Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [1 июня 1701 года] Эта история пишется кровью


[1 июня 1701 года] Эта история пишется кровью

Сообщений 31 страница 43 из 43

31

«Видишь ли», - сказал Гастону Тони, когда они вернулись во дворец после разговора – самого откровенного разговора на памяти Сен-Маля. – «Когда кто-то заставляет тебя пережить нечто настолько сильное, на грани того, что ты способен выдержать, а может и за ней, ты уже никогда не будешь прежним. Часть тебя всегда отзовется… если этот кто-то захочет позвать».
Анже стоял, замерев, не поворачивая головы, не шевелясь. И единственным признаком того, что он чувствовал – было бешеное биение сердца и реакция тела на близость Делорма. Телу было все равно, что думает маркиз, безразлична его вражда или ненависть к полковнику, оно куда охотнее тянулось к Дьяволу, чем к Богу. Бог был далеко, а Дьявол – как ему и положено, за левым плечом Анже. Пауль Делорм говорил - и его слова достигали сознания Гастона не сразу, а словно проходя сквозь туман, он прикасался – и тело отвечало мгновенно,  тройным ударом желания в грудь, в солнечное сплетение и в пах.

Может быть, действительно дело было в воздержании, на которое Анже себя обрек после их маленькой оргии с Этьеном, гладиатором и куртизанками. Талантов куртизанок хватило для того, чтобы Анже захотел, но недостало для того, чтобы он захотел закончить это нехитрое действо, так что, отдав все лавры победителя Этьену, он ушел в свою спальню. Но беда была в том, что Гастон знал причину этого нежелания… Причина сейчас по-хозяйски касалась его тела рукой. А ему хотелось тянуться к этой руке.
Это была воистину насмешка судьбы. Дьявольская шутка. Но Анже было не до смеха.

- Вы позвали меня, чтобы обсудить со мной моих любовников и любовниц, месье Делорм?
Вряд ли его холодный голос мог обмануть полковника, тот стоял достаточно близко, чтобы слышать дыхание молодого маркиза, чувствовать жар его тела и читать все эти признаки, которых не заметить только слепой… Но Гастон отчаянно цеплялся за свое показное равнодушие. Гнев тоже был, бился где-то внутри, заточенный в темницу таких сильных желаний, что они могли задушить любое чувство, любую мысль. Анже тянулся к нему, как к своему единственному спасению.
- Я предпочитаю обсуждать эту тему со своим исповедником… Ах, да, теперь  меня нет исповедника, епископ арестован, - делано рассмеялся он. – Ну, значит, придется найти нового!

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-12-06 17:03:36)

+2

32

- Ну, так давай я пришлю тебе нового исповедника. И поверь мне, исповедник от полковника Делорма будет куда практичнее и надежней, чем этот епископ...
Делорм дотронулся до лица Гастона и посмотрел в глаза совершенно серьезно.
-  ...служащий папе.
Неизвестно, что в этих серых глазах пытался найти Делорм, то ли осколки признания, то ли какой-то старый интерес. Между тем, шаг за шагом, полковник затолкнул Сен-Маля к стене и сам навис над ним вплотную. В этот миг в кабинет сунулся гвардеец и сам был не рад, увидев полковника и полураздетого Гастона. Гвардеец тут же отвернулся. Делорм стоял, как стоял и только чуть улыбался.
- Почта, ваше превосходительство. - сказал он, пряча глаза.
- Откуда? - полковник задал вопрос совершенно естессвенно.
- Из Альбиона.
- Положи на стол и уходи.
Гвардеец тут же испарился. Делорм провел по лицу Сен-Маля точно так же, как он это делал на лестнице, с тем же загадочным выражением на лице. А затем с силой оттолкнул его и отвернулся. И внезапно хрипло сказал
- Надеюсь, папа еще не лишил тебя твоих сбережений в Риме?  Не ершись, я все знаю. Тогда тебе придется собрать полк за свой счет и отдать его под мое командование. У тебя есть три дня на это. Или... Последуешь за своим исповедником в Альканар.

+3

33

Оказавшись прижатым к стене, Анже обнаружил, что воздуха в кабинете полковника не осталось. Совсем. Он не мог дышать, не мог думать, не мог и не хотел отвести взгляд, отвернуться. Так и стоял, глядя в темные глаза Пауля Делорма, и они были так же близко, как в ту ночь, которую он провел в его спальне.
Надо было что-то сказать, что-то, что снова дало бы ему возможность дышать и думать, что заставило бы полковника отступить хотя бы на пару шагов, но Гастон молчал…

Дверь открылась…
Поймав на себе взгляд гвардейца Анже отвернулся, лицо полыхнула жаром от злости, досады и стыда. Если после сегодняшнего дня за ним не закрепится репутация «игрушки Делорма», то это будет чудо похлеще говорящего тернового куста. Кусты придворных не интересует, а вот кто кого ублажает – это да. Об этом стоит поговорить.
Тем более, полковник Делорм.
Тем более, маркиз де Анже.
Не самые незаметные фигуры при дворе Его величества короля Эдуарда Камбрийского. Что скажут его друзья, Гастон и думать не хотел. Тони – тот поймет, а все прочие?
Срочная почта легла на стол, и рука полковника коснулась лица маркиза, снова внося сумятицу в его мысли. Хотелось оттолкнуть эту руку, и в то же время замереть, ловя короткое прикосновение, желая его. И желая большего.

Но все закончилось так резко и неожиданно, что Анже растерялся. После такого жара его словно швырнули в ледяную воду.
- Полк? – переспросил он, пытаясь понять, о чем идет речь. – Бога ради, Делорм, будет вам полк и Альканар здесь непричем. Я пока еще служу королю Камбрии… Но что, будет война?
В серых глазах мелькнула догадка… и понимание. Судя по всему, Ренальдо де Пьемонт отдал графство Эдуарду не потому, что ему так уж надоело наследие предков. И, судя по всему, вместе с землями, весьма богатыми и плодородными, Камбрия приобрела еще и врагов. Хотя, конечно, это были только предположение. Врагов у Камбрии было достаточно – выбирай любого, кроме, пожалуй, Альбиона. Не ошибешься.
- Полк у вас будет, месье полковник, - уже спокойнее сказал маркиз.
Потянулся к рубашке. Судя по всему, обсуждение вопросов искусства закончено, время серьезных вещей, а серьезные вещи лучше обсуждать в одежде. Тогда не придется ловить на себе взгляды этого Дьявола и гадать, что будет, если вместо взглядов его коснутся руки Делорма.

+4

34

Делорм добрался до кресла и поморщившись упал в него. Его лицо внезапно заледенело, он стал бледнее, чем был и расстегнул сюртук, растирая грудь.
- Будет война. Но ты в ней участвовать не будешь. В столице предстоит торжество. В ближайшие дни к нам прибудет будующая королева Камбрии. Ты, как камергер короля, вместе с другими придворными, список получишь у господина Дьюэйна, поедешь ее встречать. И надо, чтобы это торжество предвосхитило все военные действия Камбрии в отношении Пьемонта. И коли ты пока еще служишь... королю Камбрии,
Делорм сквозь боль усмехнулся, выпрямился и посмотрел маркизу в глаза
- ... ты сохранишь это втайне. А теперь уходи, Анже, уходи,  пока ты еще свободен. Иди или, клянусь всеми святыми, я оставлю тебя здесь, под стражей, пока не поправлюсь.
Делорм не ерничал. Он крепился до последнего и сейчас вызверился, понимая, что если не отправит Сен-Маля сейчас, то рана возьмет свое, а он не привык выставлять свою боль напоказ. Он дотянулся до колокольчика и позвонил. На резкий звук прибежал слуга.
- Врача! - крикнул слуга, заметив бледность своего господина. Очень быстро в покои вошел врач.
- Все вышли из комнаты! - произнес он и тут же охрана вытолкнула Анже вон. К Сен-Малю подошел офицер из тайной полиции и проговорил, прежде чем закрыть двери.
- Никто не должен об этом узнать, маркиз.

+3

35

Тень тревоги промелькнула на лице Гастона, но была умело скрыта.
Ему действительно лучше уйти. Но все же на пороге маркиз задержался - просто убедиться, что лекарь делает свое дело. Но, конечно, он свое дело делал... стоит ли беспокоиться за здоровье того, чья смерть была бы для многих освобождением? Нет, конечно, нет. Но беспокоился ли маркиз вопреки всему? Да.

- Убрать руки, – холодно приказал Анже одному из стражников, позволивших себе дотронуться до его плеча.
Тот взглянул странно, но предпочел послушаться. Вид у маркиза был… недобрый. Что, вкупе с репутацией первого бретера двора заставляло задуматься о том, не стоит ли, для разнообразия, вспомнить о манерах. 
Что Анже ненавидел больше всего, так это привычку этих господ вести себя как на тюремном плацу, и если для того, чтобы спустить их с небес на землю нужно пообрубать пару слишком резвых рук – он готов. Но не пришлось.  Служебное рвение охраны не превратилось в самоубийственный порыв.
На предупреждение офицера он лишь пожал плечами, словно говоря: «Это ваши трудности». Хотя, конечно, не собирался радовать двор такой сплетней. Гастон был щепетилен в том, что казалось чести его друзей... и врагов.

Уже в своих комнатах во дворце, где можно было привести в порядок свой костюм  - шейный платок с булавкой так и остались в покоях Делорма, Анже задумался над его последними словами о войне. И о том, кто будет воевать, а кто нет.
- Ну, посмотрим еще, что скажет король, - нехорошо усмехнулся он, глядя на свое отражение в зеркало. – Или я ошибаюсь, или Эдуард с радостью спровадит меня от двора подальше.
Но можно и без радости. Главное – получить королевское позволение, а ради этого можно потратиться и на два полка вместо одного.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-12-10 15:00:27)

+4

36

А ты все так же хорош, Твое Королевское Величество,  Даже не потолстел! Повинуюсь тебе, сир Эдуард. Прямо всецело.
- А должен был?- С нотками обиды спросил Эдуард, но тут же снова усмехнулся, наблюдая как наглец устраивается в его постели. Даже не спросил разрешения! Впрочем, приятелям по веселой бесшабашной молодости можно было простить многое. И вспомнить. Эдуард наполнил свой бокал вином и оперся на высокое изножье как на кафедру, немного отпил.
- Смотрю, и ты все такой же, любитель развлечений. Жаль, что при дворе нет больше таких лицемеров, как мой дядюшка, а то можно было бы проверить не потерял ли ты былой хватки, дорого друг. - Эдуард снова отпил вина, а потом, подумав ненадолго отлип от изножья и вернулся с еще одним бокалом и передал его Ренальдо, нисколько не смущаясь, что подает вино подданному, развалившемуся в его кровати. - Знаешь, тогда как-то не сложилось поинтересоваться, а как он в постели-то был?
Эдуард предвосхищая быстрое окончание вина в бокалах прихватил сразу бутылку и слушая графа, решил снова поработать виночерпием. Но так как опыта у коронованного повесы было не много, то не удивительно, что он сначала наполнил свой бокал, а потом потянулся наполнять бокал гостя. Финал оказался закономерным - залитые вином покрывало, штаны и камзол графа. И весело смеющийся король. Когда его величество смог сделать паузу в душащем его смехе. Вся ситуация ему необычайно подняла настроение, словно он вернулся на десяток-полтора лет назад. Отбросив прямо на ковер и бутылку и свой бокал, Эдуард обошел кровать и решительно собственноручно стал стаскивать с Ренальдо штаны.
Стоя в обнимку с благоухающими вином штанами, Эдуард снова скорчился от смеха, и оперся о край кровати рукой.
- Можешь гордиться! Мало кому лично прислуживал король, заботясь о чистоте... гардероба. А ты, снимай камзол, поросенок сиятельный! Или ждешь, что его я тоже с тебя сниму? - Эдуард фыркнул и отбросил к дверям смятые брюки Пьемонта, снова вернулся к прерванному занятию - наполнению бокала вином. Смех все нет-нет, да прорывался и его величество фыркал и хихикал, не объясняя, что же именно вызывает эти приступы, а причиной этого была богатая фантазия короля, которая рисовала множество самых веселых и пикантных сцен, в которых на месте графа оказывались разные лица: то строгий Делорм, то поджимающий губы епископ, то перепуганный министр финансов, толстый как кабанчик, но при этом панически боящийся интереса короля к своей жирной задницы. И страх этот был таким забавным, что Эдуард просто не мог не поиграть на этом страхе господина министра.

+4

37

- Без штанов, зато в короне, - философски прокомментировал граф сложившуюся ситуацию, чем доказал, что его учитель риторики не совсем уж зря ел свой хлеб.
Впрочем, реликвию графов он тут же положил на ступеньку, ведущую к королевскому ложу – пусть там полежит, тяжела больно. С веселой укоризной взглянул на старого друга, стаскивая с себя остатки одежды.
Нет, Ренальдо не забывал, что перед ним уже не Эдуард, кронпринц, но Эдуард король. Он и сам знал, как меняются люди, принявшие на себя бремя власти, пусть даже их к этому готовили чуть ли не от рождения. Но друзья для того и друзья, чтобы веселить, а то и свихнуться недолго. А свихнувшийся король куда страшнее короля смеющегося.

- И чего веселимся? Вино-то разлили! – съехидничал он. – Хотя, смотрю, не все… ладно, надеюсь, погреба во дворце не пустуют. За тебя, Эдуард Камбрийский!
Граф отсалютовал бокалом другу и выпил вино, рассеяно улыбнувшись при воспоминании о Филиппе Пармском.
- Твой дядюшка… А хорошо мы тогда придумали, да? С Филиппом. Правда, и досталось же мне. Отец, конечно, не узнал правды о своем зяте, хотя меня так и подмывало открыть ему глаза, но спина моя заживала долго.
Ренальдо, добродушно относившийся к прошлым несчастьям, ежели они остались действительно в прошлом, повернулся спиной к Эду, продемонстрировав следы «отцовской любви».

Если бы графу сказали, что он в чем-то виновен перед сестрой и ее покойным мужем, он бы совершенно искренне удивился, не понимая, чем это. Хотя, конечно, если людям хочется делать трагедии из пустяков – на то их святое право.
- Ну что тебе поведать, мой дорогой сир, - протянул он, поудобнее устроившись на подушках, ничуть не смущаясь наготы, еще и похлопал рядом, приглашая Эда присоединиться. Вместе с вином, конечно, а то быстро заканчивается… особенно, если в нем купаться, а не пить.
- Филипп был скорее неопытен, чем хорош, насколько мне помнится. Все произошло слишком быстро, чтобы я смог оценить знаки внимания герцога. Он накинулся на меня, как голодный пес на кость. А потом сбежал из моей спальни с такой скоростью, словно его преследовали все черти ада.
Ренальдо рассмеялся, вспоминая ошарашенное лицо родственничка, до которого дошла вся мера его прегрешения.

Отредактировано Ренальдо де Пьемонт (Вчера 08:01:57)

+3

38

Прием послов не самое лучшее в жизни, поэтому Антуан, пользуясь тем, что он отнюдь не посол и даже не камергер его величества, бросил его величество в одиночестве  и в этот момент проводил время в саду, в обществе фрейлин и маленькой Анны Пармской, уже начинающей строить из себя знатную даму, требующую для себя внимания, и делала она это крайне забавно. Почему-то в последнее время центром ее внимания был Антуан де Лантьер, и он с удовольствием проводил с ней время.
- Знаешь, кто вошел в приемную залу? - сказала ему на ухо одна из фрейлин. Она только что, запыхавшись прибежала из дворца, прижалась к Антуану, и улыбаясь,  накручивала на палец его локон, тянув время.
- Кто же? - с улыбкой шепнул Лантьер, и посмотрел на нее, даже не сомневаясь, что она не стала бы его озадачивать, если бы не ждала какого-то особого результата.
- Ренальдо де Пьемонт. Он обьявил свои земли навечно принадлежащими Камбрии! Он принял присягу!
- Что??? - с лица Антуана мгновенно стекли все краски.
- Маркиз де Лантьер! Антуан! - Маленькая Анна, уже довольно долго смотревшая на них и ожидавшая внимания, топнула ножкой и по ее личику пробежала гримаска. Она уже была готова разреветься, но не готова была, что об этом узнает мама. Антуан заметил ее переживания и поспешил их предупредить. Он склонился перед ней и взял ее за руку...
- Прошу прощения, мадемуазель. Меня ищет король. Обещаю, я найду вас, как только смогу... Обещайте, что, как только увидите свою матушку, передадите от меня мои искренние поздравления с приездом ее брата.
И поспешил к королю. Похоже, маленькая Анна осталась им недовольна. Во всяком случае, это было написано на ее лице. Фрейлины перешептывались. А Лантьер шел к королевским апартаментам. Судя по разговорам, король с графом - и чего ему не сиделось на родине - пошли именно туда. Он еще никогда не видел Ренальдо, зато слышал о нем много. И все это говорило о разврате. Ренальдо де Пьемонт отнюдь не был копией принцессы Пармской. Впрочем, как и его друг, тогда еще принц Эдуард... О них говорили всякое. И даже одной сотой этого хватило бы, чтобы заставить Антуана ревновать.
- Мне не велено никого пропускать... - сказал один из гвардейцев, охранявших покои короля.
- Даже меня? - заведенный Лантьер, ударил в дверь.
- Проходите. Только у нас могут быть проблемы.
Ну, конееечно. Лантьер молча вошел, и озираясь, пошел сразу в спальню. Его всего колотило. Пройдя, он оглядел комнату, посмотрел на того, кого называли графом Пьемонтским без рубашки и без штанов, возлежащим на королевской кровати и, побледнев, поклонился королю...
- Позвольте вас поздравить, ваше валичество, с еще одной провинцией, вошедшей в состав... королевства.
И он посмотрел на Ренальдо с таким видом, как будто желая его убить. Рука дрогнула на эфесе. На короля Лантьер боялся даже смотреть.

+3

39

- Твой дядюшка… А хорошо мы тогда придумали, да? С Фмлмппом. Правда, и досталось же мне. Отец, конечно, не узнал правды о своем зяте, хотя меня так и подмывало открыть ему глаза, но спина моя заживала долго.
Эдуард фыркнул.
- Филипп всегда был лицемерным мерзавцем. Да и твой родитель тоже. - На лице короля появилась тень, но он собирался не предаваться мрачным думам, а, напротив, приятным воспоминаниям. Или не воспоминаниям, но приятным и радостным. Так что к черту все горести!
Вот небольшое происшествие с вином тут же подняло настроение монарху, а граф остался без штанов, уже без короны и... Пока тот рассказывал что же там у них произошло с Пармским, Эд решительно развернул Ренальдо к себе спиной и завороженно любуясь провел кончиками пальцев по одной, самой выступающей отметине на спине приятеля.
- А тебе идет. Говоришь, монахи занимались твоим хе-хе, воспитанием. Да, вижу, эти господа знают толк в хорошей порке. Умеют эти... дети не то Господа, не то Сатаны, владеть плетью. Это ведь была плеть, да? - Пальцы Эда жадно исследовали очередной рубец, когда дверь распахнулась и... Да, появления своего фаворита его величество явно не ожидал. И ведь... Эдуард чуть не рассмеялся в голос. Ситуация была... дурацкой. И в то же время... Как же ему нравился этот горящий взгляд Тони, его страстность во всем, даже вот в ревности. Да, чего уж там, Эду нравилось что его любовник ревновал и отчасти поводы он давал только ради того что бы снова увидеть ревность и почувствовать ее и осознать, что необходим Лантьеру ничуть не меньше, чем тот необходим ему самому.
- Позвольте вас поздравить, ваше величество, с еще одной провинцией, вошедшей в состав... королевства.
- Да, маркиз, благодарю за поздравления. - В тон ему ответил король и положил руку на обнаженное плечо Ренальдо. - Как хорошо, что Вы присоединились к нашей небольшой беседе о... воспитании... Вы там, маркиз ближе всех к столику с вином, не наполните нам бокалы и не присоединитесь к нашей дружеской беседе?
Эдуард говорил вежливо-светски, но в глазах одновременно то скакали черти, то мелькало жесткое предупреждение: Раз пришел, то никто тебя теперь отсюда не выпустит.

+2

40

От прикосновений Эдуарда по спине озноб – но приятный такой озноб, напоминающий об их прежней очень тесной дружбе. Может быть, поэтому, когда в королевской спальне появилось еще одно действующее лицо, взгляд у графа – неприлично довольный, и улыбка под стать. И почему-то он сразу понял, что красивый блондин нынешний фаворит Эдуарда. Ну кто еще может вот так ворваться в спальню, рискуя навлечь на себя все кары земные и небесные? Только тот, кто ревнует.

Дальше, собственно, все зависело от Эдуарда. Его величество мог выдать графу штаны и велеть идти, с богом, вон, и Ренальдо бы не обиделся, но тот решил повернуть все иначе, и, когда на плечо Его сиятельства опустилась королевская длань, Его сиятельство откровенно ухмыльнулся. Король решил подразнить… кого там? Маркиза. Ну, значит подразним. И он чуть придвинулся к Эдуарду, задев того бедром, наклонил голову так, что темные волосы упали на руку короля. Разврат, в общем, а если не совсем разврат, то вот-вот будет. Во всяком случае, Рен надеялся, что со стороны оно так и выглядит.

- Камбрийское вино великолепно, - светски заметил он, но в светском тоне чувствовалась некая двусмысленность, словно Ренальдо имел ввиду нечто иное, чем вино. И это "иное" было великолепным, о да. – Я скучал по нему в Пьемонте… столько лет прошло, а оно так же пьянит и кружит голову. Окажите нам любезность… маркиз? Присоединяйтесь. Скажите, что вы думаете о присоединении… новых провинций… к королевству.
Голос Ренальдо стал тихим, чуть хрипловатым. Он взял ладонь Эдуарда и положил на свое бедро. Присоединение провинций не терпит суеты, как известно, но и свидетели ему не помеха. Тут самым трудным было не рассмеяться и не испортить все зрелище, но граф очень старался. Главное, не ошибиться в настроениях сира… а то начнет по старой памяти присоединять провинции, увлечется… а он неосторожно обещал провести ночь с любовницей. Но кто же знал, что старая дружба настолько не ржавеет!

Отредактировано Ренальдо де Пьемонт (Вчера 08:01:22)

+2

41

Антуан поднял глаза и встретился, наконец, со взглядом Эдуарда. Просьба подать им бокалы в этот момент, казалась и вовсе унизительной для маркиза. Пожалуй бы, он решил бы уйти, а встретить этого графа в другом месте и в другое время, когда никто не может им помешать, но взгляд слишком довольного короля говорил о том, что никто отсюда не уйдет, и Антуан покорился.
- Рад вам услужить, государь, - глухо сказал Лантьер с такой интонацией, что от нее скисла бы и довольная физиономия короля. Он помедлил, подошел к столу, взял два бокала и до половины наполнил их хваленым  Камбрийским вином. Оглянулся через плечо, сжигая их взглядом, они о чем-то говорили... И тогда он дополнил бокалы сидром до полной. Подошел к кровати и отдал "вино". Сам он предпочел его не пить, пусть голова будет ясной!
- Обычное Камбрийское вино. Мы его привыкли пить каждый день, граф.
Лантьер посмотрел на кровать и отвернулся. Он не хотел смотеть на Эдуарда и графа, на руку короля, лежащей у него на бедре, а потому сел на ковер у их ног, спиной к ним, превратив ложе кровати в спинку и с тревогой ожидая результата, как им понравится пойло, которое он намешал. К нему подбежала, виляя хвостом, охотничья собака короля и ткнулась мокрым носом в лицо. Лантьер принялся задумчиво ее гладить.
- Что я думаю? Если эти провинции настолько же верны Камбрии, как и раньше, то мне без разницы, присоединились они или нет. По мне как лучше бы, оставайся все на своих местах... Меня сейчас привлекает беседа о воспитании. Его величество сказал вам, какие он использует сейчас методы? Это они остались на вашем бедре? - Лантьер усмехнулся и похлопал по плети для верховой езды, каким-то случаем оказавшейся здесь.

+2

42

Эдуард не стал противиться излишне вольным действиям Ренальдо и не без удовольствия положил горячую твердую, закаленную работой с мечом, ладонь на бедро расшалившегося графа.
Но в данный момент короля куда больше, чем отзывчивое тело Пьемонта увлекло противостояние этих двоих. И он подлил масла в огонь, не просто оставив свою ладонь там, куда ее положил Рен, а продолжил движение по крепкому бедру мужчины.
- Что я думаю? Если эти провинции настолько же верны Камбрии, как и раньше, то мне без разницы, присоединились они или нет. По мне как лучше бы, оставайся все на своих местах... Меня сейчас привлекает беседа о воспитании. Его величество сказал вам, какие он использует сейчас методы? Это они остались на вашем бедре?
Тони ревновал и ревновал так явно, что эта ревность теплой волной окатывала Эдуарда. Да, считается, что ревность недостойное и вообще, плохое чувство, и сам Эдуард до появления в его жизни Лантьера не испытывал этого чувства... в такой форме. Было нечто очень похожее, но это было собственническое чувство, и относилось к самому Паулю, и никак не касалось прочих с кем Делорм проводил свое время. С Тони же его величество не мог даже спокойно думать, что кто-то станет его касаться так, как он, например, сейчас касался Ренальдо. И... он чувствовал себя чудовищем, но ничего не мог с собой поделать, продолжал с наслаждением бередить эти раны любовника.
- Надеюсь, что ТАКЖЕ эти провинции не будут верны, ты просто не все знаешь, Тони, в том числе кому на самом деле был верен Пьемонт при покойном графе, а что касается следов... - Эдуард убрал ладонь и провел по самым ярким кончиками пальцев. - Их оставили на нашем госте плети по милости... Филиппа Пармского. Мой дядюшка может служить ярчайшим образчиком лицемерия. Переспать с другим мужчиной, поддавшись обоюдному желанию, а потом самому сбежать прочь, а все свалить на другого. И вот за... хе-хе... "греховные желания" моего богобоязненного дядюшки расплачивался его любовник, точнее... как он говорил... а нет, не вспомню, но то же что-то там было о грехе, соблазне и прочее и прочее... Вот что любопытно, и ведь не боялся он девятого круга, предусмотренного для предателей, а как еще назвать его пасквили старому графу? Вот ты, Тони, стал бы стучать на своего любовника, желая скрыть свое ммм... грехопадение? А? Зная тебя, уверен, то ты бы сам лег под плеть, а то и под топор палача, но не стал бы, из трусости выставлять другого образцом порочности, на фоне которого так сладко быть благодетельным... даже если и сам грешен... Впрочем...
Эд решительно отошел от кровати и притянул к себе Тони, собственнически прошелся губами по его шее и несильно прикусил.
- Довольно о моем дядюшке, тем более, что о них, покойниках, не пристало говорить плохо, тем более, что мы тут говорили о методах воспитания... - Теперь рука короля прошлась по спине фаворита. Он склонился к его уху и прошептал. - Например, о том, что врываться в покои короля не хорошо, а о моих новых методах ты сам рассказал графу. Может, еще и пожелаешь показать?
Эдуард намеренно провоцировал любовника, зная его реакцию, он и сам не собирался "делиться" этим сокровенным с другими, оставляя эту радость для себя, но рука словно решила продемонстрировать готовность его величества прямо сейчас заняться воспитанием и легла на плеть поверх руки Лантьера и сжалась.

+2

43

Пить Ренальдо не стал, просто отставил бокал туда же, где лежала корона.Напиваться было не время.
Всему свое время и время всякой вещи под небом. Граф не помнил, кто это сказал. Может быть, даже Эдуард, хотя вряд ли. Но зато брат Изабеллы лишний раз припомнил, с чего он, даже весьма просвещённый своим коронованным другом, предпочитает женщин. С ними, матушку их Еву, трудностей меньше. Любишь регулярно, подарки даришь, а как забеременела – замуж. И все довольны. А вот этого белокурого красавца, сжимающего плеть так, будто сейчас он этой плетью обойдет все провинции, замуж выдать, конечно, не удастся.
Но это же не его трудности, правда?
Его трудности – это Катрин, красивая и честолюбивая.
Изабелла – его милая сестренка.
И, наконец, как жители его славного Пьемонта примут тот факт, что теперь они часть Камбрии. Будем реалистами, в восторг придут далеко не все.

- Филипп Пармский так боялся греха, что готов был на все, чтобы его уничтожить, - отозвался Ренальдо. – Бог ему судья. Если бы не божья воля, меня бы тут не было, маркиз. Я бы умер под плетьми за то, что был молод, моложе, чем вы сейчас, и любил жизнь, как, наверное, любите сейчас ее вы.
Божья воля тут, конечно, не причем. Тут спасибо Эдуарду, не оставившему друга в беде.
А мог.
Мог забыть, сделать вид, что его это не касается.
Но не сделал. И вытащил Ренальдо из ада. И сделал его графом.
Так идите вы к дьяволу все, кто осуждает его сегодня! Эдуард заслуживал его верности. Воистину заслуживал.

Об этом он, впрочем, умолчал. Когда Эдуард встал и подошел к своему фавориту, Ренальдо только поудобнее улегся на подушках. Когда заканчивать это пьесу, скажет король. А пока – полюбуемся. Благо, есть на что. Белокурый красавец был хорош, очень хорош. Воистину – достоин короля.

+1


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [1 июня 1701 года] Эта история пишется кровью