглянул на Доусона пустыми глазами, в которых не было ничего, заслуживающего внимания.
- Робер. Десять.
Расстегнул штаны, лег на скамью, ощущая под щекой гладкое, горячее дерево.
Он – Симон Робер. Ивон де Лувиньи вернется, когда это закончится.

+3

37

Мик изредка наблюдал за тем как остальные тоже воодушевленные заданием, не стали откладывать его на потом, а торопятся придумать себе новую жизнь. Форест быстро набросал основные тезисы, пытаясь понять кто же он теперь. Он, как и большинство кадетов, понимал, что инструктор не просто так дал это задание что бы дать развернуться фантазии оказавшихся здесь парней. Нет, он, несомненно, будет придирчиво проверять все пункт за пунктом, а значит, ничего не должно вызвать его сомнений и недовольства. Поэтому, следовало уделить внимание деталям и нюансам. И это было увлекательным, настолько, что Мик едва все же не пропустил ужин, спохватившись, когда понял, что остался один в комнате. Однако на ужин он успел. Успел даже раньше - дверь была закрыта, Форест задумался - остаться ждать или все же плюнуть на этот ужин и вернуться к заданию? В животе противно засосало, давая понять, что поесть необходимо. А последнюю точку в колебаниях поставил появившийся сержант.
Ужин их не ждал, вместо еды были... розги. Мик мысленно усмехнулся, убеждаясь, что из всего возможного списка вариантов расплаты за невнимательность у Райдера, выбран был самый унизительный и болезненный.
Начало ознаменовалось некрасивой сценой, а Мик задумался. Сегодня ему повезло, но надеяться, что и дальше будет везти не стоило. Да и... вряд ли местные господа-преподаватели позволят кому-то не пройти все круги приготовленного для них ада, а значит, следовало подумать как ему вести себя. Понятно, что не устраивать такие вот позорные истерики, а принять. Как вести себя Форесту было понятно, вот только самому-то как все это принять и смириться?
Показательная экзекуция встряхнула всех и более никто не нарывался на лишние неприятности. Наконец, последний получил свою порцию и сержант прихватив использованные розги и оставив все остальное на месте ушел, уступив место все тому же изуродованному охраннику, который гаркнул что бы бездельники, коими он называл притихших курсантов, подходили к столу и по-очереди забирали свои порции. Все еще под впечатлением от экзекуции молодые люди тихо и, в основном, молча подходили к столу раздачи, забирали свою миску и чашку и отходили к столам. Уже усевшись и приступив к ужину, постепенно приходили в себя и через некоторое время в столовой снова стоял гул - молодые люди обменивались впечатлениями и мнениями. Кто-то негодовал, кто-то возмущался, кто-то жаловался, кто-то даже призывал к неподчинению, кто-то ухитрялся даже шутить. А кто-то, подобно Мику, просто молча поглощал еду, а закончив, торопился отнести посуду и ретироваться прочь.
Мик не торопился возвращаться в комнату, подумать над заданием можно было и не сидя над бумагой, а, например, смотря на темную воду с мостика, по которой плавали листья.

+5

38

Паскаль был, пожалуй, из постоянного персонала этой "Лесной сказки", как он для себя именовал школу, был самым редким гостем. Точнее, он чаще всех прочих покидал ее. А некоторые и вовсе были лишены такой возможности.
Может, его бы тоже посадили под замок, как и всех прочих, полностью проигнорировав его "требования", которые он выдвинул, которые, по сути, являлись попыткой брыкаться. На самой успешной, но специфика его работы буквально нуждалась в регулярных тренировках. И этот аргумент после двухнедельных "переговоров" приняли к сведению. А заодно и нагрузили другой работой на благо Родины. Но первые недели, когда курсанты-новички только начинали свое обучение требовали присутствия всех учителей.
Все было как обычно, Паскаль устроился на выключенной, но еще теплой плите и через щель, между висящими сковородами и кастрюлями наблюдал за происходящим. Ну да, как же без показательной порки-то? А, если судить, за замотанным лапам, Тедди провернул свой любимый номер. Подменить ему что ли мазь как-нибудь? Хотя, ничего это не даст, мазь лишь предохраняла кожу от лишних повреждений, а боль была той же. Паскаль это уже проверял. А если подменить, то мерзавец быстро поймет чьих рук дело и найдет как отомстить. Сука он мстительная и подлая. И ничего не забывает.
Показательная экзекуция первого дурня закончилась. В этом году сортировка была по алфавиту. Сержант каждый год угадывал кто сорвется и вызывал именно его. Объяснения были разные, каждый раз новые, иногда вот такие банальные, иногда с фантазией. Если для срыва бедолаге нужен был пинок, то скотина Доусон всегда его обеспечивал. Иногда вместе с Райдером или другими. Паскаля тоже как-то привлекали. Подлость, конечно, но а что в этом мире не подлость?
После встряски все пошло своим путем - вызванные ложились, молча терпели, словно провинившиеся школяры, подтягивали портки и занимали свое место. Паскаль еще немного понаблюдал и заскучал. В отличие от этих великомудрых наставников и учителей он не вдавался в личные качества своих учеников - какое ему дело до них и что у них там в душе да на уме? Лишь бы пальцы тренировали. Кстати! Надо сходить забрать посылочки. С подарочками.
Прихватив несколько пирожков, Паскаль пошел искать интенданта. Он, как всегда, был неуловим. Ну, ничего! От Паскаля еще никто не уходил!
Конечно же, интенданта Паскаль нашел и все необходимое было  получено и ждало курсантов в классе. Тут не было парт, зато было множество дверей. На полках громоздились разные шкатулки, коробки, ларчики и футляры, на столах лежали замки и какие-то железки.
Как и накануне им пришлось ждать пока не откроют дверь, но на сей раз лавки для порки и бочки с розгами не было. А был чернявый вызывающе одетый парень, который сидел на столе и в чем-то ковырялся.
- А вот и претенденты на звание "Идиот тысяча семисотого года". Проходите. Садиться не предлагаю - постоите. Меня зовут Паскаль. Для вас, криворукие кретины, я буду учителем, но называть так меня не надо. Не хватало что бы кто-то и правда узнал что вы мои ученики - позора не оберешься. - Наглый парень так и продолжал сидеть. Он указал кривой железкой, которую держал в руках на обстановку комнаты. - Учить я вас буду благородному и тонкому делу воровства и взлома. Требования тут такие же как и на остальных предметах -
или отлично или никак.

Паскаль хмыкнул, показывая что думает о способностях собравшихся получить это самое "отлично".
- Как, кстати, Вам вчерашний аперитив к ужину? Понравился? Мне, конечно, не приятны все эти методы, но...
они действенны, а Доусон берет грязную часть на себя, так что... не обессудьте, ребятки. Будете или делать все как надо или ходить с драными задницами. Начнем с простого. Возьмите вон со стола повязки.

Паскаль указал на стол, где лежали плотные полосы ткани и дождавшись пока все разберут их.  Указал на стол, где лежали разные предметы.
- Посмотрите туда и по моей команде завязывайте глаза. Раз. Два. Три. За-а-вязали! - Наконец, Паскаль слез со своего стола и прошелся проверяя как завязаны повязки, кому-то поправил, кому-то затянул.
- Теперь, все вон за дверь. Повязки не трогаем, когда все выйдете, сосчитаете до десяти и заходите по- одному. Пофигу в каком порядке. Брысь!
Паскаль подошел к столу и переставил несколько предметов. Шум перенесся за дверь, потом дверь снова открылась и вошел один из курсантов.
- Снять повязку. Что изменилось на столе? - Выслушав ответ, вор скривился и дал знак отойти к стене и вызвал следующего. К его приходу он убрал со стола шкатулку и задал тот же вопрос. Один за другим курсанты входили. Снимали повязки и пытались вычислить изменения внесенные рукой вора.
- Ну что же. Как и ожидаемо, ни один не смог выполнить задание. Думаю, объяснять не надо что это означает?
У нашего дорогого сержанта сегодня будет много работы. Внимательность будем развивать, но это еще не все.
Паскаль взял два шарика и бросил их в ближайшего курсанта, тот увернулся.
- А поймать не судьба была? Поднимай. - Еще пара полетела в следующего и так далее, пока все не обзавелись парой небольших шариков.
- Итак, смотрите не мои руки и повторяйте. - Следующие два часа молодые люди в поте лица повторяли за паскалем движения пальцев, к шариком добавились палочки, потом снова шарики.
- Все это забирайте с собой. Не потеряйте, объясняться будете с интендантом если про... те казенное имущество. Тренируйтесь в любое свободное время. А на сегодня, господа, вы свободны. - Паскаль издевательски усмехнулся, сделав насмешливый акцент на слове "господа". И когда все поторопились к выходу окликнул. - И, да, внимательно оглядитесь в комнате. Завтра мы продолжим проверять вашу внимательность. И после этого издевательского напутствия он снова уселся на стол и принялся ковыряться в устройстве.

+4

39

Спал рыжий крепко и сладко, чего нельзя было сказать о тех его однокурсниках, которым пришлось спать на животе. Во избежание. Так что у утру нового дня у бастарда была только одна претензия – оно слишком быстро наступило. Как и у всех, у Гриза уже после нескольких недель в этом богоугодном заведении была только одна мечта – выспаться всласть. Хотя нет, две. Рыжий отчаянно, до ломоты в зубах хотел сладких пирожков со сливовым вареньем. Иногда с кухни доносились вожделенные запахи, но такое лакомство не предназначалось для кадетов, его подавали к преподавательскому столу. Но Гриз пообещал себе, что пирожков он добудет, даже если ему придется взломать дверь кухни… и вот надо же, добрый боженька услышал его молитвы, и рыжий чуть не прослезился от радости, когда понял, чему их будет учить этот чернявый, который учитель, но называть его так нельзя. Ну, нельзя, так не будем, что уж, ученые, знаем.
- Паскаль – тоже ничего себе имя. Не Гиацинт-Дезидерий  какой-нибудь, - поделился он своими размышлениями с Робером.

Урок начался, курсанты загалдели, укрывая глаза повязками. Рыжий, конечно, вознамерился было смухлевать, но Паскаль был, похоже, человеком недоверчивым и лично проверил повязку у каждого. Пришлось спешно поправить свою.
Толкаясь и переговариваясь, наступая на ноги и пихаясь локтями, курсанты вышли, досчитали до десяти и стали заходить по одному. И, увы, не ожидающий такого подвоха рыжий не смог ответить на вопрос. Ладно, ничего, будем стараться лучше. Когда есть ради чего – учеба она легче идет, к тому же Гриз Грейт имел некий опыт взлома буфета своего опекуна с помощью шпильки горничной и последующей поркой. Но печенье он успел съесть, а что не съел – перепрятал…
Затем они тренировали пальцы, а затем были отпущены с богом, живые и даже не покалеченные, счастье то какое.

Пока курсанты выходили из класса, рыжий чуть отстал.
- Разрешите обратиться, господин Паскаль, - гаркнул, вытянувшись и щелкнув каблуками. – Курсант Трейсон, господин Паскаль. Можно ли попросить ваше преподавательство о дополнительных уроках?
Глаза рыжего смотрели преданно и верно, аж до слезы, а лицо было простым и незатейливым, как половая тряпка. Уж он готов день и ночь вертеть эти палочки и мячики... Потому что все самое ценное в этом благостном месте держат под замком, а живое воображение рыжего уже унеслось дальше кухни с пирожками, аж до медицинского корпуса, где тоже было чем разжиться.

+3

40

Откуда рыжий вытащил своего Гиацинта-Дезидерия  Ивон не знал. Трейсон  вообще был похож на захламленный шкаф, что там есть и откуда – не вдруг и разберешь.
Спал Ивон плохо, плавая в каком-то мутном полубреду, но утренняя пробежка помогла прийти в себя, а мелкий моросящий дождь помог обрести здоровую злость, которая, как бывший виконт подозревал, сегодня ему понадобится. Вчерашний день многое объяснил де Лувиньи, и надеяться, что день наступивший будет много легче – не приходилось. Поэтому он с мрачной задумчивостью смотрел на дверь кабинета, и, признаться, был очень удивлен тем, что увидел, когда дверь эта открылась.

Удивлен, и несколько обескуражен. Воспитание и происхождение молодого человека предполагали отвращение ко всему нечистому и нечестному, и прежде всего, к воровству. Он даже чуть не развернулся и не вышел вон, но голос в голове, который вполне мог принадлежать Симону Роберу (только говорил он отчего-то с похабными интонациями рыжего) напомнил, что его ждет за дверью. Ничего не ждет. У него нет дома, нет семьи, нет денег. Даже одежда на нем была чужой. И куда мы пойдем, такие гордые?
И он остался, понимая, что, наверное, не будет самым успешным учеником у этого Паскаля…
Но, не смотря на мрачные мысли, урок прошел довольно быстро.

Рыжий отстал и в дверях Ивон неожиданно столкнулся с Форестом.
Со вчерашнего дня они так и не разговаривали, Форест явно дал понять, что в собеседниках не нуждается. Но что-то толкнуло бывшего виконта спросить:
- Ну и как вам такое занятие?
Бог знает, что он хотел услышать.  Может быть, что не только ему не в радость мысль, что придется учиться воровству, а потом, наверняка, воровать.
«И убивать», - услужливо подсказал голос в голове.
«И убивать», - согласился Ивон. Но убивать – это другое… Хотя, другое ли?

+3

41

Закрытые двери после вчерашнего представления в столовой Мика нервировали. Судя по репликам, не его одного. Курсанты обменивались мнениями и впечатлениями, Форест же, по-прежнему не видел никакого смысла присоединяться к разговорам. Лично к нему никто не обращался, и слава Богу. Наконец, с боем часов охранник открыл двери. Мда... Чего он ожидал увидеть? Мик не знал, скорее всего фехтовальный зал или тир или что-то еще. Расписание содержало только имена преподавателей и номер аудитории. Названий предметов как-то не указывали, видимо, преподаватели составляли свои программы исходя из своих резонов.
Форест, как и остальные принялся оглядываться. Через несколько минут все стало на свои места, особенно, после пояснений их очередного наставника. Наглый хамоватый парень, явно из низших слоев общества, не имеющий никакого представления о правилах хорошего тона, все объяснил. Вор? Ну, а что? Логично. Как добираться до секретных сведений, если они под замком? Сломать замок и выкрасть. Или побеседовать с нужным, но уклоняющимся от беседы человеком? Проникнуть к нему в дом и найти способы вызвать на откровенность.
Повязки? Ах, да, Честертон вспомнил как кто-то из офицеров рассказывал о таких способах тренировки внимания и памяти. Вот только рассказы и знание о существовании такой методики нисколько не могло помочь на практике.
- Посмотрите туда и по моей команде завязывайте глаза. Раз. Два. Три. За-а-вязали!
Что можно было запомнить за эти несколько секунд? Мику даже представить это было сложно, но он повиновался, затянул повязку, а потом, на ощупь, стараясь не споткнуться, вышел из комнаты. На сей раз его наблюдательности и внимательности, которые до сих пор он полагал, отличными, не хватило для того что бы выполнить задание безошибочно.
- Ну что же. Как и ожидаемо, ни один не смог выполнить задание. Думаю, объяснять не надо что это означает?
У нашего дорогого сержанта сегодня будет много работы. Внимательность будем развивать, но это еще не все.

Форест мысленно скривился, перспектива оказаться посреди столовой с голой задницей, когда на тебя будут все пялиться совершенно не радовала. И от того, что это становилось неизбежным легче не становилось, наоборот. Оставалось только попытаться не думать о предстоящем позорище. Такими темпами они скоро все будут на занятиях стоять, потому что не найдут сил сесть.
Упражнения требовали лишь механического выполнения и сосредоточение на четкости выполнения только мешало, поэтому ничто не мешало Мику думать о своем. Это не лекция Райдера, где следовало ловить каждое слово.
- Все это забирайте с собой. Не потеряйте, объясняться будете с интендантом если про... те казенное имущество. Тренируйтесь в любое свободное время. А на сегодня, господа, вы свободны.И, да, внимательно оглядитесь в комнате. Завтра мы продолжим проверять вашу внимательность.
Мик старательно огляделся, в попытках запомнить обстановку, но уже с тоской понимал, что завтра будет то же самое, вряд ли удастся выполнить задание этого представителя преступного мира, ставшего их учителем и получившим власть над теми, кто раньше стоял на несколько ступеней выше его. Теперь же... теперь они упали на дно. И глубина падения наглядно была продемонстрирована этой ситуацией - презренный вор, обитатель дна, отдает приказ выпороть их, подобно бродяжкам. А им остается стиснуть зубы и принять все, как есть. Принять или погибнуть. У Мика не было иллюзий, что у них есть выбор, что отчисление даст еще какой-то шанс, нет, они покойники вне этой школы и ими станут, стоит попытаться  рыпнуться.
- Ну и как вам такое занятие?  Мик остановился и повернулся к Роберу. Так или иначе не стоило больше бежать от действительности, сам он не собирался ни кому навязываться, но и отказываться от предложенного общения более не собирался.
- Познавательно. И полезно. Вряд ли кто-то из нас когда-то мог получить подобные знания и навыки в нашей прошлой жизни. А в новой, если хотим ее все же прожить, а не закончить еще более плачевно, чем предыдущую,
оно очень пригодится. Что-то мне подсказывает, что уроки у месье Паскаля нам пригодятся намного больше, нежели уроки месье Доусона.
- Мик подавил вздох сожаления. В той прошлой жизни, когда он готовился к обучению и работе разведчика он знал, что многое для "белой кости" выполняют рабочие лошадки - агенты, простые и чья задача всякая грязная работа. Он и помыслить не мог, что ему и придется стать этим скарабеем, копающимся в дерьме ради того, что бы "нормальный" разведчик сделал свое дело и не спалился на проникновении куда-то или краже и не был при этом схвачен или убит. Воровать, убивать, попадаться и умирать будут они. И остается только максимально приложить усилия что бы не попасться и не умереть. Максимально долго.

+2

42

Кабинет господа курсанты покидали неторопливо,пытались запомнить, как им и приказали. Словно можно за один день научиться, и жадно так изучали, так будто надеялись надышаться перед смертью. Нет, дорогие мои, не надышитесь. И не запомните и половины. Потому что не знаете еще что надо запоминать и как. Ничего. Сержанту разминка, а Вам - урок. Можно сказать совместная с Райдером практика у нас такая. Некоторое время я обеспечу вам, неженки, ежевечерние процедуры. Ну, он, конечно, тоже добавит, не без этого. Наконец все вымелились прочь. Ан, нет, не все. Паскаль поднял голову от своего занятия и посмотрел на рыжего парня, мол, говори уж, чего хотел.
- Разрешите обратиться, господин Паскаль,Курсант Трейсон, господин Паскаль. Можно ли попросить ваше преподавательство о дополнительных уроках?
От крика и демонстрации всей этой показной военщины вор скривился, а услышав вопрос усмехнулся и слез со стола. Обойдя парня вокруг он взял кисть курсанта Трейсона в свою руку и стал изучать пристально и дотошно. Закончив изучение выпустил ее, и с кислой миной устроился обратно на столе.
- Зачем тебе это надо, курсант Трейсон? Только не ори как оглашенный? И не ври. Сразу предупреждаю, соврешь, неделю Доусон из твоей задницы будет делать отбивную. Так, зачем? - Паскаль пристально посмотрел в лицо наглеца.

+5

43

Не орать – легко. Не врать – сложнее, гораздо сложнее, потому что врал рыжий вдохновенно и с любовью к этому древнейшему искусству. Нет, не то, чтобы Трейсон совсем не говорил правды, хотя бы раз в день с ним такое случалось. Но с правдой все тоже не просто, надо знать, кому ее говорить, и зачем.
Вот это бастард и пытался решить, честно глядя в глаза Паскалю. То, что этот чернявый поймет, если ему соврет, Гриз почти не сомневался. Почти, потому что очень верил в свои таланты и способности. С другой стороны, правда, она сближает. Правда не факт, что за правду он не получит сверх обещанного, и из его задницы сделают не отбивную, а очень мягкую отбивную…
- Ничего противозаконного, мамой клянусь, - хмыкнул он, перестав изображать себя бравого вояку и сразу став похож на себя, то есть на шкодливого и блудливого кота, который рад стянуть то, что плохо лежит, а что хорошо лежит – понадкусывать.
- Просто мы тут поспорили с ребятами, что я на кухню пролезу. Вот я и подумал, чего в закрытую дверь ломиться, если ее можно открыть, а?
Сказать совсем уж правду, про охоту за пирожками, рак бы на горе от свиста подох, а так, вроде и не соврал, н чуть приукрасил. Спор – благородное дело, разве нет? Здоровая конкуренция между учениками должна поощряться, а самые-самые – вознаграждаться за эту, как их, отвагу и смекалку.

+4

44

- Ничего противозаконного, мамой клянусь
На это заверение Паскаль рассмеялся и отсмеявшись совершенно серьезно поинтересовался: "Если ничего противозаконного, так чего же ты ко мне приперся?"
Пояснение не заставило себя ждать. Паскаль выслушал это объяснение и впал в молчаливую задумчивость. Не то что бы он распознал ложь или почувствовал там что-то сверхестественным образом, просто знавал он таких типов, как этот наглец.
- И какова ставка? - Наконец, словно это было самым интересным проговорил вор, а молчание было обусловлено размышлениями не тему - а что лично он, Паскаль, сможет поиметь с этого. Ну, например, какую долю от выигрыша получит. А затем, дождавшись ответа усмехнулся и задал следующий вопрос: "А с кем поспорил?"  Затем снова спрыгнул со своего стола, приобнял рыжего за плечи и повлек к дверям.
- Ну, вот сейчас пойдем проверим. Не то, что бы меня интересовали ваши детские игры и споры, но... - Паскаль усмехнулся, достаточно было посмотреть на морду рыжего, что бы понять - чутье опытного вора не подвело. Ну что же, ты сам, мальчик напросился.

Отредактировано Паскаль (2017-10-29 11:08:35)

+4

45

Ставки. Эх, твою ж кавалерию, об этом рыжий не подумал. Даром что вчера весь вечер убил, выдумывая в деталях свою фальшивую биографию. Осторожнее надо быть. Внимательнее, Гриз. Еще внимательнее. Теперь, конечно, отступать было поздно и пришлось соображать быстро и врать решительно.
Деньги сразу отпадали. Не было у кадетов денег и личных вещей не было. Нет, конечно тем, кто выживет и перейдет на следующий курс, вроде как полагалось даже какое-то жалованье, но вряд ли его хватит на то, чтобы напиться как следует больше одного раза. Да и дожить еще надо… а с этим у Трейсона была небольшая трудность, скотина Доусон его и так невзлюбил, если еще этот Паскаль невзлюбит – вообще кранты.

- Так с Робером поспорил, - отбрехался он. – Дружок он мой будет. А поспорили – так ни на что особенное. Если я спор выиграю – он мою неделю полы мыть в дортуаре себе берет, а если проиграю – я его. Я ж говорю, господин Паскаль, ничего такого.
«Ничего такого» было написано на роже рыжего крупными буквами.
На роже господина Паскаля такими же крупными «Не верю».

Бастрад осознал, что, похоже, нарвался, и по-крупному. Непоротая задница подозрительно зачесалась – плохая примета среди курсантов.
Хотя, хороших примет у курсантов не было. Что черная кошка, что дождь при солнце, что рассыпанная соль – все к муштре и порке. Хотя, вот если бы скотина Доусон и все здешние учителя-благодетели разом шеи себе свернули, рыжий бы без сомнения счел, что это к добру.

+4

46

До этого момента Ивон де Лувиньи не задавался вопросом, кто такие и откуда его невольные товарищи по этой странной лесной школе. У Трейсона об этом можно было спрашивать только в одном случае, чтобы послушать, как он будет врать и не поверить ни единому слову. Мик Форест , вернее, то, как он держался, то, как говорил, похоже, тоже спустился в эту преисподнюю откуда-то из парадных гостиных, где речь размерена и изящна, манеры учтивы и сдержаны. Конечно, сейчас это не имело никакого значения. Тут они все равны, но все же бывшему виконту захотелось ненадолго задержаться возле Фореста. Просто, чтобы не забыть так скоро, кем был он сам.
Возможно, если когда-нибудь он станет чем-то иным, будет легче. Если станет.

- Меня больше пугают уроки Райдера, если уж на то пошло.
В коридоре стоял гул от голосов, и можно было не тревожиться о том, что кто-то услышит и донесет. Доносчики были и среди гвардейцев, так отчего им не быть среди кадетов. В гвардии доносили тайно, все же какое-никакое понятие дворянской чести вынуждало стыдиться таких неблаговидных поступков, здесь кадетов ничто не сдерживало. Все они мертвецы, в прошлом и будущем, а у мертвецов чести нет.
Ивон задумчиво взглянул на руку, которая после вчерашнего урока быстро приобретала обычный вид. Так, краснота на ладони, но к вечеру наверняка сойдет.
- Хотя, выбора у нас нет, - Ивон невесело усмехнулся. – Только стать тем, что из нас захотят сделать. Наши желания значения не имеют.

Собственно, на этом краткий порыв откровенности можно было и заканчивать, но впереди, возле лестничного пролета завязалась драка.
Такие драки вспыхивают внезапно, на пустом месте, и потом никто не может вспомнить, кто зачинщик. Оно просто случается. Двое сцепились, разбивая в кровь кулаки и лица, выплескивая весь страх, всю злость… Остальные, столпившись кругом, подбадривали криками, отпускали шуточки. Тот, кого вчера выпороли сильнее всех – Арно, наконец, сгреб своего противника и сбросил его с лестницы.
Послышался вскрик, отвратительный хруст… и несчастный так и остался лежать на ступенях с неестественно вывернутой шеей. Изо рта текла кровь.
- Господи спаси нас и сохрани, - ахнул кто-то. – Да он мертв…

+3

47

- Меня больше пугают уроки Райдера, если уж на то пошло.
Мик улыбнулся.
- Меня они просто пугают. Учитывая такое впечатляющее начало... - Форест поднял ладонь и поправил покосившуюся повязку, молодой человек предпочел с утра опять забинтовать руку и поберечь, кто знает что нового и увлекательного придумают их учителя и наставники, да и отжиматься от грязной земли лучше если между грязью и раной находится повязка.
Ивон тоже посмотрел на свою ладонь, видимо, вызывал инструктор Райдер у них схожие эмоции и ассоциации.
- Хотя, выбора у нас нет, Только стать тем, что из нас захотят сделать. Наши желания значения не имеют. Форест, словно еще вчера не хандрил, не желая никого видеть и слышать, решительно мотнул головой.
- А вот тут я совершенно не согласен. Выбор есть всегда. И сделать из меня что-то против моей воли никому не удастся, если из нас что-то и сделают, это будет означать, что мы приняли это и согласились! - Негромкий голос Мика приобрел силу. Он сам не ожидал что эти упаднические настроения, еще вчера вполне разделяемые самим Форестом, но озвученные кем-то другим и услышанные со стороны так заденут его и станут еще одним побудительным толчком.
А, правда, чего это я? Ах, бедненький! Ах, несчастненький! Обидели крошку! Оболгали злые дяди! Тьфу ты! Противно смотреть! Тоже мне! 
Мик почувствовал как закипает злость на самого себя, как стыд за собственную слабость и, да что уж там, трусость, обретает физическое воплощение. Не опозориться помог какой-то шум со стороны лестницы.
- Господи спаси нас и сохрани, Да он мертв…
- Не лезьте. Без Вас разберутся. - Негромко на грани слышимости проговорил Мик. Он принял для себя решение в эти доли секунды. Вспышка откровенности с Робером прошла, он усмехнулся, достал исписанные вчера бумаги с новой биографией Мика Фореста и подошел к камину в соседней комнате и бросил их туда. Не задерживаясь посмотреть на произошедшее, молодой человек направился в комнату для занятий и ближайший час посвятил написанию нового Мика, невольно отметив для себя, что пропускать обед начинает у него входить в привычку.
Когда последние строки были дописаны и излишки чернил собраны, Форест с легкой улыбкой  откинулся на спинку стула.

+1

48

Так с Робером поспорил, Дружок он мой будет. А поспорили – так ни на что особенное. Если я спор выиграю – он мою неделю полы мыть в дортуаре себе берет, а если проиграю – я его. Я ж говорю, господин Паскаль, ничего такого.
- Ну, раз ничего такого, то и нечего дергаться. А проверить мне долг велит. Подтвердит твой белобрысый дружок твои слова, так мы и обсудим вопрос с дополнительными уроками... - Паскаль продолжая обнимать своего потенциального ученика за плечи влек его к двери. - Ну, а если не подтвердит... Он же твой дружок? Да? Значит,
делить горе и радость вместе положено? Так? Да? Вот и поделитесь... радостью...

Паскаль премерзко ухмыльнулся одной стороной лица. Предмет их обсуждения разговаривал с еще одним курсантом, но к моменту когда Паскаль добрался до него, разговор закончился сам собой, где-то вдали началась какая-то суета, и, видимо, белобрысый тип, у которого поперек лба было написано "благородный дворянчик, в жизни толком не соврал и максимум, что украл - конфеты из буфета в 5 лет, а потом неделю ходил стыдился, а потом признался", торопился к центру событий, как же! Что-то происходит, а он туда свой нос напудренный не сунул! Одна радость, что тут все эти лощеные хлыщи лишены своих вонючих игрушек!
- Курсант Робер. Стоять! Два вопроса. Отвечать быстро и без задержки. Вопрос первый: о чем вы поспорили с курсантом Трейсоном? Учитывая что споры между курсантами запрещены. Второй вопрос - какая ставка спора? - Паскаль напустил на себя гневный вид и резко развернул Трейсона, которого удерживал за плечо к себе лицом, не давая подать никаких знаков и продолжил смотреть испепеляющим взглядом на Симона.
- А то будет он мне тут врать, что никаких споров не заводил! - Словно для себя и Трейсона пробурчал Паскаль и стал ждать ответа.

+2

49

Один из старших офицеров тайной полиции не мог себе позволить праздное времяпрепровождение в лесной глуши, когда его присутствие требуется в десятке других мест. Но Дюк взял за правило первую неделю в начале занятий новой группы проводить в стенах школы.
Привычку же Дюка внезапно вырастать из тени там, где происходит что-то из ряда вон и требующего его вмешательства, передавали из уст в уста и в дворцовых коридорах и в гвардейских казармах и в мрачных лабиринтах Альканара.
- Господи спаси нас и сохрани, Да он мертв…
- Господа курсанты, вам нечем заняться? Это легко исправить. - Дюк окинул цепким взглядом всех собравшихся, безошибочно вычленил виновника, на сбитых костяшках которого была свежая кровь и чье лицо хранило следы недавней драки.
- Курсант Арно? - Словно он мог забыть кого-то из своих "крестников",  переспросил офицер и получив утвердительный ответ кивнул виновнику. - Следуйте в мой кабинет. А здесь все убрать.
Последовала небрежная команда дежурившему солдату в такой же, как и у курсантов форме без знаков различия.
Дорогу до кабинете проделали молча, и только когда за мужчинами плотно закрылась дверь, Дюк бросил курсанты салфетку и указал на таз с водой. Пока Арно приводил себя в порядок, офицер прошелся по комнате, изучил пейзаж за окном, и только когда плеск воды и шуршание ткани за спиной стихло, развернулся.
- Садитесь. - Дюк указал на неудобный жесткий стул, а сам присел на край стола. - Интересный выбор решения проблемы, месье Арно. Вы специально решили снова нарваться? Вам понравилось вчерашнее наказание?
Кстати, я доволен, сержант назвал Вас занозой и истеричной выскочкой.

Дюк усмехнулся, показывая, что оценил актерские способности агента.
- Теперь же я удивлен. Вы решили доказать, что готовы на все? Это единственное объяснение которое я нахожу для такого решения данной Вам задачи. Ваш хм... проступок не останется безнаказанным. - Дюк усмехнулся. - Но так как задачу Вы решили, то я готов предоставить Вам выбор. Вы можете вернуться к прежней работе, здесь мы Вас просто отчислим. А можете продолжить практику, но... Вы должны понимать последствия и развитие ситуации...
Дюк сложил руки на груди и пристально вгляделся в глаза того, кого теперь называли Луи.

+3

50

Паскаль

Когда ему в спину донеслось «курсант Робер», Ивон не сразу понял, что сейчас обращаются к нему. Не привык еще к новому имени, но, конечно, это вопрос времени. Не исключено, что не только привыкнет, но и забудет то, что дали при рождении.
За плечом месье Пскаля маячила физиономия рыжего. Физиономия была загадочная донельзя, кроме того, похоже, Трейсона одолел нервный тик, потому что правый глаз у него судорожно дергался. Но это прекратилось, когда преподаватель развернул рыжего лицом к себе, и до Ивон внезапно понял весь комизм ситуации.
Хотя, учитывая кто они и где – скорее трагизм... А ведь Форест предупреждал его держаться подальше от Трейсона, и был прав… Но бросить товарища вот так откровенно – это было не в характере де Лувиньи.

- Не помню, господин Паскаль, - попытался увильнуть он, не обременив свою душу грехом лжи. – Право слово, как-то уже из головы вылетело. К тому же курсант Трейсон не всерьез предлагал, как мне показалось, а шутил.
Господи, знать бы еще, что такого наговорил курсант Трейсон преподавателю. Но Ивон не знал, и, увы, даже не догадывался. Догадывался только, что с рыжим им следует очень обстоятельно поговорить, когда все закончится.
К телу, лежащему на ступнях, подошли двое из охраны, накрыли его дерюгой и унесли, еще двое заломили руки Арно и повели куда-то. Отчего-то Лувиньи казалось, что бунтаря и смутьяна они больше не увидят.
Забегая вперед, можно отметить, что в этом бывший виконт ошибся.

+2

51

Как только они вышли из кабинета в коридор, рыжий сразу понял, что что-то случилось. Дурное. На это у него было чутье, на всяческие неприятности. И бастард только порадовался, что это «что-то» случилось в его отсутствие. То есть, как ни крути, а хотя бы в этом он точно не виноват.
А его преподавательская милость Паскаль начал допрос Робера. И такое у белобрысого было лицо… рыжий чуть не закашлялся. «Да соображай же ты скорее», - взмолился про себя.
В том, что Робер его не подставит, Гриз почти не сомневался, больно честен, себе же во вред.
Его подмигивания и прочие авансы явно опытный Паскаль прервал, и рыжему опять пришлось сделать морду тапком.
- Вот, видите, - облегченно вздохнул он, когда белобрысый все ж разродился. – Все как я говорил. Просто Робер уже слегка подзабыл.
Ну, подзабыл, и что? Со всеми бывает.
Между тем, толпа курсантов расступилась, и Гриз увидел то, что видеть бы не желал. Первый труп. На лицах сокрусников рыжего читалось понимание, что этот труп не последний… Может быть, пора всерьез задуматься о побеге? Все же лучше быть живым, чем мертвым.

+3

52

- Жаааааааль, жаааааааааль... - Паскаль поджал губы и покачал головой.  - Вот и зачем склероз свой ранний сюда-то приплели?
Вор доверительно обнимал за плечи теперь обоих парней.
- Понимаете, так огреб бы ты, рыжий, за вое вранье что заслужил и все. Но тебе понадобилось выкручиваться и втянул ты в свою историю своего дружка. Следишь за моей мыслью? - Паскаль уволок обоих парней обратно в свою вотчину. - Втянул ты его, значится, и в итоге, как я намекнул, огребете напару. А ведь мог пойти на попятную [b]признаться, что соврал и получить свое один. Но, такие как ты не умеете честно отвечать за свои поступки. [/b]
Паскаль отпустил рыжего и поставил перед собой его блондинистого дружка.
- Ну, а ты? Врать ты пока нормально не научился, так зачем пробовал? Да еще и нашел такую идиотскую отговорку? Ладно, врать не умеете, но любите, сдал бы я вас обоих с этой бедой Райдеру - пусть разбирается, это по  его части. Но про память-то зачем??? 
Повторно взвыл вор и оттолкнул Робера прочь от себя.
- Развитие вашей памяти это моя забота. Как и внимательности, а оказывается у меня на курсе два склеротика-маразматика, которые забыли о чем говорили вчера или сегодня... Ну, и что мне с вами делать? Пороть-то это понятно. Вон твой друг-приятель расскажет в какую аферу он вас обоих втравил, но розги и плети память-то не разовьют... - Паскаль в задумчивости прошелся по комнате, затем достал какую-то книгу и усмехнулся.
-  А вот она! - Книга была написана знакомыми буквами, но слова которые складывались из знакомых букв были ни на что не похожи. - Тебе четные, а тебе нечетные страницы. По одной к каждому занятию.
Паскаль поочередно тыкнул пальцами в грудь сначала Ивону, потом его приятелю.
- После урока будете задерживаться и наизусть читать выученное. Каждая ошибка... ну, допустим, пять ударов... нет, розги тут не подойдут, пусть будет плеть, а то итак за вранье Трейсона расплачиваться всю неделю. Надеюсь, на других занятиях будете внимательнее, а то такими темпами до конца этой недели и не доживете. А ты...
Паскаль с издевательской усмешкой посмотрел на врунишку.
- После ужина придешь. Получишь свои дополнительные занятия... если сговоримся о цене. А теперь, пошли вон! Мне еще надо Доусона найти объяснить ему за что вам такие подарки! - И вор-наставник выпихал ученичков прочь.

+3

53

Дюк Дьюэйн

Как и многие, Арно благословил тот день, когда обучение в школе осталось для него позади. Таково уж свойство человека, думать, что впереди его ждет что-то лучшее. А иначе и жить было бы незачем.
Дальше им предстояло учиться жить под новыми именами, некоторым – с новыми лицами (мало кто закончил школу без живописного набора шрамов). Предстояло это и Луи Арно.
Два года пролетели незаметно. Не все было легко, но Арно старался. Действительно старался, и старания его были замечены. Состоялась доверительная беседа с месье Дьюэйном.
Месье Дьюэйн напомнил ему о школе, о том, сколько сил вкладывают преподаватели в учеников и как трудно отделять зерна от плевел. О том, что не все годятся для той работы, к которой их готовят. И предложил помочь. Именно предложил, а не приказал, и сердце Прно наполнилось чем-то вроде гордости и признательности за доверие. Предложил вернуться в школу, затесаться в толпу первокурсников. Сеять недовольство и панику. Подталкивать к поступкам безрассудным и неосторожным. Подслушивать. Подглядывать. Знать все и про всех.
А еще, если понадобится, убивать.
Курсанты, разумеется, должны были принять его за «своего», чему способствовал моложавый вид Арно. Успех – вторая ступень, внедрение под прикрытием, засчитана. Провал… Ну, об этом можно было и не говорить вслух, Дьюэйну достаточно было и взгляда.
Луи согласился сразу же.

В кабинете Дюка Дьюэйна его ждал таз с водой и салфетки, и Арно благодарно кивнул. Сбитые костяшки пальцев тут же защипало, да и ссадины на лице следовало промыть, а то кровь запечется – мало приятного.
- Я бы сказал, сержант Доусон вкладывает в свою работу всю душу.
Арно сел на край стула. Дернул плечом,  вспоминая о порке. Не первой, далеко не первой.
- Я выбрал такой способ решить поставленную передо мной задачу, месье Дьюэйн, как раз исходя из возможной необходимости остаться здесь и далее. Несчастный случай во время драки – тяжкая провинность, но после наказания курсанты будут доверять мне еще больше. А это важно.

Предложение Дюка Дьюэйна оказалось для Арно неожиданностью. Но это, как раз, было в духе месье Дьюэйна – удивлять. Поэтому Арно отбросил удивление, как нечто, к делу не относящееся. Этому его тоже научили здесь, в школе.
- Благодарю за возможность выбора, но готов продолжать там, где вы сочтете мое присутствие более полезным.
Они все здесь инструменты, и молодые курсанты, обсуждающие сейчас смерть товарища, это поймут. Скоро. Луи Арно тоже инструмент, и будет делать то, что от него потребуется. Без садистского удовольствия, но и без угрызений совести.

+2

54

Паскаль, Гриз Грэйт

Честное слово, Ивон был, как никогда близок к тому, чтобы по-простому, незатейливо съездить по физиономии рыжего кулаком. Потому что заслужил. Но, конечно, глупо было бы делать это при преподавателе, поэтому бывший виконт только опустил голову, рассматривая вытертые плиты пола и свои сапоги. Господин Паскаль, кстати говоря, был кругом прав. Ему следовало сразу же заявить о том, что к авантюрам Трейсона он касательства не имеет. Но отголоски прошлого - будь они прокляты – не позволяли так поступить. И, несомненно, рыжий об этом был прекрасно осведомлен.
Хотя, наверное, подумал бы десять раз, знай о наказании.

Бывший виконт с изумлением взглянул на книгу. Тут же сжалось что-то от тоски по библиотеке в отцовском замке, но Ивон запретил себе об этом думать. Прошлое заполняло собой могилу, вырытую для него же…
Буквы были знакомы, слова… слова не имели никакого смысла, но все же, молодой человек мог поклясться – смысл в этом был!
- Что это? – невольно заинтересовавшись, спросил он у  месье Паскаля. – На шифр не похоже… Тайнопись? Но разве такое трудно разгадать? Это же подмена, да? Если знать ключ, то все станет понятно?

Ивон как-то забыл о наказании, о том, что еще четверть часа тому назад считал чуть ли не унижением для себя уроки этого человека. Дьявол, он даже о мертвеце на лестнице забыл. Теперь его манила своей тайной эта книга. Паскаль ушел, не ответив на вопросы, и бывший виконт забрал книгу у рыжего.
- Ты мне должен, - холодно предупредил он. – Очень сильно должен. И не думай, что я об этом забуду.

Отредактировано Ивон де Лувиньи (2017-11-03 19:50:26)

+2

55

Ивон де Лувиньи,Паскаль

Ну что тут скажешь, и Юлий Цезарь терпел поражение, и Александр Великий… так что Гриз Грейт был в хорошей компании нынче. В почетной. Это его немного утешало и он смог даже убедительно выдать покаянное:
- Простите, месье Паскаль, больше не повториться!
Если бы за каждое «больше не повторится» рыжему давали медную монету, он бы уже был богаче короля..
На книгу он взглянул с затаенным ужасом. Всякая письменная наука давалась ему с трудом, за что в детстве бастард частенько бывал бит своими воспитателями. Говорят, те, кто зачат в блуде, берут от родителей лучшее, ну так черта с два. Невзрачную внешность он взял от отца, а вот склонность к вранью, которую не выжечь, не вытравить – от матери. Но, как говорится, что есть, с тем и пляшем.

Паскаль ушел, и рыжий решил, что, была не была, а вечером он придет. Вдруг и правда удастся о дополнительных занятиях условится. Понятно, что не за просто так. Но дело в том, что надо было уже решать. Бежать отсюда, или оставаться, принимая правила игры.
- Ну, прости, - поднял он руки, демонстрируя Роберу чистосердечное раскаяние. – Виноват. Не со зла, а потому что дурак. Не подумал, что Паскаль этот такой хитрый хорек, сразу имена потребовал назвать, а кого я кроме тебя назову? Да меня тут каждый с радостью подставит!
Толпа кадетов расходилась. Да и не было особо времени у них на разговоры, скоро следующий урок. Арно увели… туда ему и дорога.
- Буду должен, спору нет… хочешь – в морду мне дай, ежели естество требует. Но все равно, Робер, спасибо.
На том и порешили.

+2

56

- Я бы сказал, сержант Доусон вкладывает в свою работу всю душу.
Дюк одобрительно кивнул.
- Такова особенность работы в разведке и тайной полиции в целом. Ты или вкладываешь в свою работу  все душу, отдаешь всего себя или стоит задуматься о другом поприще.
Объяснение офицер принял и кивнул, на несколько мгновений задумавшись.
- Мне нравится Ваш подход, месье Арно. Человеку нашей профессии важно уметь не только выполнять все, чему учат наставники, не только получать информацию любыми способами, но и уметь жертвовать собой. А еще сопоставлять цену.
Дюк даже не покосился на свои руки, привычно затянутые в черные перчатки. Сейчас, стараниями Камбрийских целителей и при помощи бесценных зелий Боргезе необходимости скрывать чудовищные шрамы не было, но Дюк носил перчатки уже по привычке, это стало своеобразной частью образа правой руки полковника Делорма. Сейчас уже почти никто и не помнил причины, заставившей офицера Дьюэйна натянуть перчатки. Дюк же помнил. Нет, не потому что пережитое оставило глубокий след в душе, нет, он просто помнил и хранил в своей памяти это дело, словно в архиве, наряду с делами прочих сотрудников.
- Вам часто придется выбирать пожертвовать кем-то из агентов и спасти себя и ту информацию которой владеете или подставить себя, зная что это поможет выполнить задание. И Ваш поступок говорит о том, что Вы готовы к такому выбору и готовы его сделать и принять. Наказание, конечно, это не пытки врагов и не мучительная смерть, но не сильно будет отличаться. - Дюк говорил без привычной многим насмешки, напротив, тон был ровными даже одобрительным, может, даже, в какой-то степени, доверительным. И предоставленный выбор не был ловушкой. Агенту предстояло сделать выбор - остаться, как и прежде, простым агентом без шанса повышения, второй раз таких предложений не делают, или рискнуть, заплатить за возможность перейти на новую ступень высокую, очень высокую, цену, но изменить свою судьбу. Из разряда "разменных монет" и "марионеток" стать тем, кто управляет этими марионетками. Пусть, не сразу, но такой шанс ему давался.
- Благодарю за возможность выбора, но готов продолжать там, где вы сочтете мое присутствие более полезным.На этот раз Дюк усмехнулся откровенно.
- Вы, месье Арно, пройдоха. Что же это меня тоже устраивает. Значит, останетесь здесь. А завтра утром послужите курсантом наглядным уроком и пособием. Вы можете идти, думаю, Вам не надо объяснять насколько подавленным и несчастным Вам полагается выглядеть после того, как Вам объявили Ваше наказание и отправили учиться дальше. Что же касается приговора: сто ударов плетью. Выдержите. У Вас выбора нет. И трое суток останетесь у столба. Во дворе. Заболеете - у нас хороший лазарет. А когда с месье Райдером начнется практика по отработке техники допросов Вы займете место учебного пособия наравне с отчисленными ранее курсантами. Все.
Более не задерживаю.

Дюк подвинул к себе ранее отставленные папки, давая понять, что разговор окончен.

+2

57

Кто-кто, а профессиональный вор с квалификацией Паскаля отлично знал, что даже для поддержания формы необходимы постоянные тренировки, а Паскаль не был из тех, кто способен останавливаться на достигнутом, поэтому тренировался постоянно. И его регулярные отлучки, поощряемые Дьюэйном, были необходимостью. Кроме выполняемых для их затерянной в лесу школы заданий, Паскаль можно сказать, работал на свой кошелек. Вот и на днях он вернулся с очень и очень ценной добычей. Оставалось радоваться, что ему есть куда спрятаться и его следа никто не найдет. Вор по имени Иголка, чьего настоящего имени не знал никто, включая самого Иголку казнили десять лет назад, отрубив прямо на площади правосудия обе руки и оставив истекать кровью. Так что кого сейчас ищут, сбившись с ног все воровские кланы Сантарины так никак не покойного Иголку. Да и что уж там, иголка был щуплым пареньком с невыразительной внешностью, что бы было легко пролезть хоть в игольное ушко, точнее, в дымоход или вентиляционное окно, а потом затеряться в толпе. Сейчас же сидящего на столе мужчину никак было не назвать невзрачным щуплым пареньком.
Объективная цена вещицы в руках Паскаля была, пожалуй, не велика. Отнеси он ее скупщику - и сотни золотых не дадут. Хотя... пообещают дуть больше и тут же свяжутся с настоящим хозяином этой безделушки... Безделушки, которая на самом деле стоит сотни тысяч.
Паскаль усмехнулся и провел чувствительными как у самой холеной фрейлины королевства пальцами по контурам украшения, контурам, являвшимся ключом к тайнику старейшего вора Сантианы. К тайнику, в котором лежал отнюдь не воровской общак, как можно было бы подумать. Нет, Паук держал общак, как и пристало уважаемому гражданину Камбрии в банке. В тайнике же были куда более ценные вещи - компромат. И Паскаль не мог решиться что дальше делать с этой безделушкой. Добыть ее и успешно скрыться было вызовом мастерству Паскаля, он десять лет планировал это дело и вот... Со вздохом, Паскаль слез со стола и убрал свою добычу в свой собственный тайник. Не худший чем у Паука! Скоро должен был явиться этот рыжий баламут. Ох наплачутся они все с ним, а значит... значит, его следуют приручить. Выбивать дурь бесполезно, Доусон и Райдер единодушно признали этот факт и с нехорошими усмешками передали своему коллеге пальму первенства в приручении этого курсанта. Ну что же - приручать, так приручать.

+3

58

Зная нрав рыжего, можно было предположить, что он уже раз сто пожалел о том, что нарвался на особое внимание господина Паскаля, за что скотина Доусон ему всыпал отдельно. Робер тоже получил свое, но, как показалось бастарду, к нему Доусон был особенно внимателен, так, что Грэйт он же Трейсон потом едва ходил, а точнее ползал по стеночке. Книга еще эта. Робер чего-то так увлекся написанной там белибердой, аж с лица спал, бедняга, чего-то писал и писал, а страницы наизусть заучивал как отче наш. У рыжего от такого голова болеть начинала, но зубрить он зубрил старательно. Однако Гриз только морщился, когда за ошибки перепадало, и все равно приходил к кабинету месье Паскаля. Уж очень ему пришлось по нраву, чему тот учил.
Так и сегодня пришел. Постучался, и, изображая сущую деревенщину, которой успешно притворялся в школе, тут же сунул рыжую голову в приоткрытую дверь.
- Дозволите войти?
Ну и вошел, конечно, не дожидаясь позволения, правда, скромненько остановился у порога, наивно тараща глаза.

Надо сказать, за прошедшую неделю наглости во многих поубавилось. Курсанты шебуршали по корпусам, паки мыши пришибленные, налюбовавшись на наказание Арно. Мысль о том, что можно оказаться на его месте, прибавила даже самым отчаянным и послушания и кротости, так что школа сейчас напоминала пансион для благородных мамзелей. Говорили тихо, глядели послушно, на ночь горячо молились, чтобы завтрашний день не был хуже сегодняшнего. Гриз же утвердился в мысли, что валить нужно отсюда, а то закончишь как раз пытошным пособием для начинающих. Но валить, конечно, надо было с умом.

- Доброго вечерочка, ваше преподавательство, звали?

+1

59

Вор некоторое время смотрел на вошедшего курсанта, словно пытался вспомнить а зачем, собственно, вызывал-то. Воспитание  курсантов напоминало дрессировку щенков в питомнике: их тыкали носом в ошибки и приручали к хозяйской руке, лежащей на загривке, воспитывали привязанность к наставникам. Большую часть брал на себя Дюк. Когда об этом в первый раз услышал Паскаль он доооолго смеялся. А потом присмотрелся и задумался. А еще позже понял чем этот мерзавец берет "своих" подопечных. Большая часть из попадающих сюда щенки из благородных семейств, которые никак не могут забыть с молоком матери и табаком отца впитанные истины и представления о добре и зле. Тут все перемалывается и меняется, ставится с ног на голову и при всем своем сволочизме Дьюэйн берет своей беззаветной преданностью Камбрии. Такой отчаянной и безграничной, что эти потомки благородных смотрят ему в рот, особенно, когда он немного открывается и в доверительных беседах открывает часть правды о себе. Ничтожно малую и причесанную, но достаточную что бы эти мальчишки прониклись, прониклись, но не пришли в ужас.
А вот Паскаль узнал все. Не в приватной беседе, как, возможно, было бы правильно, но... не реально. Сложно было бы представить что бы Дюк решил внезапно разоткровенничаться с бывшим уличным воришкой. Тем более на такие темы. Паскаль пробрался в святая святых - в архивы тайной полиции. Когда его взяли при выходе, вор порадовался очередной раз своей защищенности. Разве что язык не показал понурившимся сотрудникам тайной полиции, которых распекал Делорм, именно благодаря их ошибкам удалось Паскалю пробраться туда.
Ему тогда хватило сухих строк отчета о прошлом Дюка, чтобы проникнуться к нему уважением. Пожалуй,именно из-за испытанного шока он и допустил ошибку, позволившую охранникам его все же задержать, а им избежать еще большего унижения назавтра. В тайную полицию Паскаль наведывался дважды успешно, а вот третий раз... вор не стал рисковать - пока не нашел лазеек в усовершенствованной после его визитов охране. В замке Делорма вор побывал тоже дважды. Но успешно только раз, а на второй попался в расставленные полковником ловушки. Оставался еще Королевский дворец, но пока что не стоило так рисковать, Паскаль просто если во время очередного визита в Сантиану замечал огрехи и лазейки - докладывал о них Дюку. К следующей вылазке Паскаля - лазейки всегда устранялись. Ни разу вору не удалось поймать этих мрачных типов на проволочках. Хотя пытался: дело было в праздники, Паскаль оставался в Сантиане. Вечером в субботу он доложился о найденной лазейке, а утром в воскресенье пошел проверять и обломался.
Об этом он, конечно, не собирался рассказывать этому рыжему недоразумению, а вот о чем рассказывать? Чем поделиться? Паскалю доставалось меньше всего курсантов, не поддавшихся на обаяние преданности Отчизне курсантов, чьей сутью были жестокость и другие пороки, тоже нужные стране, кто мог получить на этой работе то, что нигде не мог - власть, деньги, адреналин и прочее брал на себя Райдер. Деля кое-кого с Доусоном, тот, как и Паскаль был куда меньше нагружен работой по "приручению".
Наконец, вор прервал затянувшуюся паузу и начал свой непростой разговор.
- Звал. Хотел обсудить с тобой ряд весьма деликатных и скользких моментов. Тьфу ты, пообщаешься с твоими однокурсничками и начинаешь сам изъясняться как паршивый придворный хлыщ. - Паскаль хмыкнул и прошел  к столу, где на спиртовке готовился кофе и налил его в две больших кружки. Из таких обычно пьют куда менее благородные и дорогие напитки. Одну Паскаль взял себе вторую сунул в руки Трейсону.
- Собственно о чем я... О твоем будущем. Твой дружок-то, понятно, бросится добывать для родной страны секреты соседей. Он отлично подойдет для работы среди Альбионцев - за своего сойдет. Или среди каких-нибудь северян. Для разоблачения мятежей внутри он не пригоден - будет метаться между своими друзьями и долгом и в итоге свои же и прирежут, что бы не метался. Если это понимаю я, то понимают и остальные. А вот что с тобой делать прикажешь? А?
Паскаль отхлебнул кофе и продолжил.
- Тебе нет никакого доверия, а значит... - Мужчина снова усмехнулся. - Готов спорить, ты уже не просто подумывал о побеге, а начал готовить план...
Ухмылка Паскаля стала омерзительно-издевательской, а потом он отставил свою кружку, стащил жилетку и развернувшись спиной к Грейту задрал рубашку. Его спина была превращена когда-то в лохмотья кнутом. Было видно, что кнут был не просто кожаный, на боках остались отметины от чего-то наподобие железных крючьев.
- Отсюда выхода нет, парень. - Паскаль опустил рубаху в снова взял кружку, на сей раз он обхватил ее двумя руками и отпил. - Я свой побег готовил два года. И тогда я был намного умнее и старше тебя.
Паскаль снова хмыкнул.
- А с тех пор охрану еще и усовершенствовали. Я лично проверял - лазеек нет. Хочешь стать учебным пособием для Райдера?  Поймают, а поймают однозначно, именно это тебя и ждет. Ты для них не самый ценный курсант -
тобой пожертвуют без лишней жалости.
- Сказав это мужчина тяжело вздохнул. Ему, и правда, было жаль этого шустрого паренька. Пропадет же, если вовремя не направить его кипучую энергию в нужное русло, как когда-то проделали с ним.

Отредактировано Паскаль (2017-11-06 15:10:25)

+2

60

Рыжий мрачно рассматривал спину Паскаля, превращенную в живую карту какой-то чудной страны, и мысленно ругался, поминая близких родственников Доусона, Дьюэйна и Райдера, а так же их замысловатые прегрешения. Это было очень… наглядно. И Грэйт-Трейсон не сомневался, что уж Паскаль приложил все свои умения для того, чтобы дать деру из этого гостеприимного местечка.
Твою ж божью матерь восемь раз.
Наконец, до бастарда дошло, что пока он пялился на спину преподавателя, чашка обожгла ладони, и, матерясь уже шепотом поставил ее на стол, приложил ладони к щекам, а потом сердито сделал большой глоток.
Кофе был хорош. Куда лучше того, что давали курсантам за завтраком. А еще он был сладким и рыжий аж зажмурился от удовольствия.

- И что мне делать, господин Паскаль?
Отпираться он не стал. Глупо отпираться. Учитель их не с пустого места этот разговор затеял.
- Мне тут оставаться, это ж ножом по яйцам… по горлу то есть. Свободы никакой. Ходи строем, учись, за любую провинность порка. Ну да, это вон Форесту или Роберу хорошо, у них в головах много всяких глупостей вроде чести, благородства и всякого прочего. Помаются они и приживутся. Привыкнут. Еще убедят себя в том, что им тут даже нравится… года через два. А я нет, я не приживусь.

Прозвучало невесело, да и рожа у рыжего была невеселой, как будто смыли с него обычную веселую ухмылку. Ну а чего веселится, если впереди веселого не предвидится? На побег все ж была хоть какая-то надежда, даже думать об этом и то в радость было. А Паскаль, значит, по его мечте нежной да сапогами прошелся. Хоть и понятно, что не со зла, а для его же пользы, но все равно…

Отредактировано Гриз Грэйт (2017-11-06 15:48:51)

+1


Вы здесь » Доминион » Прошлое » [16 сентября 1700 года] За этим светом, на том...