Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Окрестности города. » [30 мая 1701 года] Полуденный жар


[30 мая 1701 года] Полуденный жар

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://www.tomswallpapers.com/pic/201503/1600x1200/tomswallpapers.com-13412.jpg

Время: 30 мая, после полудня.
Место: окрестности римской гробницы на старой дороге.
Участники: Антуан де Лантьер, Гастон де Сен-Маль.

0

2

У старой римской гробницы больше не пахло ирисами, их время прошло. Где-то, в глубине чащи, распускались другие цветы. Ветер сообщал об этом двум молодым людям, расположившимся на поляне, но шепотом, шепотом…
Анже наслаждался солнцем. Тем, как поют в высокой траве кузнечики. Тем, как ветер шевелит пряди волос вокруг лица Тони. Антуан предложил прогулку, и маркиз с радостью согласился. Последние дни, проведенные в постели, терзали не столько остатками недуга, вызванного ядом, сколько вынужденным бездействием. Радовало только одно, хотя радость эта была свойства сомнительного, что слухи о его отравлении вроде бы не просочились дальше покоев герцога Боргезе. А если кто-то догадывался, то держал догадки при себе.

Гастон блаженно вытянулся на покрывале, сорвав травинку, и покусывая ее. Губы обволокло кислым, как в далеком детстве… Он пока ничего не сказал другу. Ждал его вопросов. Не то, чтобы у Анже появились секреты от маркиза де Лантьера, но Анже признавал за маркизом де Лантьером право не проявлять любопытство, ежели любопытство это касалось вещей опасных.
На покрывале стоял поставец с бутылками вина, удивительно, но все случившееся так и не привило Анже вкус к родниковой воде.
- Уже конец мая, Тони, - лениво проговорил он, глядя на то, как в небе плывут облака, играя со своей формой. Белое на голубом. – Жаркий выдался май.
И тут понять можно было двояко. То ли Анже говорил о погоде, и тут, правда, последний месяц весны радовал Сантиану почти июльской жарой. То ли имел ввиду что другое. Например, казни, аресты… или, вот, пожалуйста, отравления. Ах, ну да, еще помолвка короля и его свадьба. Которая близко, но которая оставляла в умах опытных придворных некое сомнение. Слишком уж Эдуард не хотел этого барка.
- Я бы хотел уехать в Анже, предпочитаю проводить лето там, а не в этом пекле…
Хотел бы. Но опять же – впереди финальный акт пьесы, по своему накалу страстей дающей сто очков вперед античным временам.
Облако на небе мимолетно приняло форму волчьей головы. А, может быть, Гастону просто померещилось.

Жужжал шмель, делая круги над поляной, охотясь за каплями вина на стекле. Анже перевернулся, подставив затылок солнцу, и прикрыл глаза. Солнце припекало даже сквозь тонкий батист сорочки. Думать не хотелось. Ни о чем. Ни о короле, дьявол его раздери, ни о Делорме, и вот это, пожалуй, было необычно для молодого маркиза. Полковник редко покидал его мысли. разве что ночью, да и то не всегда, сны, как оказалось, с ним в сговоре… но это сны. А пока над лугами и виноградниками, над рощами и полями плыла янтарная сиеста, ласково гладя своей ладонью двух придворных, убежавших от всего… даже от тех, о ком думали.

+2

3

Земляника своими цветами покрывала Антуана почти с головой. Он лежал не на покрывале, а среди зеленой травы и самозабвенно щурился на солнце. И по его улыбке никто, во всем королевстве, не мог понять, что скрывает за собой, какую тайну хранит, этот зеленый взгляд.
- Я бы хотел уехать в Анже, предпочитаю проводить лето там, а не в этом пекле…
- Тебя не пустят. Ты - камергер короля.   
Под пригорком протекала река и ее тихие воды журчали, лаская слух, и несли успокоение болезненно надорванным нервам. По невысокой траве рядом с ними ходили два коня. Один, гнедой, с белой звездой на лбу, подошел ближе к хозяину, как будто проверяя жив ли? и ткнулся ему мордой в живот. Антуан сунул ему печенье. Конь благодарно засопел.
- Хотя, если б это было можно, я бы уехал с тобой.
Он улыбнулся. Он не хотел представляться этой иностранке, которая претендовала на его короля, не хотел, чтобы вокруг него ходили шепотки... Боже ты мой, он хотел, чтобы его все оставили в покое и тайная полиция от него, наконец, отвязалась. Да и еще кое-что было. Этого "было" он боялся намного больше, чем супружества короля. Поговорить бы об этом с Гастоном... Как бы то ни было, а перед Террлоу он не хотел откровенничать, как будто стена перед ним выростала рядом с ним. И он не знал, почему. Словно тот сам предупреждал о чем-то, но никакого разговора между ними не было. И чем ближе была эта свадьба, тем насущнее казался разговор по душам.

+3

4

Анже дотянулся до Тони травинкой, пощекотал друга по щеке.
- Тебя не пустят, ты фаворит короля, - ласково передразнил он маркиза де Лантьера. – Без камергера Его величество как-нибудь обойдется, на мое место много желающих. А без тебя – нет.
Хотя, на место Тони тоже было желающих попасть предостаточно, но Гастон об этом мудро промолчал.
Мысли о том, чтобы провести лето в Анже (а начало осени в Бонне), в обществе Тони, были так соблазнительны, что Сен-Маль чуть не предложил другу попросту сбежать, захватив с собой Этьена, хотя тот, в отличие от них, птица вольная, да еще со своим маленьким флотом. И рассмеялся вслух своим мыслям.
На его смех откликнулась сойка в лесу, подхватила радостно и бездумно.

- Я чуть было не соблазнился похитить тебя, как принцессу, Тони, - отсмеявшись, пояснил Гастон.
Сел, наполнил вином два бокала. Наверное, следовало обзавестись дегустатором, после того, как его так успешно попытались отравить, но Гастон по-мальчишески упрямился, не желая признавать, что кто-то хочет его смерти настолько сильно, что не жалеет яда. Обычно его враги не жалели стали и пороха, так что это что-то новое.
- Но, конечно, тогда мне бы пришлось сразиться с целой армией короля, который захочет тебя вернуть. Да и я получил красноречивый запрет покидать Сантиану… от Пауля Делорма.
В прозрачной глубине серых глаз Анже мелькнула тень, мелькнула и пропала. Свои мысли молодой маркиз умел скрывать ото всех, и от друзей, и от врагов.
Но некоторые мысли хотят быть высказанными, вот в чем беда. А Тони был тем, кому Анже смог бы довериться.
И Гастон решился на признание.
- Кажется, Тони, я попал в капкан и не знаю теперь, как из него выбраться. 
Анже пригубил вино, задумчиво разглядывая старую римскую гробницу, у которой он еще недавно стрелялся с графом де Бар. Давая Тони возможность понять, хочется ли ему выслушивать о трудностях Гастона де Сен-Маля в этот безмятежный, жаркий полдень, или ему достаточно своих собственных…

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-11-15 14:34:03)

+2

5

Проигнорировав травинку, Антуан передислоцировался с земляничной поляны и подобрался к Сен-Малю на покрывало, беззастенчиво положив голову на его живот.
- Кстати, быть любовником короля еще как интересно. Иногда до меня доходят слухи, которые мне никогда бы не получить иначе. Например, что тебя недавно отравили, а герцог Боргезе, этот гроза итальянских певцов и... некоторых маркизов, тебя спас. Так это правда?
Улыбчиво следя за лицом Гастона, Антуан взял из его рук бокал вина. Солнце поднималось в зенит. Стало еще жарче. Кони, фыркая, ушли в тень. Понемногу их разговор перешел на серьезные вещи.
- ... и я получил красноречивый запрет покидать Сантиану… от Пауля Делорма.
- Запрет? - Пустой бокал упал на покрывало. Лантьер не обратил на него внимания, сел и пристально посмотрел в лицо де Сен-Маля. Покидать Сантиану... От шефа тайной полиции? Такой приказ получают, если на тебя готовится покушение или ты сам оказался замешан... В чем? Хотя тогда бы Гастона просто упекли бы в Альканар, а не просили не уезжать.
- Это связано с чем-нибудь серьезным? Подожди... Я никогда не спрашивал тебя, но это как-то связано с Филиппом? Филиппом Пармским? Все это из-за красных роз? Или... Изабелла? - Лантьер запнулся. Больше ничего на ум не приходило.
- Кажется, Тони, я попал в капкан и не знаю теперь, как из него выбраться. 
Лантьер долго смотрел на Гастона, исследуя свои мысли, но истина от него пряталась, хотя он уже, казалось, ее нашел, но она ускользала от него.
- Рассказывай...

+3

6

Волосы у Тони были мягкие и непослушные. Анже, посмеиваясь, потратил несколько минут на приведение их в сущий беспорядок, старательно воздерживаясь от искушения превратить игру в нечто большее. Было в маркизе де Лантьере что-то такое, что неизменно вызывало желание у всех, кто еще не монах, сойти с пути истинного.
Но иногда с него сходить не стоит… если не хочешь потерять друга.
- Ну, сердце мое, это как раз не слухи, - улыбнулся он, засунув в волосы Лантьера цветок земляники. – Меня действительно отравили, и самое гадкое знаешь что? Что сделали это в доме Филиппа Гессен-Кассельского. Епископ, кстати, утверждает, что он этого не делал… а спас меня и правда герцог Боргезе.
Анже поморщился от воспоминаний.
- Я думал, он меня на тот свет отправит микстурами, или желудок наружу вытащит вместе с кишками. Пару раз я был согласен умереть, только чтобы не мучиться…
Голос Гастона был, как обычно, безмятежно-легкомысленным, но Тони его знал, и знал хорошо, так что его не обманешь, да маркиз и не собирался. В этом они с Антуаном де Лантьером были похожи, скрывая многое под масками придворных щеголей. Но, может быть, те, кто верит в такие маски, ничего другого и не заслуживают?

Но все же, когда Тони начал задавать вопросы, Анже отбросил напускную беззаботность.
- Это трудно рассказать, сердце мое... Мне кажется, я сам еще всего не понял. Помнишь, после сбора роз, Делорм увел меня к себе? Я, если честно, был уверен, что ночь проведу в Альканаре, и все последующие тоже. Но все вышло иначе.
Слова подбирались с трудом. Теперь, когда момент признания настал, Гастон понял, что пытается оттянуть его, опасаясь того, что может подумать о нем друг, что сказать…
Дернув плечом, Гастон стащил с себя сорочку, щедро украшенную кружевами и складками. Солнце тут же облило светлую кожу жаром, и это было так приятно, очень приятно, Гастон даже закрыл глаза.
С закрытыми глазами было легче ждать…
- Полковник оставил мне это на память о той ночи. И как напоминание о том, что меня ждут следующие, - тихо пояснил он.

Это было неправильно, ужасно неправильно, но память о той ночи и мысли о том, что она могла бы повториться вызвали краску на лице Анже, и краской стыда она была хорошо, если на половину. И это тоже было то, чего Гастон в себе не понимал.

+4

7

Он приподнялся, заинтересованный и встревоженный манипуляциями раздевающегося Сен-Маля. Сначала он ничего не увидел, а как зачарованный смотрел на это белое тело в тесном переплетении мышц, поистине велеколепное зрелище, слегка позолоченное солнечным светом. Антуан даже почувствовал ревность. Ревность к королю, который каждый день видит Сен-Маля... Но тут его глазам предстало...
Знак или метка на плече Гастона въелась глубоко в плоть. Ее чертили острым ножом по живому телу и кровь заливала все.
- Господи Иисусе... - вздохнул Лантьер и осенил себя крестом, отрешившись от грез, настолько явных, что они надолго запали в его душу. Потом он надолго замолк, поднял руку, но так и не решаясь дотронуться до волчьего знака, опустил.
- Это похоже... похоже на... метку.
Он постеснялся назвать это клеймом, хотя на него это и походило в этот момент. Знак собственности, который охотник ставит на особом звере, которого он изловил и которого ему удалось подчинить.
Антуан понимал теперь и Сен-Маля, который внезапно стал отказываться от всех прежних любовников и любовниц. Он видел это, но считал, что все это дань уважения Изабелле. Еще не скоро он сможет открыть свое тело для прежних утех. Но Делорм... Кто бы мог подумать, что Делорм...
Антуан задохнулся.
- И что ты теперь намерян делать?

+3

8

Одеваться Анже не спешил. Тони уже все видел, а подставить плечи солнцу было настоящим удовольствием. Маркиз только откинул за спину длинные светлые волосы и пряди, вьющиеся по собственной прихоти, закрыли «художества» Делорма.
- Хороший вопрос, Тони. Очень хороший, - невесело усмехнулся он, вытянувшись на покрывале, под рукой оказалось колено Лантьера и Анже задумчиво стал водить по нему ладонью — почти без вольных мыслей. Почти. - Только у меня пока нет на него ответа. Ну, конечно, убью Делорма как только представится возможность это сделать. Но ты же не об этом меня спрашиваешь?

Сен-Маль задумчиво смотрел снизу вверх в зеленые очи Лантьера. Сейчас в них читалась тревога, но, к облегчению Гастона, не было в самых красивых глазах Камбрии ужаса или презрения. Сочувствие, пожалуй, и что-то еще... какая-то тень. Но у каждого в душе живут свои тени, теперь Анже это знал.
- Я не знаю, что я буду со всем этим буду делать, Тони. Ждать, когда все забудется? Вряд ли оно забудется. Делать вид, что ничего не произошло? Я стараюсь, сердце мое, очень стараюсь. Взять кого-нибудь в свою постель? Не хочу. Помнишь этого мальчика, Рика? Он был моей первой любовью. Я не хочу и его.

Имя того, кого нынче хотел Анже вопреки всему, гордости, здравому смыслу, самому своему нраву, не было произнесено, но повисло над головами двух молодых людей...
- Разве что к вам, мой красивый маркиз я по прежнему не равнодушен, - усмехнулся он, приподнимаясь и ласково запуская пальцы в волосы Тони, притягивая его к себе, больше в шутку, провоцируя на шуточную же борьбу.
Не то, чтобы Гатон был распален внезапной похотью, но Тони был таким же, как этот янтарный полдень, как солнце, ветер, как запах цветущего луга. В маркизе таилось обещание радости тому, кто с ним рядом. Может быть это в нем угадал король, а не только соблазнительное тело и красивое лицо. Хотелось бы верить.
А поцелуй случился сам собой. Сначала легкий, потом недоверчиво-жадный. Потом благодарный и нежный, потому что рядом с солнцем по имени Антуан де Лантьер тьма по имени Пауль Делорм немного дрогнула и отступила.

+3

9

- Не убьешь... - сам себе ответил Лантьер. Он привык считать, что импульсивные действия самые и есть самые правильные. Они совершаются сразу же, а если не совершились, то значит этому найдется какое-то обьяснение. И не всегда оно идет от головы.       А если, как говорится, месть - холодное блюдо, то это и не месть вовсе, а...
Много чего хотелось сказать Антуану, тем более что он замечал, что это не единственный раз, когда Гастон остается с Делормом.
Не успел Лантьер ответить, как Гастон воспользовался моментом и потянул его к себе, зарывшись пальцами в кудри. Он почувствовал поцелуй, такой нежный и страстный, что сначала оторопел, потом забывшись, ответил, а затем внезапно оттолкнул и вскочил на ноги. Сердце билось, как сумасшедшее.
- Подожди! Не надо...
Хотелось, чтобы друг почувствовал, что он оттолкнул его не из-за ошейника, который, нет-нет да и проглядывал сквозь застегнутую рубашку, и не из-за волчьего клейма Делорма. А из-за собственной безопасности.
- Ты доверил мне то, что многие сочли бы за унижение, даже хуже.  Я хочу, не оставаясь в долгу, ответить тем же. Признанием... Петля все сильней затягивается на моей шее и это совсем не этот ошейник, - он расстегнул рубашку и с улыбкой показал его, - Перед тобой государственный преступник.Может быть вскоре я попрошу тебя прикрыть мой побег...
Он сел и старался не смотреть на Гастона.
- В Альбионе у меня есть опекун. Когда мне исполнилось двадцать один год он перестал им быть. А до этого я был вынужден исполнять любые приказы этого... старика. Его зовут лорд Роберт Уэйн. Он дальний родственник моего отца и... первый министр короля Альбиона...
Казалось, Лантьеру очень тяжело об этом говорить и он подыскивает слова, чтобы выразить все, что наболело в душе.

+4

10

— Государственный преступник? Ты?!
Анже в изумлении приподнялся на локте, забыв стразу все свои нечестивые намерения по отношению к маркизу де Лантьеру. Он чуть было не рассмеялся, сказав, «ты, должно быть, шутишь», но вот в глазах Тони не было ни тени веселья. Наоборот, что-то очень похожее на тоску и отчаяние.
Гастон сел, приобняв зеленоглазого маркиза за плечи. Лантьер казался сейчас и моложе, и беззащитнее, чем обычно, так что желание в сердце Анже уступило место нежности — удивительно, но и на такое он был способен.
— Тише. Расскажи мне все по порядку. И неужели ты думаешь, я позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое? Плохой бы тогда я был друг, Тони!

Очень хотелось спросить — а как же король? Неужели он позволит случиться плохому со своим любовником? Но он промолчал. Антуану де Лантьеру надо выговорится, так же, как надо было выговорится ему. Когда ты рассказываешь про то, что случилось с тобой, ты лишаешь это силы, власть над твоей душой ослабевает... Хотя бы ненадолго.
А острый и смелый ум Анже, который таился под маской светского бездельника и распутника, уже искал пути... Тони можно хоть сейчас переправить в Италию. Можно спрятать в Марокко, там у Этьена свой маленький «рай». Можно спрятать в Анже — замок практически неприступен, над этим трудились три поколения маркизов, не слишком надеясь на монаршую благосклонность, которая, как известно, сегодня есть а завтра ты в Альканаре. Главное — быстрота и внезапность...

— Уэйн, - задумчиво повторил он имя альбионца. — Это не он должен приехать в Сантиану, чтобы вести к алтарю и к брачной потели принцессу, как законный представитель ее отца? И... подожди, Тони. Любые приказы... он приказывал тебе что-то дурное?
То, что Лантьер сам по себе не способен на дурное — Анже хорошо знал. Убить из ревности на дуэли соперника — запросто. Натворить дел на горячую голову — очень часто. Но сделать хладнокровную подлость? Причинить, расчетливо, зло? Никогда.
И отчего-то у Гастона появилось предчувствие, что к концу рассказа ему будет очень хотеться убить этого Уэйна...

0


Вы здесь » Доминион » Окрестности города. » [30 мая 1701 года] Полуденный жар