Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [25.05.1701 года] У чужих грехов длинные тени


[25.05.1701 года] У чужих грехов длинные тени

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://kdnv.ru/blog/wp-content/uploads/2011/07/8-6.jpg

Время: 25 мая 1701 года, полдень.
Место: Тюрьма-крепость Альканар.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-11-10 13:30:16)

0

2

Маркиз де Анже сдержал свое обещание, данное Гвидо Марассо, и, к полудню следующего дня его экипаж остановился у ворот Альканара. Уже не в первый раз за этот месяц, что внушало определенную тревогу даже бестрепетному Сен-Малю. Альканар словно заигрывал с ним, то подманивая ближе, то угрожая своими казематами… Но, пока что, не спешил вонзать в Гастона свои каменные когти. То ли выжидал, а может, не был уверен в своих силах. О позолоту на некоторых гербах ломаются и когти, и зубы, и судьбы.
Мысли эти не добавляли Гастону жизнерадостности, но жизнерадостность от него нынче и не требовалось, достаточно показного равнодушия, а этого добра у маркиза де Анже было достаточно.
Пока слуга перепирался с охраной у ворот, требуя впустить его господина и немедленно – немедленно – найти «такого некрасивого господина с ужасным акцентом Вассо? Грассо? Марассо!» - Анже прогуливался вдоль стены, уходящей в небо. Стена была сложена из камней, так плотно подогнанных друг к другу, что казалось монолитной.
Говорили, что толщина наружной стены крепости так огромна, что ее не повредит даже выстрел из пушки, и так глубоко уходит под землю, что невозможно сделать подкоп. Все может быть, но в от слухи про пушку Анже бы проверил. Уж слишком давили на него эти стены, давили даже издалека, когда взгляд случайно цеплялся за серые башни Альканара.

Вчерашний вечер Анже провел за разговором с епископом Гессен-Кассельским, и обещал ему навестить его сегодня еще раз, после того, как побеседует с дамой, называющей себя Стефанией Риальто. Епископ донес до маркиза официальную позицию Рима: им ничего не известно о пропаже племянницы Его святейшества. Вероятнее всего, дама сейчас со своей семьей, в Венеции.
- Хорошо, - пожал плечами Анже, не отдавая себе труда скрыть раздражение, охватившее его при этих словах, исполненных глубокой политической мудрости  откровенной жизненной трусости. – Но неужели девушку бросят вот так, не попытавшись даже начать переговоры о ее освобождении?
Епископ ответил на это загадочной улыбкой, от чего Гастону захотелось немедленно удавить Филиппа Гессен-Кассельского.

Наконец, ворота открылись и экипажу разрешили въехать внутрь, а маркизу де Анже – войти.
- Сержанта Марассо сейчас нет на месте, - сообщил ему дежурный офицер. – Но на ваше имя выписан пропуск. У вас есть час на разговор с заключенной № 232.
«Сержант Марассо», - хмыкнул про себя маркиз. Когда этот господин был в его доме, то представился как господин Марассо. Хотя, конечно, к чему такие детали? Не место красит человека, так говорят?
- Называть даму по номеру, офицер, это как-то не слишком галантно, - брезгливо заметил он, отдавая шпагу дежурному.
- Таковы правила. Следуйте за мной, господин маркиз.
Анже пожал плечами и последовал.
Трость со скрытым клинком, кстати сказать, оставили при нем. Делорм бы такой оплошности не допустил.
Воспоминание о полковнике легло на лицо Анже темным облаком, но он тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться на главном. Он здесь для того, чтобы увидеть Стефанию Риальто, и, если она та, за кого себя выдает – помочь ей.

+1

3

Иногда Стефании Риальто казалось все дурным сном. Каждое утро она не спешила открывать глаза, чтобы не видеть мрачные стены Алькарнара. Как же хотелось проснуться в своей комнате, увидеть солнечные лучи, пробивающиеся сквозь задёрнутый полог кровати, услышать шаги Дельфии и ощутить аромат горячего шоколада, который она принесла к ее пробуждению.
Нет. Ничего не менялось.

- Он сказал, что скоро настанет жара, что тут будет, как в аду, - который раз пожаловалась Стефания Патриции ди Катанезе. Как же она вчера обрадовалась, когда ее придворная дама вернулась с прогулки! Волей Судьбы или Божьей волей, но им в последнее время приходилось делить радости и беды, свалившиеся на их хрупкие шеи, надеяться, мечтать и верить в благоприятный исход событий.
Стефания опять вспомнила слова сержанта Марассо. Обычно каменные стены неохотно пропускают тепло. Сырость и плесень – извечные враги в замках. Хуже только в подвалах. Она поежилась, как будто уже оказалась под мрачными низкими сводами, где за решеткой, составляющей одну из стен камеры, заключенные ожидали своей участи.
За стеной были слышны невнятные слова охраны, и Стефани с неприязнью посмотрела в ту сторону. Дверь тяжело скрипнула, вошел дежурный солдат, принесший завтрак. Ничего особенного: пшеничная каша на воде, криво нарезанные ломти сероватого хлеба и свежее молоко в глиняном кувшине.
Дождавшись, пока за солдатом закроется дверь, Стефания подошла к столу и понюхала молоко.
- О! Сегодня оно не прокисло, маркиза, да и хлеб свежий, - она разломила кусок хлеба и протянула половину Патриции. Пусть они привыкли к более тонкой пище, но в их положении приходилось быть благодарными Господу за каждую мелочь, не ухудшающую их и без того безрадостную жизнь.

Если судить по высоте солнца, то время приближалось к полудню, когда за дверью опять послышались шаги,  в замке повернулся ключ. Стефания Риальто не могла даже предположить, что их с Патрицией ди Катанезе может ждать. В волнении Стефания взяла за руку Патрицию и слегка сжала ее ладонь.
В дверь еще никто не вошел, но из коридора в камеру проник еле уловимый запах дорогих духов.
- К нам гости? – Почти одними губами прошептала дочь понтифика, с надеждой смотря то на свою придворную даму, ставшую ей за эти дни больше подругой, чем  просто компаньонкой, то на открытую дверь.

+3

4

Пусть ночами Патриция ди Катанезе кусала подушку, чтобы не расплакаться от страха и безнадежности, днем она все еще могла держать себя в руках, и даже улыбаться. Причина такого самообладания крылась вовсе не в душевной крепости маркизы, а в понимании, что стоит ей, или Стефании, допустить слабость, и обратного пути не будет. Тут, словно на войне, нужно держаться. И искать союзников. Кто-то сказал бы, что это невозможно, но Патриция была молода, хороша собой и не глупа, и довольно быстро заметила, что один из охранников, сменяющихся возле их двери, бросает на нее взгляды более долгие и более красноречивые, нежели все прочие. Вчера ей удалось обменяться с ним парой слов. Сегодня… сегодня их ждал теплый хлеб и свежее молоко. Уже, если вдуматься, маленькая победа.

- Мне кажется, сержант Марассо несколько преувеличивает, - сдержанно ответила Патриция, по мнению которой сержанту следовало гореть в аду пару вечностей за все, что он сделал со Стефанией Риальто.
Компанию сержанту Марассо должен был, разумеется, составить капитан Стоун, но Патриция, как добрая католичка, готова была простить ему его прегрешения.
- Камни кажутся мне достаточно толстыми чтобы удерживать прохладу, мадам, но в крайнем случае, занавесим окно одеялом, будет прохладнее.

Было трудно не думать о Риме, о ее доме, где так приятно проводить жаркие сиесты в тени и прохладе, но Патриция давно усвоила, не важно, кем ты был вчера, важно – кем будешь завтра. Если они хотят встретить завтрашний день не в этой ужасной тюрьме, то следует заняться этим уже сегодня. Сегодня вечером она обещала подойти к двери, поговорить со стражником… Она подойдет. И поговорит. Как знать, чем он сможет им помочь?
- Гости? Шаги не похожи на месье Марассо, он как гвозди забивает…
Раздался скрип отодвигаемого засова, и на пороге камеры появился молодой вельможа. Патриция склонила голову в учтивом реверансе. Сердце забилось в глупой, наверняка напрасной надежде, вдруг пришел конец  их мучениям? Почти невероятно, но все же – вдруг?

+2

5

- Дам поместили в башне, - сообщил офицер маркизу де Анже. - Это не худшее место в тюрьме.
Видимо, упрек Сен-Маля задел его.
Гастон кивнул, соглашаясь. Действительно, не худшее. Когда полковник любезно устроил ему экскурсию по Альканару, он видел подземелья, и помоги бог тем, кто туда попадет. А башня... башня означала, что кто-то рассчитывает использовать родство Стефании Риальто с Алессандро де Нуче. Возможно, это родство для нее — это та самая тонкая грань между «плохо» и «ужасно».
Анже заставил себя отвлечься от этих мыслей, со скучающим видом рассматривая серые стены и низкий, сводчатый потолок. Он не собирался выходить из роли легкомысленного повесы, озабоченного только собственным благополучием. Так будет лучше и для него и для мадемуазель Риальто.

Возле двери скучала охрана, но при виде офицера подтянулась, встала ровно, изобразив на лицах крайнюю степень бдительности. Анже усмехнулся, поправил кружевной манжет. Вряд ли пленница была очень беспокойна, и вряд ли она пыталась сбежать с помощью разорванных простыней, вывешанных из окна.
- У вас час, - напомнил офицер.
Благодарю вас, - ответствовал Гастон, изобразив на красивом лице крайнюю степень равнодушия. - Как я полагаю, наш разговор будут подслушивать?
Офицер слегка покраснел. Видимо, новичок. Те, кто служил в Альканаре хотя бы месяца три теряют способность краснеть. И бледнеть тоже.
- Вы же понимаете...
- Понимаю, - холодно улыбнулся Его сиятельство, и вошел в любезно распахнутые двери.

Прежде всего, в комнате (что-то среднее между монастырской кельей и камерой) оказалось две дамы, об этом его не предупредили, так что Анже не стал скрывать удивления, на тот случай, если их не только их не только подслушивают, но и подглядывают... От тайной полиции всего можно ожидать. Даже нужно.
Гастон любезно поклонился.
- Сударыни... Мое имя - Гастон де Сен-Маль,маркиз де Анже. Вчера я получил письмо от госпожи Риальто, и пришел, чтобы осведомиться, чем я могу быть полезен родственнице Его святейшества, которого все добрые католики почитают как наместника Господа на земле.
Анже набожно перекрестился, приложив к губам пальцы, на испанский манер, надеясь, что стража за дверью уже уснула от скуки, а Стефания Риальто — а это была она, маркиз узнал девушку, которую ему сватал отец — поймет, что им надо быть осторожнее в своих словах.

+2

6

Казалось, что с приходом этого изящно разодетого мужчины, в их скромную обитель вошла часть той жизни, которая в последнее время стала казаться уже сном. Стефания Риальто привычным и легким движением опустилась в реверансе, приветствуя маркиза де Анже.  Пусть они с Патрицией и не наряжены в шелка и бархат, но истинный аристократ будет выглядеть аристократом даже в рубище.
- Маркиз, Ваш визит это честь для меня. Позвольте мне представить Вам мою придворную даму - Патрицию Карлину ди Катанезе, вдовствующую маркизу дель Амброджи, - как же все-таки хорошо, хоть ненадолго побыть в обществе равных себе, вспомнить, что есть и другая жизнь за этими стенами. Вежливо и даже радушно улыбаясь маркизу де Анже, Стефания Риальто раз за разом напоминала себе, что за дверью слышат каждое их слово и могут видеть каждый жест.
- Да хранит Господь Его Святейшество, - как эхо отозвалась Стефания, осеняя себя крестным знамением и так же прикладывая пальцы к губам, надеясь, что правильно поняла жест маркиза. Сколько у них времени? Час, полчаса , четверть или того меньше?  В любой момент может открыться дверь и этот визит закончится.
- Благодарю Вас, что Вы так быстро откликнулись на мое письмо. «Что Вам так быстро позволили сюда прийти». - Мысленно добавила Стефания, и ей показалось, что все слова и просьбы разом улетучились из ее сознания. Та скорость, с которой Гастон Сен-Маль пришел к ней, могло означать как его могущество в Камбрии, так и то, что он заодно с теми, кто удерживает их с Патрицией в этой темнице. Удивительно, но эта мысль наоборот успокоила ее.
- Я бы поклялась перед лицом Господа, что ни я, ни маркиза ди Катанезе, не повинны в том, в чем нас обвиняют. Но  Иисус Христос провозгласил на Нагорной проповеди: «А Я говорю вам: не клянись вовсе». Поэтому прошу Вас просто поверить моим словам. Еще в Акробаленто у нас отобрали все бумаги, которые могли свидетельствовать нашу личность. В настоящее время мне нужен тот, кто может подтвердить, что я Стефания Беатрис де Сильва Риальто, дочь Оливии Риальто, а не самозванка.
Она постаралась не говорить торопливо, словно их вот-вот прервут. Наоборот, ее речь напоминала легкую светскую беседу, как если бы она обсуждала очередную городскую новость. О! За эту возможность не бояться в разговоре быть оскорбленной, униженной как морально, так и физически, она уже была благодарна Сен-Малю. Если она когда-нибудь вернет себе свое положение, то не забудет этого и отблагодарит маркиза.
- И еще мне нужен совет, маркиз. Как видите, мы несколько стеснены в обстановке и свободе. Боюсь, что такие условия могут пагубно сказаться на нашем здоровье. Кроме того, мы лишены возможности посещать церковь. Я писала епископу Гессен-Кассельскому, но тот, наверное, слаб здоровьем.  – Стефани перекрестилась и сожалеюще покачала головой.
- Только эта причина могла помешать доброму католику исполнить свой долг – утешить тех, кто нуждается в слове пастыря. У кого же мне искать защиты?
Риальто улыбнулась и протянула обе руки Сен-Малю, так, как если бы они были добрыми друзьями много много лет. Если за ними наблюдают, то пусть увидят в этом жесте радость от встречи.

+3

7

- Госпожа маркиза…
Анже поклонился молодой вдове.
- Счастлив нашему знакомству, сударыня, и глубоко сожалею о том, что оно прошло при таких мрачных обстоятельствах.
Под глазами темноволосой маркизы залегли тени, но она все равно была красива, и Гастон был искренен в своих сожалениях. Красота, на какой бы почве она ни произрастала, заслуживает восхищения и заботы, но только, похоже, позаботиться об этих двух женщинах было некому.

- Совет, это то немногое, что я могу вам пообещать, дорогая Стефания!
Анже взял протянутые руки мадемуазель Риальто, пожал их, и совершенно естественным жестом подвел девушку к окну. Тут было больше света, воздуха, и больше возможностей сказать что-то, что чужие уши не услышат и не запишут поспешно, стремясь передать на бумаге их малейший вздох.
- Мне сказали, что по вашему делу расследование только ведется, так помолимся же, чтобы справедливость восторжествовала! Синьора Патриция? Не могли бы вы начать молиться прямо сейчас? Верю, господь не оставит без внимания молитву, произнесенную такими прекрасными устами.
Гастон выразительно показал взглядом на дверь. Небольшая шумовая завеса им не повредит.

В окно врывался легкий ветер, Анже нетерпеливо отвел от лица светлую прядь, пытливо вглядываясь в глаза госпожи Риальто. Лжет она или говорит правду о своей невиновности? Впрочем, это не важно.
- Скажите, что я могу сделать для вас? – быстро прошептал он, вкладывая в пальцы Стефании маленький мешочек с золотыми монетами.
Побег на них, конечно, не устроить, не стал бы Анже внушать двум женщинам, попавшим в беду, такие опасные намерения. Но в Альканаре, как и везде, за золото можно было купить постель помягче и одеяло потеплее.
- Я готов подтвердить все, что вы скажете, но дочь Оливии Риальто не может рассчитывать здесь на то, что к ней прислушаются. Камбрийская справедливость очень избирательна. Вы стоите чего-то только как дочь понтифика, и только с этой позиции можете чего-то просить для себя. Но, скажу вам откровенно, не знаю, насколько это повредит Его святейшеству. Если вам нужно мое мнение, то я его скажу – думайте о себе и заботьтесь о себе. В Риме уже знают о случившемся.
На красивом лице Анже мелькнуло что-то вроде презрительного негодования, но было не время и не место – так поддаваться чувствам. Хотя он не мог понять, что может быть выше твоего собственного дитя, не важно, рожден он в браке или вне его. Даже его отец – да сгноит Господь его алчную душу, все же переступил через себя и позаботился о своем втором сыне, виконте де Фонтейне. Он действительно не понимал. А Филипп не понимал, что тут можно не понять. Это политика, а в политике нет места личному.

+3

8

- Да будет каждый час наш наполнен молитвой, - благочестиво пропела зеленоглазая вдова, сложив руки на груди, слишком благочестиво, чтобы в этом нельзя было заподозрить легкой насмешки. Не над маркизом де Анже, упаси боже. Лишь над всей ситуацией в целом. Патриция всегда считала, что в жизни больше комедии, чем трагедии, и Альканар – не причина менять свое мнение, коль скоро оно помогало ей выжить среди этих мрачных стен.
Подойдя к двери, маркиза запела «Богородице, дево». Вопреки распространённому мнению о том, что красивая женщина прекрасна во всем, слух у Патриции был так себе, впрочем, как и голос. Но Господу на небесах должно быть все равно, а вот если стража за дверью помучается – то и прекрасно.

Пока, с грехом пополам, звучала молитва, Патриция исподволь наблюдала за маркизом и своей госпожой. Красивая бы вышла пара, с этим не поспоришь. Женское самолюбие маркизы было приятно взволнованно близостью такого красивого мужчины. Действительно, жаль, что их знакомство произошло при таких обстоятельствах… В ином случае вполне можно было бы рискнуть своей добродетелью и изобразить перед Анже павшую крепость, после должной осады, разумеется. Беда только в том, что красавцы, подобные светловолосому Гастону де Сен-Малю редко задерживаются в альковах дольше, чем на вечер.

А дверью мученически вздохнули и Патриция очнулась, и тут уж было впору посмеяться уже над собой. И надеяться, что Господь на небесах разберется, какие из мыслей предназначались ему, а какие… не предназначались. Хотя, кто сказал, что Господу нашему было бы неприятно, если бы о нем больше думали как о мужчине и меньше, как о подателе всех благ?

+2

9

Она с благодарностью и даже нежностью пожала в ответ руки маркиза де Анже и легко улыбнулась ему когда тот вложил ей в руки небольшой мешочек с монетами. Вот уж воистину, миром правит золото, а не доброта и справедливость.
Подумать только, как вежливо - учтива была их прошлая встреча в Риме. Несколько общих фраз во время обеда в узком кругу и на пару фраз больше на прогулке по окрестностям Вечного города.
- Вы не хуже меня знаете, что у Его Святейшества официально не может быть детей. Я всего лишь его племянница, - губы сжались чтобы скрыть горькую усмешку. Не только Камбрийская справедливость очень избирательна, но и Римская. Ей ли было не знать о двуличии тех, кто обитал в Ватикане, тех, кто использовал власть не во славу Господа, не для помощи нуждающимся, а для личных целей. Помнила она и о тех, на чьи «ошибки в арифметике» и «несоответствия в документах» она указала Корнелию II, и кто по ее милости лишился выгодных должностей. Тогда она действовала в интересах Его Святейшества, а теперь о ней забыли.
Если бы благочестивые молитвенные песнопения могли бы хоть как-нибудь ей сейчас помочь, то Стефани присоединилась бы к Патриции ди Катанезе, но, увы, ей сейчас казалось, что Господь отвернулся от них. В Риме знают о случившемся. Это прозвучало для нее как приговор, а не как надежда. Конечно, нужно быть наивным новорожденным пасхальным кроликом или только что вылупившимся из яйца цыпленком, чтобы усомниться в том, что Рим, у которого везде глаза и уши не был в курсе всего, еще когда они с маркизой были задержаны в Акробаленто.
- Если Рим не сможет подтвердить мое происхождение, если официальный представитель Его Святейшества в Камбрии не считает нужным нанести мне визит хотя бы как лицо духовное, то это все ставит под сомнения мои слова о том, что я дочь понтифика. А ложь в одном бросает тень и на остальные мои слова о невиновности. Поэтому это не благородство с моей стороны, а простой расчет, маркиз.
Маркиза ди Катанезе  очень старалась, хоть в один голос и не воссоздать божественное пение Сикстинской капеллы. Стефании осталось молитвенно сложить руки и осенить себя крестным знамением, чтобы у тех кто наблюдает за ними была возможность предположить их маленький молебен.
- Если у Вас есть возможность, то передайте Его святейшеству, что если мне не будет оказана помощь, то я поклянусь на Библии и буду твердить под любыми пытками, что моим отцом является Алессандро де Нуче. Вам ли не знать, что в Ватикане есть недовольные тем, кому досталась папская тиара. Кардинал Вертучо, что возглавляет Совет по делам мирян, очень сожалел о своих виноградниках и новом дворце. Увы, они отошли к курии.
Патриция замолчала, и Стефани тревожно обернулась в сторону двери, опасаясь, что вот-вот войдет охранник и заявит, что уже подошел конец визита маркиза де Анже. А ей еще так много нужно было сказать ему. Да что там слова, даже просто присутствие этого человека давало ей если не надежду, то силы.
- При аресте в Акробаленто у меня отобрали бумагу, на основании которой я была назначена Его Святейшеством главной попечительницей всех сиротских приютов, находящихся под покровительством Святой Церкви.  Неужели и в этом случае Святая Церковь сохранит молчание? - быстро, понизив голос до шепота сказала Стефания, уже мало надеясь, что эта официальная должность даст ей хоть какое-то преимущество.
Может в молчании Рима и был свой тайный смысл, но жить свободно Стефании хотелось уже сейчас.

Отредактировано Стефания Риальто (2017-10-18 23:13:52)

+1

10

- Святая Церковь обладает очень малым влиянием в Камбрии, увы. Возможно, этим объясняется молчание Рима. Прежде чем начинать торговаться, нужно иметь что-то предложить взамен. Да вы не хуже меня знаете эту кухню, сеньорита Стефания.
Анже улыбнулся, ободряюще, отметив про себя, что Стефания Риальто не только умная, но и весьма здравомыслящая особа. Похоже, она готова быть послушной дочерью Алессандру де Нучче ровно в той степени, в которой Алессандро де Нучче готов был быть ей любящим отцом.
Гастон обратил безмятежный взор, в котором сейчас отражалось синее небо, в окно, на линию залива, которую можно было разглядеть за стенами и крышами Сантианы. Безмятежность эта была напускной, хотя и безупречно разыгранной.
Все случившееся, без сомнения, ослабит Его святейшество, в чьих интересах (и, конечно, в своих собственных) действовал маркиз де Анже. Об этом ему твердил Филипп, искренне не понимая сомнения и колебания Гастона. А Гастон никак не мог объяснить епископу Гессен-Кассельскому, что бесчестно требовать от молодой девушки, не по своей воле попавшей в эти ужасные обстоятельства, жертвенности и готовности безропотно принять мученический венец. Но, похоже, иногда они просто говорили на разных языках.

- Я попробую выиграть для вас время. Это немного… но все же хоть что-то. И постараюсь выяснить позицию Рима… маркиза, ваш голос воистину ангельский!
Уголок губ Анже дрогнул от смеха, на этот раз совершенно искреннего, хотя и не слишком уместного. Но Патриция ди Катанезе действительно ангельски фальшивила, но делала это так очаровательно, что вряд ли самый строгий ценитель музыки нашел бы в себе силы ее упрекнуть.
- Уверен, мою официальную переписку просматривают, Тайная полиция в Камбии куда влиятельнее Церкви, сударыни, но все же у меня еще есть связи, которыми я могу воспользоваться. Только скажите, кого надо известить о вашей беде.

Известить он может, но откровенно говоря, на месте Стефании Риальто он бы полагался лишь на одного человека – на саму Стефанию Риальто. Возможно, и Гастон вел себя не как безупречный рыцарь. Не пытался взять штурмом тюрьму, чтобы освободить прекрасную даму, не предлагал ей выйти за него замуж, немедленно, прямо в тюремной капелле. Не намеревался он требовать от Корнелия II справедливости. Как уже было сказано о справедливости – она избирательна… Но все же он попытается помочь.
За дверью слышались шаги, где-то, дальше по коридору, приглушенные голоса. Альканар напоминал Гастону дремлющего зверя, мифическое чудовище, которое ворочается во сне, иногда приоткрывая желтый глаз, чтобы выбрать себе жертву…

+2

11

Стефания Риальто прекрасно понимала, о чем говорит Гастон де Сен-Маль. Будучи благородной синьорой, она, тем не менее, воспитывалась не в  воздушном замке, считая, что мир соткан только из красоты, благородства, чести и доблести. Стефания знала, что в мире есть место паутине интриг, трусости, зависти и равнодушию.  Знала и умела этим пользоваться, играя на слабостях людей. Сейчас же они с Патрицией ди Катанезе оказались в ситуации, когда их держали практически в заложницах, вынуждая поступать так, как от них хотят.
- Святая Церковь не была бы Святой Церковью, не желая упрочить свое положение, даже в такой стране, как Камбрия, - заметила Риальто с легким презрением к стране, в которой она оказалась, и верой в силу Святого Престола. И она предпочитала бы быть на стороне Рима, а не идти против него. Будучи приближенной к узкому кругу, вхожему в Квиринальский дворец, она знала, что может скомпрометировать весьма влиятельных людей, стоящих довольно близко к верхушке власти как светской, так и церковной. Но тут, как в шахматах, нужно было просчитать каждый ход, просчитать не только свои ходы, но и возможные ответы на них. Пока Стефания не была готова к этому. В такой игре неплохо иметь сильного и умного союзника или быть уверенным, что друг не станет в одно мгновение врагом.
- Время бесценно, маркиз. Поверьте, я ценю уже один Ваш приход сюда, в не зависимости от того в чьих интересах Вы действуете. Я умею быть благодарной, пусть даже сейчас ничего не могу для Вас сделать, - Стефания Риальто улыбнулась Гастону, стараясь, чтобы ее улыбка была, как и прежде безмятежной и очаровательной, а не вымученной и грустной.
- О моем положении, если можно, известите Его Святейшество. Возможно, ему не так преподнесли все случившееся. Вы же сами знаете, как передается информация. Иногда она искажается, приукрашивается или вовсе умалчивается. И, если сможете, то мою мать. Она не так беспомощна, как принято считать красивых женщин.
Неожиданно пленнице Алькарнара стало легче от того, что рядом с ней есть тот, кто может если не помочь, то просто выслушать ее. Возможно, будь они помолвлены и обязаны другу - другу, то не было такой легкости в этой непростой встрече. Ее лицо было сейчас безмятежно, как когда она была свободной, позволяя себе прихоти, капризы и удовольствия.
Время неумолимо бежало вперед, и Стефания торопливо добавила:
- Но, еще важнее для меня знать позицию Рима. Если не сможете в другой раз прийти, просто пришлите розы или яблоки красного цвета, если я могу ждать помощи от Рима, если нет, то фрукты и цветы могут быть любыми другими.
Как вовремя она сказала эти слова. За дверью послышались шаги. Оглянувшись на дверь, Риальто взяла Сен-Маля за руки и, приблизившись, прошептала, чтобы ее услышал только маркиз:
- Гвидо Марассо и капитан Стоун должны умереть. Я бы пожелала, чтобы форт Акробаленто был сровнён с землей, но нельзя желать невозможного. Поэтому эти двое должны заплатить за то, что случилось со мной и маркизой ди Катанезе. Яд, кинжал, несчастный случай, все что угодно. Смерть быстрая или долгая, это не важно. За платой и расходами обратитесь к моему отцу. В Рим.
На хорошеньком личике Стефании, когда она легко и просто говорила о чужой смерти, промелькнуло удовольствие, позволяющее предположить, что, если бы дочь понтифика лично наблюдала мучения упомянутых лиц, то это было бы лучшим утешением за их беды с Патрицией ди Катанезе.
- Маркиза, я считаю, что нам с вами нужно трижды устраивать молитвенные песнопения пока мы тут. Так мы приобщим нашу стражу к истинной вере.

+2


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [25.05.1701 года] У чужих грехов длинные тени