Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [1 июня 1701 года] Эта история пишется кровью


[1 июня 1701 года] Эта история пишется кровью

Сообщений 31 страница 60 из 61

31

«Видишь ли», - сказал Гастону Тони, когда они вернулись во дворец после разговора – самого откровенного разговора на памяти Сен-Маля. – «Когда кто-то заставляет тебя пережить нечто настолько сильное, на грани того, что ты способен выдержать, а может и за ней, ты уже никогда не будешь прежним. Часть тебя всегда отзовется… если этот кто-то захочет позвать».
Анже стоял, замерев, не поворачивая головы, не шевелясь. И единственным признаком того, что он чувствовал – было бешеное биение сердца и реакция тела на близость Делорма. Телу было все равно, что думает маркиз, безразлична его вражда или ненависть к полковнику, оно куда охотнее тянулось к Дьяволу, чем к Богу. Бог был далеко, а Дьявол – как ему и положено, за левым плечом Анже. Пауль Делорм говорил - и его слова достигали сознания Гастона не сразу, а словно проходя сквозь туман, он прикасался – и тело отвечало мгновенно,  тройным ударом желания в грудь, в солнечное сплетение и в пах.

Может быть, действительно дело было в воздержании, на которое Анже себя обрек после их маленькой оргии с Этьеном, гладиатором и куртизанками. Талантов куртизанок хватило для того, чтобы Анже захотел, но недостало для того, чтобы он захотел закончить это нехитрое действо, так что, отдав все лавры победителя Этьену, он ушел в свою спальню. Но беда была в том, что Гастон знал причину этого нежелания… Причина сейчас по-хозяйски касалась его тела рукой. А ему хотелось тянуться к этой руке.
Это была воистину насмешка судьбы. Дьявольская шутка. Но Анже было не до смеха.

- Вы позвали меня, чтобы обсудить со мной моих любовников и любовниц, месье Делорм?
Вряд ли его холодный голос мог обмануть полковника, тот стоял достаточно близко, чтобы слышать дыхание молодого маркиза, чувствовать жар его тела и читать все эти признаки, которых не заметить только слепой… Но Гастон отчаянно цеплялся за свое показное равнодушие. Гнев тоже был, бился где-то внутри, заточенный в темницу таких сильных желаний, что они могли задушить любое чувство, любую мысль. Анже тянулся к нему, как к своему единственному спасению.
- Я предпочитаю обсуждать эту тему со своим исповедником… Ах, да, теперь  меня нет исповедника, епископ арестован, - делано рассмеялся он. – Ну, значит, придется найти нового!

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-12-06 17:03:36)

+2

32

- Ну, так давай я пришлю тебе нового исповедника. И поверь мне, исповедник от полковника Делорма будет куда практичнее и надежней, чем этот епископ...
Делорм дотронулся до лица Гастона и посмотрел в глаза совершенно серьезно.
-  ...служащий папе.
Неизвестно, что в этих серых глазах пытался найти Делорм, то ли осколки признания, то ли какой-то старый интерес. Между тем, шаг за шагом, полковник затолкнул Сен-Маля к стене и сам навис над ним вплотную. В этот миг в кабинет сунулся гвардеец и сам был не рад, увидев полковника и полураздетого Гастона. Гвардеец тут же отвернулся. Делорм стоял, как стоял и только чуть улыбался.
- Почта, ваше превосходительство. - сказал он, пряча глаза.
- Откуда? - полковник задал вопрос совершенно естессвенно.
- Из Альбиона.
- Положи на стол и уходи.
Гвардеец тут же испарился. Делорм провел по лицу Сен-Маля точно так же, как он это делал на лестнице, с тем же загадочным выражением на лице. А затем с силой оттолкнул его и отвернулся. И внезапно хрипло сказал
- Надеюсь, папа еще не лишил тебя твоих сбережений в Риме?  Не ершись, я все знаю. Тогда тебе придется собрать полк за свой счет и отдать его под мое командование. У тебя есть три дня на это. Или... Последуешь за своим исповедником в Альканар.

+3

33

Оказавшись прижатым к стене, Анже обнаружил, что воздуха в кабинете полковника не осталось. Совсем. Он не мог дышать, не мог думать, не мог и не хотел отвести взгляд, отвернуться. Так и стоял, глядя в темные глаза Пауля Делорма, и они были так же близко, как в ту ночь, которую он провел в его спальне.
Надо было что-то сказать, что-то, что снова дало бы ему возможность дышать и думать, что заставило бы полковника отступить хотя бы на пару шагов, но Гастон молчал…

Дверь открылась…
Поймав на себе взгляд гвардейца Анже отвернулся, лицо полыхнула жаром от злости, досады и стыда. Если после сегодняшнего дня за ним не закрепится репутация «игрушки Делорма», то это будет чудо похлеще говорящего тернового куста. Кусты придворных не интересует, а вот кто кого ублажает – это да. Об этом стоит поговорить.
Тем более, полковник Делорм.
Тем более, маркиз де Анже.
Не самые незаметные фигуры при дворе Его величества короля Эдуарда Камбрийского. Что скажут его друзья, Гастон и думать не хотел. Тони – тот поймет, а все прочие?
Срочная почта легла на стол, и рука полковника коснулась лица маркиза, снова внося сумятицу в его мысли. Хотелось оттолкнуть эту руку, и в то же время замереть, ловя короткое прикосновение, желая его. И желая большего.

Но все закончилось так резко и неожиданно, что Анже растерялся. После такого жара его словно швырнули в ледяную воду.
- Полк? – переспросил он, пытаясь понять, о чем идет речь. – Бога ради, Делорм, будет вам полк и Альканар здесь непричем. Я пока еще служу королю Камбрии… Но что, будет война?
В серых глазах мелькнула догадка… и понимание. Судя по всему, Ренальдо де Пьемонт отдал графство Эдуарду не потому, что ему так уж надоело наследие предков. И, судя по всему, вместе с землями, весьма богатыми и плодородными, Камбрия приобрела еще и врагов. Хотя, конечно, это были только предположение. Врагов у Камбрии было достаточно – выбирай любого, кроме, пожалуй, Альбиона. Не ошибешься.
- Полк у вас будет, месье полковник, - уже спокойнее сказал маркиз.
Потянулся к рубашке. Судя по всему, обсуждение вопросов искусства закончено, время серьезных вещей, а серьезные вещи лучше обсуждать в одежде. Тогда не придется ловить на себе взгляды этого Дьявола и гадать, что будет, если вместо взглядов его коснутся руки Делорма.

+4

34

Делорм добрался до кресла и поморщившись упал в него. Его лицо внезапно заледенело, он стал бледнее, чем был и расстегнул сюртук, растирая грудь.
- Будет война. Но ты в ней участвовать не будешь. В столице предстоит торжество. В ближайшие дни к нам прибудет будующая королева Камбрии. Ты, как камергер короля, вместе с другими придворными, список получишь у господина Дьюэйна, поедешь ее встречать. И надо, чтобы это торжество предвосхитило все военные действия Камбрии в отношении Пьемонта. И коли ты пока еще служишь... королю Камбрии,
Делорм сквозь боль усмехнулся, выпрямился и посмотрел маркизу в глаза
- ... ты сохранишь это втайне. А теперь уходи, Анже, уходи,  пока ты еще свободен. Иди или, клянусь всеми святыми, я оставлю тебя здесь, под стражей, пока не поправлюсь.
Делорм не ерничал. Он крепился до последнего и сейчас вызверился, понимая, что если не отправит Сен-Маля сейчас, то рана возьмет свое, а он не привык выставлять свою боль напоказ. Он дотянулся до колокольчика и позвонил. На резкий звук прибежал слуга.
- Врача! - крикнул слуга, заметив бледность своего господина. Очень быстро в покои вошел врач.
- Все вышли из комнаты! - произнес он и тут же охрана вытолкнула Анже вон. К Сен-Малю подошел офицер из тайной полиции и проговорил, прежде чем закрыть двери.
- Никто не должен об этом узнать, маркиз.

+3

35

Тень тревоги промелькнула на лице Гастона, но была умело скрыта.
Ему действительно лучше уйти. Но все же на пороге маркиз задержался - просто убедиться, что лекарь делает свое дело. Но, конечно, он свое дело делал... стоит ли беспокоиться за здоровье того, чья смерть была бы для многих освобождением? Нет, конечно, нет. Но беспокоился ли маркиз вопреки всему? Да.

- Убрать руки, – холодно приказал Анже одному из стражников, позволивших себе дотронуться до его плеча.
Тот взглянул странно, но предпочел послушаться. Вид у маркиза был… недобрый. Что, вкупе с репутацией первого бретера двора заставляло задуматься о том, не стоит ли, для разнообразия, вспомнить о манерах. 
Что Анже ненавидел больше всего, так это привычку этих господ вести себя как на тюремном плацу, и если для того, чтобы спустить их с небес на землю нужно пообрубать пару слишком резвых рук – он готов. Но не пришлось.  Служебное рвение охраны не превратилось в самоубийственный порыв.
На предупреждение офицера он лишь пожал плечами, словно говоря: «Это ваши трудности». Хотя, конечно, не собирался радовать двор такой сплетней. Гастон был щепетилен в том, что казалось чести его друзей... и врагов.

Уже в своих комнатах во дворце, где можно было привести в порядок свой костюм  - шейный платок с булавкой так и остались в покоях Делорма, Анже задумался над его последними словами о войне. И о том, кто будет воевать, а кто нет.
- Ну, посмотрим еще, что скажет король, - нехорошо усмехнулся он, глядя на свое отражение в зеркало. – Или я ошибаюсь, или Эдуард с радостью спровадит меня от двора подальше.
Но можно и без радости. Главное – получить королевское позволение, а ради этого можно потратиться и на два полка вместо одного.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-12-10 15:00:27)

+4

36

А ты все так же хорош, Твое Королевское Величество,  Даже не потолстел! Повинуюсь тебе, сир Эдуард. Прямо всецело.
- А должен был?- С нотками обиды спросил Эдуард, но тут же снова усмехнулся, наблюдая как наглец устраивается в его постели. Даже не спросил разрешения! Впрочем, приятелям по веселой бесшабашной молодости можно было простить многое. И вспомнить. Эдуард наполнил свой бокал вином и оперся на высокое изножье как на кафедру, немного отпил.
- Смотрю, и ты все такой же, любитель развлечений. Жаль, что при дворе нет больше таких лицемеров, как мой дядюшка, а то можно было бы проверить не потерял ли ты былой хватки, дорого друг. - Эдуард снова отпил вина, а потом, подумав ненадолго отлип от изножья и вернулся с еще одним бокалом и передал его Ренальдо, нисколько не смущаясь, что подает вино подданному, развалившемуся в его кровати. - Знаешь, тогда как-то не сложилось поинтересоваться, а как он в постели-то был?
Эдуард предвосхищая быстрое окончание вина в бокалах прихватил сразу бутылку и слушая графа, решил снова поработать виночерпием. Но так как опыта у коронованного повесы было не много, то не удивительно, что он сначала наполнил свой бокал, а потом потянулся наполнять бокал гостя. Финал оказался закономерным - залитые вином покрывало, штаны и камзол графа. И весело смеющийся король. Когда его величество смог сделать паузу в душащем его смехе. Вся ситуация ему необычайно подняла настроение, словно он вернулся на десяток-полтора лет назад. Отбросив прямо на ковер и бутылку и свой бокал, Эдуард обошел кровать и решительно собственноручно стал стаскивать с Ренальдо штаны.
Стоя в обнимку с благоухающими вином штанами, Эдуард снова скорчился от смеха, и оперся о край кровати рукой.
- Можешь гордиться! Мало кому лично прислуживал король, заботясь о чистоте... гардероба. А ты, снимай камзол, поросенок сиятельный! Или ждешь, что его я тоже с тебя сниму? - Эдуард фыркнул и отбросил к дверям смятые брюки Пьемонта, снова вернулся к прерванному занятию - наполнению бокала вином. Смех все нет-нет, да прорывался и его величество фыркал и хихикал, не объясняя, что же именно вызывает эти приступы, а причиной этого была богатая фантазия короля, которая рисовала множество самых веселых и пикантных сцен, в которых на месте графа оказывались разные лица: то строгий Делорм, то поджимающий губы епископ, то перепуганный министр финансов, толстый как кабанчик, но при этом панически боящийся интереса короля к своей жирной задницы. И страх этот был таким забавным, что Эдуард просто не мог не поиграть на этом страхе господина министра.

+4

37

- Без штанов, зато в короне, - философски прокомментировал граф сложившуюся ситуацию, чем доказал, что его учитель риторики не совсем уж зря ел свой хлеб.
Впрочем, реликвию графов он тут же положил на ступеньку, ведущую к королевскому ложу – пусть там полежит, тяжела больно. С веселой укоризной взглянул на старого друга, стаскивая с себя остатки одежды.
Нет, Ренальдо не забывал, что перед ним уже не Эдуард, кронпринц, но Эдуард король. Он и сам знал, как меняются люди, принявшие на себя бремя власти, пусть даже их к этому готовили чуть ли не от рождения. Но друзья для того и друзья, чтобы веселить, а то и свихнуться недолго. А свихнувшийся король куда страшнее короля смеющегося.

- И чего веселимся? Вино-то разлили! – съехидничал он. – Хотя, смотрю, не все… ладно, надеюсь, погреба во дворце не пустуют. За тебя, Эдуард Камбрийский!
Граф отсалютовал бокалом другу и выпил вино, рассеяно улыбнувшись при воспоминании о Филиппе Пармском.
- Твой дядюшка… А хорошо мы тогда придумали, да? С Филиппом. Правда, и досталось же мне. Отец, конечно, не узнал правды о своем зяте, хотя меня так и подмывало открыть ему глаза, но спина моя заживала долго.
Ренальдо, добродушно относившийся к прошлым несчастьям, ежели они остались действительно в прошлом, повернулся спиной к Эду, продемонстрировав следы «отцовской любви».

Если бы графу сказали, что он в чем-то виновен перед сестрой и ее покойным мужем, он бы совершенно искренне удивился, не понимая, чем это. Хотя, конечно, если людям хочется делать трагедии из пустяков – на то их святое право.
- Ну что тебе поведать, мой дорогой сир, - протянул он, поудобнее устроившись на подушках, ничуть не смущаясь наготы, еще и похлопал рядом, приглашая Эда присоединиться. Вместе с вином, конечно, а то быстро заканчивается… особенно, если в нем купаться, а не пить.
- Филипп был скорее неопытен, чем хорош, насколько мне помнится. Все произошло слишком быстро, чтобы я смог оценить знаки внимания герцога. Он накинулся на меня, как голодный пес на кость. А потом сбежал из моей спальни с такой скоростью, словно его преследовали все черти ада.
Ренальдо рассмеялся, вспоминая ошарашенное лицо родственничка, до которого дошла вся мера его прегрешения.

Отредактировано Ренальдо де Пьемонт (2017-12-12 08:01:57)

+3

38

Прием послов не самое лучшее в жизни, поэтому Антуан, пользуясь тем, что он отнюдь не посол и даже не камергер его величества, бросил его величество в одиночестве  и в этот момент проводил время в саду, в обществе фрейлин и маленькой Анны Пармской, уже начинающей строить из себя знатную даму, требующую для себя внимания, и делала она это крайне забавно. Почему-то в последнее время центром ее внимания был Антуан де Лантьер, и он с удовольствием проводил с ней время.
- Знаешь, кто вошел в приемную залу? - сказала ему на ухо одна из фрейлин. Она только что, запыхавшись прибежала из дворца, прижалась к Антуану, и улыбаясь,  накручивала на палец его локон, тянув время.
- Кто же? - с улыбкой шепнул Лантьер, и посмотрел на нее, даже не сомневаясь, что она не стала бы его озадачивать, если бы не ждала какого-то особого результата.
- Ренальдо де Пьемонт. Он обьявил свои земли навечно принадлежащими Камбрии! Он принял присягу!
- Что??? - с лица Антуана мгновенно стекли все краски.
- Маркиз де Лантьер! Антуан! - Маленькая Анна, уже довольно долго смотревшая на них и ожидавшая внимания, топнула ножкой и по ее личику пробежала гримаска. Она уже была готова разреветься, но не готова была, что об этом узнает мама. Антуан заметил ее переживания и поспешил их предупредить. Он склонился перед ней и взял ее за руку...
- Прошу прощения, мадемуазель. Меня ищет король. Обещаю, я найду вас, как только смогу... Обещайте, что, как только увидите свою матушку, передадите от меня мои искренние поздравления с приездом ее брата.
И поспешил к королю. Похоже, маленькая Анна осталась им недовольна. Во всяком случае, это было написано на ее лице. Фрейлины перешептывались. А Лантьер шел к королевским апартаментам. Судя по разговорам, король с графом - и чего ему не сиделось на родине - пошли именно туда. Он еще никогда не видел Ренальдо, зато слышал о нем много. И все это говорило о разврате. Ренальдо де Пьемонт отнюдь не был копией принцессы Пармской. Впрочем, как и его друг, тогда еще принц Эдуард... О них говорили всякое. И даже одной сотой этого хватило бы, чтобы заставить Антуана ревновать.
- Мне не велено никого пропускать... - сказал один из гвардейцев, охранявших покои короля.
- Даже меня? - заведенный Лантьер, ударил в дверь.
- Проходите. Только у нас могут быть проблемы.
Ну, конееечно. Лантьер молча вошел, и озираясь, пошел сразу в спальню. Его всего колотило. Пройдя, он оглядел комнату, посмотрел на того, кого называли графом Пьемонтским без рубашки и без штанов, возлежащим на королевской кровати и, побледнев, поклонился королю...
- Позвольте вас поздравить, ваше валичество, с еще одной провинцией, вошедшей в состав... королевства.
И он посмотрел на Ренальдо с таким видом, как будто желая его убить. Рука дрогнула на эфесе. На короля Лантьер боялся даже смотреть.

+4

39

- Твой дядюшка… А хорошо мы тогда придумали, да? С Фмлмппом. Правда, и досталось же мне. Отец, конечно, не узнал правды о своем зяте, хотя меня так и подмывало открыть ему глаза, но спина моя заживала долго.
Эдуард фыркнул.
- Филипп всегда был лицемерным мерзавцем. Да и твой родитель тоже. - На лице короля появилась тень, но он собирался не предаваться мрачным думам, а, напротив, приятным воспоминаниям. Или не воспоминаниям, но приятным и радостным. Так что к черту все горести!
Вот небольшое происшествие с вином тут же подняло настроение монарху, а граф остался без штанов, уже без короны и... Пока тот рассказывал что же там у них произошло с Пармским, Эд решительно развернул Ренальдо к себе спиной и завороженно любуясь провел кончиками пальцев по одной, самой выступающей отметине на спине приятеля.
- А тебе идет. Говоришь, монахи занимались твоим хе-хе, воспитанием. Да, вижу, эти господа знают толк в хорошей порке. Умеют эти... дети не то Господа, не то Сатаны, владеть плетью. Это ведь была плеть, да? - Пальцы Эда жадно исследовали очередной рубец, когда дверь распахнулась и... Да, появления своего фаворита его величество явно не ожидал. И ведь... Эдуард чуть не рассмеялся в голос. Ситуация была... дурацкой. И в то же время... Как же ему нравился этот горящий взгляд Тони, его страстность во всем, даже вот в ревности. Да, чего уж там, Эду нравилось что его любовник ревновал и отчасти поводы он давал только ради того что бы снова увидеть ревность и почувствовать ее и осознать, что необходим Лантьеру ничуть не меньше, чем тот необходим ему самому.
- Позвольте вас поздравить, ваше величество, с еще одной провинцией, вошедшей в состав... королевства.
- Да, маркиз, благодарю за поздравления. - В тон ему ответил король и положил руку на обнаженное плечо Ренальдо. - Как хорошо, что Вы присоединились к нашей небольшой беседе о... воспитании... Вы там, маркиз ближе всех к столику с вином, не наполните нам бокалы и не присоединитесь к нашей дружеской беседе?
Эдуард говорил вежливо-светски, но в глазах одновременно то скакали черти, то мелькало жесткое предупреждение: Раз пришел, то никто тебя теперь отсюда не выпустит.

+3

40

От прикосновений Эдуарда по спине озноб – но приятный такой озноб, напоминающий об их прежней очень тесной дружбе. Может быть, поэтому, когда в королевской спальне появилось еще одно действующее лицо, взгляд у графа – неприлично довольный, и улыбка под стать. И почему-то он сразу понял, что красивый блондин нынешний фаворит Эдуарда. Ну кто еще может вот так ворваться в спальню, рискуя навлечь на себя все кары земные и небесные? Только тот, кто ревнует.

Дальше, собственно, все зависело от Эдуарда. Его величество мог выдать графу штаны и велеть идти, с богом, вон, и Ренальдо бы не обиделся, но тот решил повернуть все иначе, и, когда на плечо Его сиятельства опустилась королевская длань, Его сиятельство откровенно ухмыльнулся. Король решил подразнить… кого там? Маркиза. Ну, значит подразним. И он чуть придвинулся к Эдуарду, задев того бедром, наклонил голову так, что темные волосы упали на руку короля. Разврат, в общем, а если не совсем разврат, то вот-вот будет. Во всяком случае, Рен надеялся, что со стороны оно так и выглядит.

- Камбрийское вино великолепно, - светски заметил он, но в светском тоне чувствовалась некая двусмысленность, словно Ренальдо имел ввиду нечто иное, чем вино. И это "иное" было великолепным, о да. – Я скучал по нему в Пьемонте… столько лет прошло, а оно так же пьянит и кружит голову. Окажите нам любезность… маркиз? Присоединяйтесь. Скажите, что вы думаете о присоединении… новых провинций… к королевству.
Голос Ренальдо стал тихим, чуть хрипловатым. Он взял ладонь Эдуарда и положил на свое бедро. Присоединение провинций не терпит суеты, как известно, но и свидетели ему не помеха. Тут самым трудным было не рассмеяться и не испортить все зрелище, но граф очень старался. Главное, не ошибиться в настроениях сира… а то начнет по старой памяти присоединять провинции, увлечется… а он неосторожно обещал провести ночь с любовницей. Но кто же знал, что старая дружба настолько не ржавеет!

Отредактировано Ренальдо де Пьемонт (2017-12-12 08:01:22)

+3

41

Антуан поднял глаза и встретился, наконец, со взглядом Эдуарда. Просьба подать им бокалы в этот момент, казалась и вовсе унизительной для маркиза. Пожалуй бы, он решил бы уйти, а встретить этого графа в другом месте и в другое время, когда никто не может им помешать, но взгляд слишком довольного короля говорил о том, что никто отсюда не уйдет, и Антуан покорился.
- Рад вам услужить, государь, - глухо сказал Лантьер с такой интонацией, что от нее скисла бы и довольная физиономия короля. Он помедлил, подошел к столу, взял два бокала и до половины наполнил их хваленым  Камбрийским вином. Оглянулся через плечо, сжигая их взглядом, они о чем-то говорили... И тогда он дополнил бокалы сидром до полной. Подошел к кровати и отдал "вино". Сам он предпочел его не пить, пусть голова будет ясной!
- Обычное Камбрийское вино. Мы его привыкли пить каждый день, граф.
Лантьер посмотрел на кровать и отвернулся. Он не хотел смотеть на Эдуарда и графа, на руку короля, лежащей у него на бедре, а потому сел на ковер у их ног, спиной к ним, превратив ложе кровати в спинку и с тревогой ожидая результата, как им понравится пойло, которое он намешал. К нему подбежала, виляя хвостом, охотничья собака короля и ткнулась мокрым носом в лицо. Лантьер принялся задумчиво ее гладить.
- Что я думаю? Если эти провинции настолько же верны Камбрии, как и раньше, то мне без разницы, присоединились они или нет. По мне как лучше бы, оставайся все на своих местах... Меня сейчас привлекает беседа о воспитании. Его величество сказал вам, какие он использует сейчас методы? Это они остались на вашем бедре? - Лантьер усмехнулся и похлопал по плети для верховой езды, каким-то случаем оказавшейся здесь.

+3

42

Эдуард не стал противиться излишне вольным действиям Ренальдо и не без удовольствия положил горячую твердую, закаленную работой с мечом, ладонь на бедро расшалившегося графа.
Но в данный момент короля куда больше, чем отзывчивое тело Пьемонта увлекло противостояние этих двоих. И он подлил масла в огонь, не просто оставив свою ладонь там, куда ее положил Рен, а продолжил движение по крепкому бедру мужчины.
- Что я думаю? Если эти провинции настолько же верны Камбрии, как и раньше, то мне без разницы, присоединились они или нет. По мне как лучше бы, оставайся все на своих местах... Меня сейчас привлекает беседа о воспитании. Его величество сказал вам, какие он использует сейчас методы? Это они остались на вашем бедре?
Тони ревновал и ревновал так явно, что эта ревность теплой волной окатывала Эдуарда. Да, считается, что ревность недостойное и вообще, плохое чувство, и сам Эдуард до появления в его жизни Лантьера не испытывал этого чувства... в такой форме. Было нечто очень похожее, но это было собственническое чувство, и относилось к самому Паулю, и никак не касалось прочих с кем Делорм проводил свое время. С Тони же его величество не мог даже спокойно думать, что кто-то станет его касаться так, как он, например, сейчас касался Ренальдо. И... он чувствовал себя чудовищем, но ничего не мог с собой поделать, продолжал с наслаждением бередить эти раны любовника.
- Надеюсь, что ТАКЖЕ эти провинции не будут верны, ты просто не все знаешь, Тони, в том числе кому на самом деле был верен Пьемонт при покойном графе, а что касается следов... - Эдуард убрал ладонь и провел по самым ярким кончиками пальцев. - Их оставили на нашем госте плети по милости... Филиппа Пармского. Мой дядюшка может служить ярчайшим образчиком лицемерия. Переспать с другим мужчиной, поддавшись обоюдному желанию, а потом самому сбежать прочь, а все свалить на другого. И вот за... хе-хе... "греховные желания" моего богобоязненного дядюшки расплачивался его любовник, точнее... как он говорил... а нет, не вспомню, но то же что-то там было о грехе, соблазне и прочее и прочее... Вот что любопытно, и ведь не боялся он девятого круга, предусмотренного для предателей, а как еще назвать его пасквили старому графу? Вот ты, Тони, стал бы стучать на своего любовника, желая скрыть свое ммм... грехопадение? А? Зная тебя, уверен, то ты бы сам лег под плеть, а то и под топор палача, но не стал бы, из трусости выставлять другого образцом порочности, на фоне которого так сладко быть благодетельным... даже если и сам грешен... Впрочем...
Эд решительно отошел от кровати и притянул к себе Тони, собственнически прошелся губами по его шее и несильно прикусил.
- Довольно о моем дядюшке, тем более, что о них, покойниках, не пристало говорить плохо, тем более, что мы тут говорили о методах воспитания... - Теперь рука короля прошлась по спине фаворита. Он склонился к его уху и прошептал. - Например, о том, что врываться в покои короля не хорошо, а о моих новых методах ты сам рассказал графу. Может, еще и пожелаешь показать?
Эдуард намеренно провоцировал любовника, зная его реакцию, он и сам не собирался "делиться" этим сокровенным с другими, оставляя эту радость для себя, но рука словно решила продемонстрировать готовность его величества прямо сейчас заняться воспитанием и легла на плеть поверх руки Лантьера и сжалась.

+3

43

Пить Ренальдо не стал, просто отставил бокал туда же, где лежала корона.Напиваться было не время.
Всему свое время и время всякой вещи под небом. Граф не помнил, кто это сказал. Может быть, даже Эдуард, хотя вряд ли. Но зато брат Изабеллы лишний раз припомнил, с чего он, даже весьма просвещённый своим коронованным другом, предпочитает женщин. С ними, матушку их Еву, трудностей меньше. Любишь регулярно, подарки даришь, а как забеременела – замуж. И все довольны. А вот этого белокурого красавца, сжимающего плеть так, будто сейчас он этой плетью обойдет все провинции, замуж выдать, конечно, не удастся.
Но это же не его трудности, правда?
Его трудности – это Катрин, красивая и честолюбивая.
Изабелла – его милая сестренка.
И, наконец, как жители его славного Пьемонта примут тот факт, что теперь они часть Камбрии. Будем реалистами, в восторг придут далеко не все.

- Филипп Пармский так боялся греха, что готов был на все, чтобы его уничтожить, - отозвался Ренальдо. – Бог ему судья. Если бы не божья воля, меня бы тут не было, маркиз. Я бы умер под плетьми за то, что был молод, моложе, чем вы сейчас, и любил жизнь, как, наверное, любите сейчас ее вы.
Божья воля тут, конечно, не причем. Тут спасибо Эдуарду, не оставившему друга в беде.
А мог.
Мог забыть, сделать вид, что его это не касается.
Но не сделал. И вытащил Ренальдо из ада. И сделал его графом.
Так идите вы к дьяволу все, кто осуждает его сегодня! Эдуард заслуживал его верности. Воистину заслуживал.

Об этом он, впрочем, умолчал. Когда Эдуард встал и подошел к своему фавориту, Ренальдо только поудобнее улегся на подушках. Когда заканчивать это пьесу, скажет король. А пока – полюбуемся. Благо, есть на что. Белокурый красавец был хорош, очень хорош. Воистину – достоин короля.

+3

44

И вот он... Этот темноволосый красавец, посмел переспать с Пармским... Антуан посмотрел на Ренальдо. Только теперь в нем очень четко проступила красота Изабеллы. Сногсшибенная красота, которой все восхищались. Лантьер пробежал по его спине, на которой лежала рука короля, подавил вздох и переключил взгляд на Эдуарда.
- Филипп не мог... - тихо ответил Лантьер и сглотнул. Он не мог и не хотел верить в это. Имя Пармского всегда служило для него идеалом, но Эдуард теперь стоял перед ним и глядя на него, Антуан не мог говорить про убийцу его отца. Наверное, всегда это будет стоять перед ними. Король притянул его к себе и несильно прикусил шею.
- Сир... - прошептал Лантьер. Он отшатнулся, поежившись и не зная, что лучше, отвечать на вопрос про его каких-то там любовников или промолчать. Тем более, это была тема, которую они не раз обсуждали. - Вы знаете, что у меня никого больше нет... А вопросы обсуждения наказаний это... Я бы оставил все это на офицеров из тайной полиции. Они делают успехи в этом. Я слышал, что господин Дьюэйн потребовал у вашего величества подвал, - он с укором посмотрел на Эдуарда, - Должно быть, чтобы превратить его в очередную камеру пыток?
Лантьер покраснел и мысленно чертырхнулся оттого, что все это слышит Ренальдо. Он выдернул руку, сжимающую плеть, из под руки короля и спрятал плеть за спину. Еще это вино... Зачем он его смешал?

+5

45

- Филипп не мог...
На это заявление Эд только фыркнул.
- Не мог что? Пойти на поводу своих желаний? Или банально настучать на любовника, желая отослать того с глаз долой и скрыть свой позор, бывший позором только в его глазах? Так могу тебе копию его письма показать,
а вон граф, небось, сохранивший архивы батюшки и оригинал найдет. Но, все! Хватит! Не хочу больше говорить о дядюшке, а то у меня скулы начинает сводить.
Эдуард устроился на кровати, так было удобнее добираться до шеи любовника и лучше был виден полуобнаженный граф. Эд на миг представил как хорошо эти двое смотрелись бы, вдвоем, лаская его, но с сожалением отверг эту идею. Как бы ни обижался на него любовник, как не обвинял в невнимательности и пренебрежении, но его величество слишком хорошо помнил взгляд любовника, когда тот зашел в спальню не в удачное время и Эд не нашел ничего лучшего, как предложить присоединиться. Тогда Эдуарду это показалось хорошей идеей, а вот Тони не просто обиделся, а оскорбился и... И все же хорошо, что маркиз все же смог переступить через свои обиды, а он сам через гордость и упрямство и они снова сошлись.
А вопросы обсуждения наказаний это... Я бы оставил все это на офицеров из тайной полиции. Они делают успехи в этом. Я слышал, что господин Дьюэйн потребовал у вашего величества подвал, Должно быть, чтобы превратить его в очередную камеру пыток?
На сей раз Эдуард не сдержался, он расхохотался.
- Мне тоже так думалось, когда он попросил кусок подвалов под его покоями, что ему мало одной комнаты. Да и понятно, тесно теперь ему там. Я и отдал. Не жалко. Но... - Эдуард снова засмеялся. - Впрочем, если бы знал для чего ему это надо, пожалуй, отдал бы еще с большим удовольствием. И оплатил бы все работы из казны.
А так Дюк сам все оплачивает. Представляете, господа, месье Дьюэйн, этот каменный зверь изволил влюбиться и для своей избранницы строит... храм! Так что, господа, у нас в Камбрии теперь будет свой собственный храм... кого бы Вы думал? Сета. Это бог такой в Египте. Бог смерти, если я правильно понял объяснения Дюка.

Эдуард снова засмеялся, на сей раз, видимо, представляя лица Папы Римского и его присных. Отсмеявшись, его величество схватил бокал вина и... лицо монарха исказилось, он помотал головой, в попытках избавиться от вкуса этого... напитка.
- Тони... - Прорычал Эдуард, ухватив любовника за вихры и оттянув голову назад. - Это что за....
Слов король не нашел, просто смотрел в лицо любовника и все еще пытался отдышаться от "благородного напитка".

+4

46

Мы все судим о людях несколько однобоко. Ренальдо де Пьемонт, к примеру, вспоминал Филиппа Пармского как случайного любовника, страстного, но недостаточно смелого, чтобы принять свою страсть, а потому лицемерного. Поэтому ему было непонятно волнение Антуана де Лантьера, и он удивился бы, пожалуй, узнав, что при дворе у покойного герцога есть группа почитателей, в которую входят самые блестящие молодые вельможи. Как удивился бы, узнав, что эти молодые люди считают Эдуарда дурным королем, находящимся всецело под влиянием полковника Делорма, чье правление будет злом для Камбрии. Воистину, нет глаз, которые смотрели бы на мир одинаково…
Но в целом Ренальдо имел уже все основания подозревать, что ночь он таки проведет с Катрин, ей на радость. На радость ли ему – другой вопрос. Его любовница принадлежала к одной из старинных и влиятельных семей Пьемонта, имела многочисленную родню – одних братьев три штуки, не говоря уже об отчиме и неприличном количестве кузенов. А самое главное, красавица Катрин вбила себе в голову, что сделает из него великого правителя, который приведет Пьемонт к славе и процветанию.

Король не отпускал своего красавца-фаворита, и, похоже, дразнил его и себя как раз с целью применить к маркизу те самые воспитательные меры.
- Любовь! – глубокомысленно заметил граф. – Страшная вещь! Но месье Дьюэйну тогда следовало бы возвести храм не Сета, а Венеры. Или Исиды? Дьявол, всегда путался в мифологии. Хотя, бог смерти – это так загадочно…
Эдуард пригубил вино, и только что не пал замертво. Ренальдо стало любопытно, он попробовал вино из своего бокала, налитого Антуаном де Лантьером, и чуть не пал замертво тоже, потому что пойло было еще то…
- Сдается мне, сир, Камбрийское вино уже не то, что прежде, - расхохотался он, вполне раскусив маленькую месть фаворита. – Или же мне намекают, что для меня слишком большая честь снова его пробовать! Ну-ну, господин маркиз, а вы, оказывается, любитель аллегорий!

+3

47

Антуан фыркнул. Чтобы Дюк влюбился... Он вспоминал его в разных ситуациях. Это, без сомнения, был один из самых жестоких офицеров Делорма. Один раз он даже сам попался ему в руки, после одной дуэли, и едва избежал Альканара. Это еще было при старом короле и Антуан что бы только не сделал, ради того, чтобы не попасть в эту тюрьму.
Краем глаза он смотрел за бокалом. Вот Эдуард взял его... Вот поднес ко рту... Антуан проглотил слюну и отвернулся. Молча чертыхнулся. И теперь он только ждал, смотря на Эдуарда в зеркало, когда тот выпьет из предназначенного ему бокала. Сейчас уже... Сердце ушло в пятки.
- Тони... Это что за....
Эдуард ухватил его за светлую гриву. Антуан лежал навзничь, на краю королевской постели, а над ним нависло лицо короля.
- Сдается мне, сир, Камбрийское вино уже не то, что прежде... - рассмеялся Ренальдо.
- Тоже самое... Только вы отвыкли от него. И вы... государь. - Тони дернул головой, но не смог вырваться из крепкой хватки Эдуарда и сдался, - Я прошу прощения, сир. Но... только у вас.

+4

48

Эдуард на миг оказался поглощен пылающей волной ярости, но пара мгновений прямого взгляда в глаза Тони хватило его величеству что бы обуздать свой норов. И огонь ярости быстро сменился веселым огнем, в котором водили хоровод проказливые чертенята. Но какими бы проказливыми они не были это все же были черти, а значит...
Эдуард резко поднялся на ноги и утянул за собой любовника, вынуждая его подняться и резко толкнул к ближайшему столбу, поднимавшемуся от изножья вверх, к самому потолку. По замыслу первых дизайнеров королевского ложа, оные столбы должны были удерживать полог или балдахин, но Эдуард потребовал что бы столбы стали частью иной конструкции и могли удерживать не только пыльные тряпки, а рвущегося со всех сил сильного мужчину. Эд прижимал Тони к столбу, жадно лаская его спину свободной рукой, второй продолжал держать за волосы, а рот столь же жадно скользил по шее, вот еще миг, еще и... Эд не переставал исследовать губами шею любовника, а вот обе руки уже нашарили запястья Тони, сжали и резко вздернули вверх, что бы через миг вложить их в кандалы и защелкнуть их. Губы еще какое-то время продолжали терзать шею маркиза, но вот Эд сделал шаг назад и рывком разорвал рубашку на Лантьере, открывая его шею и грудь, демонстрируя ошейник, который упрямец пытался скрывать. Ладонь короля прошлась по груди любовника, добралась до живота, еще больше разорвав рубашку и убралась.
- Тони, пожалуй, да, стоит продолжить тему воспитания. - С веселой злостью, которая так полностью и не утихла, проговорил Эдуард и добрался до столика с вином. Теперь он сначала понюхал что там в бутылки, и только потом отпил. Прямо из горла, а сделав глоток, передал бутыль графу.
- Итак, мы остановились на страстности и трусости моего дяди... - Эд нахмурился потом мотнул головой. - А нет, мы уже исчерпали эту тему, и уже поговорили о мастерстве монахов в обращении с плетьми.
Говоря это Эдуард прошелся по комнате и взял со стола крепкую кожаную плеть и согнул ее в руках, при этом он так выразительно смотрел на провинившегося любовника, что казалось, через миг он пустит  плеть в дело.

+3

49

Поскольку его не попросили убраться вон, то граф решил считать себя полноправным зрителем на этом маленьком спектакле.  То есть принял из рук Эдуарда бутылку, которую не успел испортить маркиз де Лантьер и уселся поудобнее, так, чтобы видеть лицо провинившегося.
- Если вы собираетесь уподобиться монахам, сир, то сначала должны помолиться, - весело заметил он.

Вся эта картина не вызвала в нем дурных воспоминаний – что было, то прошло. К тому же, в отличие от монахов, выбивающих грех из юного тогда виконта де Пьемонт, Эдуард откровенно вожделел своего фаворита. Это вожделение было во взглядах, в прикосновениях, и, в сущности не надо было быть провидцем, чтобы предсказать, чем закончится для маркиза де Лантьера это «воспитание».

Ренальдо к таким играм был равнодушен, но посмотреть был не прочь. Эдуард всегда умел разбудить его любопытство. К тому же… если блистательная Катрин опять начнет свою вечную песню о его долге перед Пьемонтом, то можно будет ее выпороть, хотя бы ради того, чтобы любовница угомонилась. Только предварительно заткнуть рот. И не вынимать кляп дня три – вот было бы счастье.

+2

50

Эдуард заставил встать и прислонил к столбу, Антуан не смог ничего сделать. Слишком он был возбужден и взволнован. Мгновенно вся злость на короля рассыпалась, как песок. Когда Эдуард каснулся его шеи и спины, он едва не чертыхался, чувствуя, как подводят его дрожащие колени.
И ничего, что Ренальдо был здесь и все видел. Взгляд этот он оценил и нисколько не сомневался, что вскоре тот добавит ему новых проблем...
Только когда его руки подняли вверх и защелкнули в кандалы, он опомнился и начал вырываться со злостью. Его рубашка была расстегнута и ошейник был напоказ.
- Не надо, сир... Если вы решили продолжать эту тему, то позвольте и я пойду. А вы продолжите ее с графом, как и было задумано...
Очень вероятно, что Эдуард не оставит того, что произошло, и это вино вспомнится ему не однажды. Ведь это было напоказ, в присутствии его старого любовника. Лантьер даже не сомневался, что этот Ренальдо им был.
И Эдуард его прощать не собирался. Посмотрев на плеть, а затем, с укором, на короля, Антуан напряг мышцы спины и попытался освободиться от наручников. Тщетно.
- Его величество не молится перед этим. А вы, граф, берете уроки у нашего короля? Ах... да... Он теперь и ваш король. Как я мог об этом забыть?

+3

51

- Не надо, сир... Если вы решили продолжать эту тему, то позвольте и я пойду. А вы продолжите ее с графом, как и было задумано...
Эдуард прошелся по комнате и остановился рядом с Лантьером, приобнял его вместе со столбом, прижался лбом к виску любовника и тихо-тихо, на ухо прошептал: "Надо, Тони, надо..."
После чего провел ладонями по бокам и бедрам маркиза, наслаждаясь тем, как отзывается его тело на знакомые ощущения под руками, и как реагирует Тони.
- Если вы собираетесь уподобиться монахам, сир, то сначала должны помолиться,
- Его величество не молится перед этим. А вы, граф, берете уроки у нашего короля? Ах... да... Он теперь и ваш король. Как я мог об этом забыть?

Эдуард скрыл усмешку, за глотком вина из отобранной у Ренальдо бутылки. Рен с момента их первого знакомства заматерел, прошел немало в своей жизни и изменился. В лучшую или худшую сторону? Эд даже не задумывался об этом, перед ним был его приятель, с которым его связывали не только развлечения и утехи, но и кровь и отчаянные решения, поэтому тут было не место для оценок. Они оба изменились. Оба пережили смерть родных. Их предательство. То или иное. И перестали быть беззаботными повесами, однако память о тех днях тоже никуда не исчезла.
А Тони... Тони ревновал и не пытался уже даже скрывать этого, огрызался и... как же его величеству это нравилось, ревность фаворита не злила его, как бывало с ранними увлечениями Эдуарда, едва кто-то из задержавшихся в его постели более чем на одну ночь любовников или любовниц проявлял признаки ревности, Эд тут же с досадой или злостью прекращал все отношения не в силах это выносить. С Тони же все было совсем иначе и эта ревность была как доказательство любви, и каждая ревнивая интонация, каждый взгляд, каждое слово отзывались теплом в душе монарха и даже выходка с вином уже приобрела совсем иной оттенок. Эд не раз еще будет это вспоминать с удовольствием.
Но... Но... Но... Если сейчас простить маркиза, то он решит, что ему все позволено, да и... не хотел Эд прекращать эту игру, он хотел видеть этот гневный блеск в глазах любовника, видеть его напряженное на цепях тело и предвкушать развязку с финальной частью наказания и прощения.
- Нет, господа, молиться мы не будем, все же не монахи, оставим эти словоблудия святым отцам и их поклонника, сами же... - Эд обошел кровать с другой стороны, опустился рядом с графом и приобняв его за обнаженное плечо, передал бутылку. Избавившись от мешавшего сосуда, его величество удобно устроился на ложе, зная, что с того места, где прикован Тони ему плохо видна эта часть кровати, а в зеркале тоже отражается лишь часть и пользуясь этим, склонился к полуобнаженному мужчине, не упустив случая пройтись по крепкому телу графа и снова ощутить и контуры рубцов от плетей и жар тела. Со стороны казалось, что король ласкает губами шею Ренальдо, но сейчас Эдуарду было не до ласк, им овладело шкодливое настроение, словно он вернулся в беззаботную молодость и строит вместе с Пьемонтом планы очередной проделки. Нет, теперь вряд ли будет интересным поспорить на совращение четы Пармских или кого подобного, но это же не значит, что стоит прозябать в тоске и скуке!
- К черту монахов и политику! Его величество желает развлекаться! - Тихо-тихо, так что бы никто кроме Ренальдо не услышал этих слов, прошептал король, продолжая свои провокации, снова провел ладонью по обнаженной спине Рена, ему-то было отлично виден Лантьер и его лицо, а тот видел лишь размытое отражение двух мужчин на кровати.

+3

52

- Конечно, маркиз, - невозмутимо ответил граф на дерзость королевского пленника. - Я всегда был рад научиться у сира Эдуарда чему-нибудь новому, а он охотно учил меня всему, что знал и умел... Я очень надеюсь, что так будет и впредь.
Нет, определенно, Ренальдо все больше узнавал о том, как следует обращаться со своими любовниками, и всерьез уже собирался перенести этот опыт и на любовниц. Не жестокий по натуре, он все же иногда тяготился чрезмерной требовательностью прекрасных дам. А тут, можно сказать, наглядный урок по укрощению строптивых... Хотя вот по чести, не хотел бы он оказаться на месте Антуана де Лантьера, пусть даже раскрасневшееся лицо молодого человека и его взгляды на Эдуарда свидетельствовали о том, что кроме ревности и страха, там еще есть и желание, и кто знает, что сильнее? Хотя, ему и на своем месте было неплохо, то есть на подушках королевской постели в роли главного зрителя, к тому же, Эдуард оказался изобретательным, как сам дьявол...

- Будешь должен, твое распутное величество, - со смешком шепнул он царственному другу, обнимая того за шею. - А если я сейчас опозорюсь - вообще не расплатишься.
Значит, этого красивого мальчишку решили наказать таким вот образом... ну ладно, почему бы нет. Подыграть Эдуарду он был рад, главное, самому не увлечься, все же его друг юности был чертовски хорош, да и руки прошлись по спине нового вассала очень уверено и умело.

В сущности, можно было понять тех, кто теряет голову в королевской спальне. Когда король молод и красив, полон сил и желания, трудно ему не уступить. Даже не из расчета, а просто так. В свое время и он охотно соблазнился, опять же, просто так, потому что им обоим этого захотелось, а то, что из этой мальчишеской шалости выросло нечто большее — союз Камбрии и Пьемонта, это уже  иное. И вот право слово, даже когда отец наказывал его с пугающей, отчаянной какой-то жестокостью, Ренальдо не раскаивался в содеянном.

- Ну и как, оно? Убедительно? - тихо спросил он, старательно выглаживая и сминая твердую спину Эдуарда, широкие плечи.
Хорош, дьявол эдакий.
Пожалуй, ему нужно выпить. Хотя бы для того, чтобы немного остыть. И, повернувшись к Эду спиной (красивый маркиз наверняка оценил такую диспозицию) потянулся к бутылке, уютно прижатой подушкой.
Хорошее Камбрийское вино. Очень хорошее. Катрин придется сегодня очень постараться, чтобы ему угодить.

+3

53

- Конечно, маркиз. Я всегда был рад научиться у сира Эдуарда чему-нибудь новому, а он охотно учил меня всему, что знал и умел... Я очень надеюсь, что так будет и впредь.
Лантьер стоял и смотрел прямо перед собой. Выслушал и заиграл желваками. Ох, как этот Ренальдо выводил его из себя! А сколько у Эдуарда таких было? А таких как Лантьер?
- Ну и как, научились, граф? Наш сир всегда учит приобретать. Хотя бы Пьемонт. А вы, как я смотрю, потеряли.
Он посморел в зеркало на кровать. Сначала он видел там Эдуарда. Он пил из бутылки и их глаза встретились. Антуан опустил взгляд. Но вдруг, король приобнял Ренальдо и повернулся к нему спиной. В чертовом зеркале лишь отразился лишь торс графа и рука короля, которой он страстно гладил по этому торсу. Эдуард что-то шепнул Ренальдо. Лантьер задохнулся. Он не мог уйти, наручники держали крепко и потому искусал все губы, вытягивая шею и следя за тем, чем там заняты эти двое. Ничего.
Тогда он не придумал ничего другого, как громко стучать ногами по столбу, к которому был прикован. Если у Эдуарда и графа не хватит терпения, то у него оно есть!
Когда он прикратил стучать, то все его тело было взмылено, а руки, которых он не жалел, кровоточили из-за содранной кожи.

+4

54

Делорм шел по коридору в сторону королевских апартаментов. Обычно он не баловал Эдуарда своим появлением, королю относили лишь необходимые бумаги для подписи, но сейчас было другое дело. Невеста короля должна приплыть, они ее уже ждали, и только сейчас пришли вести из Испании. Четыре полка снимаются с мест и передислоцируются под бок Камбрии, а точнее идут прямо на Пьемонт. Делорм улыбнулся. Это понравится Эдуарду.
Гвардейцы встрепенулись и взяли на караул, увидев Делорма.
- Король не один.
- Я сообщу о себе сам... - и вошел. Из спальни доносились два голоса. Судя по всему, Эдуард и Ренальдо де Пьемонт. Где-то там же был и Лантьер. Он медленно приблизился к спальне, давая услышать звук собственных шагов, поднял гардину и поклонился королю и кивнул Пьемонту. Привязанного Лантьера полковник словно бы не замечал. Он был доволен, увидев все, что он хотел увидеть.
- Ваше величество, простите за срочность. У меня одна новость хорошая, другая плохая.
Только поняв, что все герои этого вечера смотрят на него, он сделал паузу и произнес:
- Ваша невеста прибывает на землю Камбрии в четверг утром, то-есть через три дня. А теперь плохая. - он положил бумаги на стол, - Испания. Нас ждет война, государь..

+1

55

- Будешь должен, твое распутное величество. - А если я сейчас опозорюсь - вообще не расплатишься.
- А ты не позорься. - Так же шепотом проговорил Эдуард и продолжил, усмехаясь. - И как мой вассал ты уже должен знать - король никому ничего не должен.
Нет, конечно, Эдуард знал об обязанностях сюзерена по отношению к своим вассалам и считал их непоколебимыми, но сейчас шла речь не об этом.
- Ну и как, оно? Убедительно? Это было более чем убедительно, член монарха уже ныл от напряжения и Эдуард уже был не рад, что все это затеял потому что... еще миг и игра перестанет быть игрой и он возьмет Ренальдо, как было это раньше, вот только... Тони... Тони не сможет этого простить, потому как игра это одно, а откровенное оскорбление это совсем другое. Тем более, что один раз нечто подобное уже встало между ними и на несколько месяцев развело в стороны. И Эд чувствовал себя загнанным зверем, загнанным в ловушку собственными действиями и судорожно пытался найти выход.
Выход нашелся сам. Крайне необычный и неожиданный. Дверь, второй раз за сегодня, распахнулась, пропуская нового посетителя. Им оказался Делорм.
Эдуард сглотнул комок в горле и, заметив то, как Пауль оглядел покои короля... покраснел. Нет, не залился багровым румянцем, но краски проступили на скулах, демонстрируя что Эдуард смущен.
- Ваше величество, простите за срочность. У меня одна новость хорошая, другая плохая.
Его величество подобрался и сел на кровати.
- Я Вас слушаю. - Когда они не были наедине, то протокол соблюдался неукоснительно.
- Ваша невеста прибывает на землю Камбрии в четверг утром, то-есть через три дня. А теперь плохая. Испания. Нас ждет война, государь..
При первых словах Пауля, король помрачнел, но услышав продолжение вскочил, охваченный радостным возбуждением.
Неееееееееееет, Пауль, плохой была первая новость, а война это же отлично!
- Ну, учитывая, что нас втягивают в войну, то какие же тут свадьбы и праздники, господин Делорм? И что понадобилось от нас Испании? Королеве стало скучно? Завтра же утром мы выдвинемся навстречу! - Эдуард приобнял за плечи сначала Ренальдо, а потом вскочил и заключил в объятия Лантьера, нисколько не смущаясь своей радости от предстоящей войны.

Отредактировано Эдуард I Камбрийский (2017-12-26 12:14:21)

+2

56

Было трое, стало четверо. Ренальдо, чьи мысли медленно но неуклонно принимали то же направление, что и у Эдуарда, воспользовался случаем, чтобы сесть, чуть поддернув повыше покрывало, и сделать соответствующее выражение лица, коль скоро попойка переросла в государственный совет.
А Испания, значит, уже засуетилась? В таком случае, у них хорошие шпионы, очень хорошие, потому что все приготовления к передаче земель Камбрии они с Эдуардом делали в строжайшей тайне. Или же война давно готовилась испанской королевой, а сейчас представился случай? Наверное, так оно и есть.

В королевской опочивальне все, кроме месье Делорма были одеты не слишком чтобы полностью, но, вероятно, Эдуарду на то было плевать, в отличие от Ренальдо. С Паулем Делормом следовало быть… осторожнее. Граф помнил его еще по своему первому приезду в Сантиану и всегда чувствовал себя не слишком уютно под взглядом непроницаемо-темных глаз. Поэтому, оглянувшись по сторонам, не слишком стесняясь, подтянул к себе бархатный халат Эдуарда, Э славный друг и хороший король, и уж халат товарищу юношеских и не очень юношеских проказ не пожалеет.
Закутавшись в черный бархат граф почувствовал себя увереннее, достаточно уверенно, чтобы встать с кровати. Король на радостях приподнял его, обнимал (и очень горячо) своего фаворита, и вряд ли этот энтузиазм был вызван радостью видеть в скором времени невесту.

- Сир, если вы желаете обсудить без меня государственные дела, я могу уйти, - поклонился он, снова входя в роль «верного вассала». – Если же я могу быть вам хоть чем-то полезен – буду счастлив послужить Камбррии и моему королю.
Война… война это хорошо. Это означало, что можно оставить в Сантиане дражайшую Катрин и отправиться за Эдом стрелять испанцев. Да, пожалуй, война это хорошо.

+2

57

- Сир... - аккуратно прервал Делорм короля, и мысленно возвел очи горе, лишь только Эдуард начал обниматься ввиду известия о войне, и укоризненно посмотрел на разложенные документы. - Бумаги...
- Благодарю вас. Это надо было сделать срочно. -  сказал он, подавая один за другим листки, на которых возникали каллиграфические подписи, проставленные королем. - А теперь позвольте оставить вас.
Пока король подписывал, он посмотрел на прикованного маркиза, поймал его взгляд и ухмыльнулся.
- И я хотел бы позаимствовать у вас графа де Пьемонта. Мне нужны некоторые подробные сведения о крепостях, и о горнизонах, которыми они располагают, сир..
И он вместе с графом удалился из дворцовой опочивальни.

+2

58

Лишь только полковник Делорм вышел вместе с графом, Антуан посмотрел на Эдуарда.
- Ваш серпентарий единомышленников уже иссяк? - хриплым голосом проговорил Лантьер, обращаясь к королю, имея в виду на этот раз не только тайную полицию, как он их называл, но теперь и графа де Пьемонта.
- Может быть, теперь вы освободите меня, сир? Я не смею больше задерживать вас и, если вы меня отпустите, я немедленно уйду. - дернулся он на цепях, не в меру разозленный не только представлением, что ему устроил король, но и взгядом, которым окинул Делорм. И вообще, он сегодня не в настроении. Война войной, он, конечно, скоро туда поедет, тем более, что эта свадьба... Она не оставляет ничего лучшего. Эдуард скоро женится и тогда для него все будет кончено. Он даже надеяться не смел, что все будет по другому. Что Эдуард наденет на палец кольцо, а Александра войдет в его жизнь, и будет занимать не только его постель, но и место в его жизни, заметное место, черт возми!

+2

59

Делорм закатывал глаза, метал из них молнии, когда взгляд устремлялся не на потолок, а на кого-то из присутствующих. Кажется, досталось всем, но Эда сейчас гневное недовольство полковника не трогало, он был счастлив. И даже не посмотрел что там подписывает. Да и Делорм нечего и не подсунул бы не того. Времена, когда тот проворачивал это, приучая молодого принца смотреть под чем ставит свое имя, прошли.
Полковник, казался доволен, собрал подписанные бумаги и прихватил с собой еще и Ренальдо. Эд не стал возражать, конечно, у него были более веселые планы на сегодняшний вечер, но они давно уже перекроились не один раз и теперь... Его величество окинул взглядом прикованную цепями фигуру своего фаворита и усмехнулся.
- Может быть, теперь вы освободите меня, сир? Я не смею больше задерживать вас и, если вы меня отпустите, я немедленно уйду. - Обида и недовольство буквально сочились из каждого слова, но Эдуарда это сейчас не злило, а дарило предвкушение.
- Эээээээээ, нет, мой дорогой, не так быстро. Мы еще не обсудили твое поведение, маркиз де Лантьер. - Эдуард подошел поближе к прикованному любовнику и положил ладони ему на бока и неторопливо повел их выше, добираясь до вздернутых вверх рук. - Ты ворвался в мою спальню и... мог помешать чему-то важному.
Ладони ласкали руки Тони, потом снова отправились в путешествие по телу фаворита вниз.
- Благодаря тебе во дворе завтра будут бродить новые сплетни, что ты не только вломился пока я хм... проводил время в спальне с новым вассалом, да еще и призвал на помощь Полковника и тот увел графа прямо в одном моем халате! - Эдуард старался не смеяться, особенно представляя продолжение. Ведь Пауль затащит Ренально к себе. В том самом виде, замучает вопросами и тот уползет от него часа через два как выжатый лимон. Сплетни при дворе нисколько не волновали его величество, скорее были легким развлечением, но это же не повод оставлять Лантьера безнаказанным за все!

+1

60

Они, с Эдуардом, наконец-то, остались вдвоем, но Лантьер не желал оставаться с ним наедине. Во всяком случае не сейчас. Сейчас он не желал лишь одного. Не заглядывать Эдуарду в глаза. Он знал Антуана, как облупленного, и бесполезно было разубеждать, что Антуан его не хочет.
- Эээээээээ, нет, мой дорогой, не так быстро. Мы еще не обсудили твое поведение, маркиз де Лантьер.
Лантьер возвел к небу глаза.
- Неужели, вы возьмете на себя труд, обсуждать мое поведение, сир? Отдайте лучше это право полковнику Делорму. Он давно ждет, как пристроить меня в Альканар. И сейчас, перед свадьбой, это было бы для него лучшим подарком...
Антуан продолжал смотреть в сторону, куда угодно, только не на него, и почувствал, как ладони Эдуарда прошлись по его рукам. Он сглотнул и сжал поплотнее зубы. Стоять прикованным к столбу было не очень-то сладко,  и поэтому Лантьер дергался и шевелил пальцами, как только затекали руки.
- Ты ворвался в мою спальню и... мог помешать чему-то важному.
- Например тому, как вы принимаете своих вассалов, которые прежде были вашими любовниками?
Эдуард ласкал его тело и Лантьер чувствовал, как от его рук распространяется дрожь по всему телу. Она началась у самого сердца и спускалась все ниже ниже, почти до паха. Он посмотрел Эдуарду прямо в глаза  и взмолился.
- Отпустите меня, сир! Вы женитесь самое меньшее через неделю, а я в это время не хочу быть здесь, не хочу это видеть!
Он не хотел видеть никого. Ни графа де Пьемонта, ни Александру, свою будующую королеву! Зато теперь он сможет уехать биться с испанцами... Только бы Эдуард не передумал.

+3


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [1 июня 1701 года] Эта история пишется кровью