Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [2 июня 1701 года] По вашу душу


[2 июня 1701 года] По вашу душу

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://russianpoetry.ru/images/photos/medium/article261743.jpg
Время: утро.
Место: Верхний город.

0

2

- Вот он, хватай его!
Рыжий проявил чудеса ловкости, красиво перемахнув через бочонок, выставленный каким-то остолопом в проулке. И пнул его – пусть катится под ноги погоне.
- Стой, а то стреляю!
Останавливаться рыжий, понятное дело, не собирался. Он вообще может только вот во вкус вошел.
Выстрел прогремел над ухом, пуля ударила о каменную стену, выбила искры.
«Ах вы суки! Да что ж вы, родненькие делаете. Да я же свой», - и хотел бы сказать кадет Трейсон, да не мог.
Тут все по серьезному. Полиция должна думать, что преследует злостного памфлетиста, распевающего в нетрезвом виде по кабакам похабнейшие стишки про короля и придворных, и тем самым трвожащим покой граждан и их верноподданеческие чувства. И если поймают… Ну, может, конечно, месье Дьюэйн, дай бог ему здоровьичка, смилостивится и вытащит его из петли, а может и не вытащит, ибо, дубина стоеросовая, попался – значит сам дурак.

Дубина, кстати сказать, нарезал уже второй круг по окрестностям, меняя для разнообразия маршрут, но так, чтобы видеть главную улицу.
Позади – ругательства.
Впереди… О, ну наконец-то! Наконец-то тот самый экипаж с приметным гербом, да и лошадки что надо.
- Чтоб смертушка к вам так торопилась, маркиз де Анже, как вы домой торопитесь, - буркнул бастард фрейлины и альбигойского посла, подбежал к экипажу, рванул на себя дверцу и вкатился прямо под ноги к сидящему там Гастону де Сен-Малю. То есть, сначала вкатился, а потом поднял голову посмотреть – а точно ли к маркизу. Нам ошибки не нужны. Но ошибки и не было.
Лошади, почуяв неладное, занервничали, сбились с неспешной рыси.

- Не выдавайте, - прохрипел умоляюще рыжий. – Там полиция! Быстрее, во имя Господа, прикажите ехать быстрее!
Быстрее, рвать ваши ромашки! Болтаться в петле Гризу Грэйту не хотелось год назад, не хотелось и сейчас. В этом вопросе парень проявлял удивительное постоянство.  Хотя, удивительнее всего было то, что он до сих пор жив, и вот, даже удостоился особенного задания.
Задание смотрело на него снизу вверх, как на жука, раздумывая – то ли сразу раздавить, то ли пусть еще полетает.

+2

3

Верхний город просыпался позже Нижнего. Знатным дамам и господам, населяющим аристократический квартал, было ни к чему рано вставать. Чтобы бежать на рынок, к прачкам и цветочницам были слуги…
Верхний город  к полудню только открывал глаза, но зато и ложился спать далеко за полночь. Тем удивительнее было услышать шум, крики, выстрелы, которые – и на том спасибо – отвлекли маркиза де Анже от невеселых раздумий. После этой ночи во дворце подумать было о чем. Только вот же беда, раздумья, конечно, занятия в высшей степени похвальное, но что они меняют? Месье полковник, когда хотел, умел оставить тебе лишь один-единственный вариант… тот, который устраивает его.

Дверь кареты распахнулась.
- Какого дьявола?! – изумился Анже, поудобнее перехватив трость с клинком внутри, на случай, если это грабитель. Чрезвычайно наглый и самоуверенный грабитель, который решил этим солнечным днем закончить жизнь самоубийством.
Можно было выкинуть наглеца прочь, предоставив ему самому разбираться с полицией, у Гастона де Сен-Маль, видит бог, и так хватало трудностей. Но… но тогда это бы был не Гастон де Сен-Маль.
Маркиз стукнул тростью в потолок экипажа, кучер, правильно поняв желание господина, подстегнул лошадей.
- Рядом с тобой плащ и шляпа. Надень и сядь. Если нас остановят, говорить буду я, понятно?

Гастон оглядел беглеца. Говорят, первое впечатление обманчиво, но Анже считал, что это не так. Первый взгляд способен сказать многое. Например, что перед ним плут из плутов. Да еще с рыжими волосами – приметный плут. Но глаза умные, хотя и наглые. Словом, занимательный персонаж, словно сошедший с подмостков commedia dell'arte.
Но полиция, видимо, упустила рыжеволосого, потому что никто не потрудился догнать карету и поинтересоваться ее пассажирами.
- Ну, и как ваше имя, сударь? – спросил маркиз, чуть отодвинув штору и глядя в окно. Фонтан Леды посылал в небо струи воды, а значит, они уже подъезжают к особняку маркиза. – И чем, собственно говоря, вы так досадили господам из полиции, что они стреляли в вас, как в зайца на охоте?

+2

4

Схватив шляпу и плащ, рыжий в секунду преобразился во что-то вполне приличное. Вот и верь после этого святошам, что главное – что у тебя на сердце. Главное – во что ты одет, хотя от плаща маркиза де Анже несло какими-то цветочками. От цветочков тонкий нюх рыжего давно отвык, в школе самые приятные запахи были на кухне, в остальном же… Но, ко всему привыкаешь.
- Я памфлетист, месье, Жано Маршаль, - скромно улыбнулся он маркизу де Анже. – Зарабатываю на кусок хлеба и кружку вина стишками:

Пока тут Камбрия и Альбион
Сплетаются в союзе страстном,
Наш граф Пьемонт залез в постель,
И очередь ждет не напрасно.
Король наш графу очень рад,
в чем убедится графский зад.

Рыжий продекламировал стишок с выражением, поглядывая из-под шляпы с перьями, под которой сразу зачесалась голова, на маркиза де Анже.
- Вот за этот памфлет за мной полиция и погналась, - вздохнул он покаянно. – Не выдайте, сударь, будьте так добры, повесят же, а у меня мать старенькая, больная… ждет меня, вечерами плачет. А я вечером по-тихому уж из Сантианы уберусь.
Конечно, убраться из Сантианы в его планы не входило. До вечера – кровь из носу, или из прочих мест, но нужно остаться при этом господине.

По правде сказать, рыжий пребывал в некотором недоумении. Ему сказали, что маркиз де Анже опасный заговорщик, за ним нужно следить и днем и ночью, втереться в доверие, знать о нем все – особенно, с кем встречается и с какими целями.
Особенно обратить внимание, если цели непристойные.
- Свечку буду держать, ни на шаг не отойду, - гаркнул было по привычке притворяться исполнительным дурачком кадет Трейсон, и заработал подзатыльник, оборвав готовность кадета не только свечку держать, но и советы давать в случае надобности.
Опасным заговорщиком маркиз де Анже не выглядел. Во всяком случае, на первый взгляд. Но месье Дьюэйн не ошибается, ошибается господь бог – так говорили в школе. Поэтому Гриз засунул свои соображения куда подальше. Этому тоже его научили в школе. В школе чему угодно научат. Даже сочинять похабные стишки.

+3

5

- Ну, месье памфлетист, за такие стишки вас и правда – только вздернуть. Рифма никуда не годится, - усмехнулся Анже, уже с интересом поглядывая на этого Маршаля.
А недурная будет шутка – спрятать эдакого прохвоста от полиции. Пусть строчит свои стишки, при дворе они будут пользоваться успехом! Это позлит короля, и, может быть, доставит пару неприятных минут месье Делорму – и то радость.
Гастон понимал, как это по-мальчишески таким вот образом досаждать начальнику тайной полиции, но мысль казалась уж очень соблазнительной. Так что решено. Пауль Делорм получит свой полк, а в довесок – памфлеты. Если, конечно, у рыжего наглеца найдется что-нибудь достойное внимания.

Экипаж въехал в ворота, остановился у мраморного крыльца в форме подковы, к нему поспешили слуги – встречать маркиза де Анже, докладывать, что в доме все благополучно, спрашивать о том, нет ли каких пожеланий.
- Грамоте обучен? – поинтересовался маркиз, соскакивая с подножки. – Полагаю, что да, раз уж выбрал такой способ заработать себе на кусок хлеба и кружку вина, как ты сам выразился. Вот что, Жано Маршаль, сумеешь мне угодить – будет тебе и то, и другое, и монет прибавится. Мне как раз нужен секретарь. Справишься – оставлю у себя, нет – иди на все четыре стороны.

Мрачную задумчивость, в которой Анже пребывал все утро, как рукой сняло.  Да, с тем, что творилось у него на душе, только дьявол и разберется. Да, похоже, королевство вот-вот могло увязнуть в войне (пятнадцать лет мира – много это или мало?). Но пусть все катится к черту, Гастон де Сен-Маль собирался повеселиться сам и повеселить других.
И, может быть, свежие памфлеты от Жано Маршаля помогут двору поскорее забыть новую сплетню о маркизе де Анже и полковнике Делорме.
- Слышали, господа? Полковник теперь воспитывает молодых придворных собственноручно.
- Учит их любить страну и короля…
- Не выпуская из спальни.
Гастону пришлось сделать вид, что смысл шутки он не понял и пройти мимо, изображая полнейшее равнодушие. В лицо, понятно, шутить смельчаков не находилось, но за спиной злые языки нынче блаженствовали.
- Ванну, - приказал маркиз. - Потом завтрак. А этому господину перо, чернила и бумагу. Считайте, что у вас экзамен, мэтр Маршаль. Изобразите мне пару острот на придворных, короля и полицию.

+3

6

Рыжий по-тихому перевел дыхание и только что не перекрестился. Кажется, боженька добренький снова был милостив к горемычному сиротке. Выбрось его из кареты маркиз де Анже – куда бы он пошел? К месье Дьюэйну на покаяние, дескать, простите-извините, не справился с вашим заданием, провалил все? Вот бы похвалил его месье Дьюэйн, чтоб ему никогда не густилось не печалилось! Так похвалил, что лучше уж самому в могилу лечь. Да и оттуда, бывает, возвращают особо провинившихся.
А дом у маркиза большой, дворец, а не дом. Куда столько – да одному? То, что Гастон де Сен-Маль не женат, рыжий помнил. Ознакомился перед заданием.

- Грамоте обучен, господин маркиз. Альбионский разумею, итальянский немного.
Бастард шел за Сен-Малем. Слуги на него – в хозяйском плаще и собственном поношенном наряде – смотрели как на чумного, он на них – вырядившихся в ливреи и напудренные парики – как на кучку дерьма. Заводить сердечные отношения в таланты кадета Трейсона не входило, как бы даже наоборот. Стоило ему где-то появиться, как у окружающих возникало необоримое желание съездить ему по морде. Чаще по делу, но иногда и просто так, потому что наглая рыжая морда прямо просила.

- Понял, месье маркиз. Будут остроты!
При упоминании о завтраке в желудке кадета заурчало. В школе кормили так, чтобы копыта не отбросить, но и бока не наесть, так что Гриз находился в постоянном поиске. Поиске того, что можно украсть и съесть, отобрать и съесть, выпросить у других и съесть. Иногда – редко – Его преподавательство господин паскаль подкармливал сиротку горемычного, но это если уж очень доволен им был. Раньше еще дружок его белобрысый хлебом делился, да нет его, разошлись пути-дорожки.
Маркиз ушел, а дворецкий, смерив рыжего упреждающе-подозрительным взглядом, провел его в просторный светлый кабинет с окнами, выходящими на маленький парк с оранжерей. При виде количества книг в шкафах бастард даже присвистнул.

- Вот. Все что нужно для письма.
Дворецкий поставил на  секретер чернильницу, положил лист бумаги.
- И не дай бог хоть один подсвечник пропадет…
Гриз смерил его презрительным взглядом.
- Я поэт, милейший, а не вор.
- А по мне так и да!
Дворецкий ушел, оставив дверь в  кабинет открытой, и возле нее тут же замаячила широкая спина слуги. За подсвечниками было решено присматривать, как и за гсотем.
Рыжий усмехнулся. Что ему серебро и золото маркиза де Анже? Есть вещи и поценнее. Обмакнул перо в чернила и задумался…

+4

7

Вода тихо плеснула, перелилась через край ванны, заботливо приготовленной для господина маркиза... Вода была горячей, маслянистой – туда добавили ароматическое масло, едва заметно пахло остротой зеленых листьев и нарциссами. Анже вздохнул и закрыл глаза, позволяя телу расслабиться. Длинные светлые волосы прилипли к плечам и шее, поплыли в воде – Гастон их лениво убрал. Можно было ни о чем не думать, и это тоже роскошь, доступная немногим, но не получалось. Наоборот, мысли то и дело возвращались к вчерашнему дню и к тому, что произошло во дворце.
Сейчас, в тишине и одиночестве, можно было себе честно признаться, что именно больше всего задело гордость маркиза де Анже. Конечно, не требование выставить полк за свой счет. Даже не сплетни – ему к ним не привыкать. Задели слова Пауля Делорма, возмутительные слова о том, что он желает, чтобы у маркиза де Анже и дальше не было любовников и любовниц. Задели потому, что маркиз сам не хотел никого из тех, с кем раньше делил постель… или не делил. Но, разумеется, это нежелание не имело никакого отношения к Паулю Делорму.
«Но Рика ты оттолкнул», - подсказал издевательски внутренний голос.
«Для его же блага».
«И Филиппу отказал, а он сам просил тебя остаться».
И в кабинете, на подносе, Анже заметил несколько записок – дамы при дворе не стеснялись сами предлагать свидания.

Просто нужно выбрать. Не может быть, чтобы во всей Сантиане не оказалось ни одного мужчины или женщины, свободных или невольников, которые не заинтересуют его хотя бы на одну ночь. А одной ночи будет достаточно. Иногда – теперь Анже это знал – и одной ночи достаточно, чтобы изменить в тебе что-то… Гастон привстал, дотянулся до бокала с вином – рядом с графином стояло блюдо с первыми вишнями, красными, сладкими, брызнувшими соком на шею и пальцы, когда маркиз попробовал их на вкус. Вино было холодным, вода в ванне горячей.
Он снова закрыл глаза, перебирая в памяти лица, тела. Ничего. С таким же успехом он мог бы рассматривать статуи в саду, красивые, но не вызывающие плотских желаний. В Сантиану, говорят, прибыла знаменитая куртизанка из Кефалонии, во дворце о ней отзывались весьма высоко. Ничего.
Мысленно попросив прощения у Рика, Анже попытался представить его. Руки, губы, гибкое тело. Глаза, в которых был такой огонь...

«Пора поблагодарить меня за то, что я собираюсь вытащить из застенков твоего черноглазого протеже».
Знакомый до озноба голос словно бы прозвучал над ухом, и тело Анже тут же отозвалось, охотно и послушно. Вода льнула к телу, масло оседало на коже, делая ее скользкой и горячей.
В мыслях Гастон грешил с Риком, Филиппом, Арминой де Бар и Антуаном де Лантьером, а так же с теми, чьих имен не помнил. Грешил в мыслях, помогая себе рукой.
«Ни женщин, ни мужчин. Никого».
Голос был таким реальным, ощущение прикосновения знакомой руки к телу было таким реальным, что Анже, сдавшись, глухо вскрикнул. Напряженное тело, матово светившееся белизной сквозь воду, обмякло.
На самом краю сознания прозвучал жутковатый смешок и все стихло.
Анже встал на не слишком твердых ногах, переводя дыхание, вылил на себя кувшин прохладной воды, смывая с себя свое поражение.
Ничего, месье Делорм, мы еще поборемся…
Через четверть часа Гастон де Сен-Маль, накинув домашнюю мантию из серого шелка, пришел принимать экзамен у своего нового секретаря.
- Ну, мэтр Маршаль, чем порадуете?

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-12-10 15:20:23)

+3

8

На рыжего внезапно нахлынуло вдохновение. Он обнаружил, что «Дюк» прекрасно рифмуется со словом «жук». Так что вниманию маркиза де Анже было представлено несколько четверостиший о похождениях «жука», а так же фривольные лимерики о некой графине, к которой под юбкой поклонники находили бездну обаяния. Он даже как-то забыл о времени, отдавая всего себя сочинению стишков. Ходил по кабинету, мычал, декламировал – к полному восторгу лакея у двери – такое зрелище и даром. Пару раз даже сумел незаметно подергать ящики секретера. Большая часть была заперта, а в тех, что были открыты, лежали перья и воск для печатей. Замки, конечно, не устояли бы перед учеником господина Паскаля, но все в свою очередь.

- Вот, господин маркиз, извольте, - протянул он исписанные листы Сен-Малю.
Оставалось надеяться, что месье маркиз оценит старания.
Пока маркиз читал, на террасу за окном потянулась вереница слуг, а от запахов у кадета Трейсона свело живот.
Надо было намекнуть маркизу, что после сытного завтрака он пишет особенно вдохновенно. А если совместить сытный завтрак с сытным обедом – то вообще оду накатает. Потому что поэзия – предмет тонкий, да.
- Есть у меня знакомец один, в нижнем городе, у него своя типография. Напечатает все что угодно, если заплатить, и тут же забудет, что напечатал, - намекнул он.

Рыжий не врал. Такой знакомец и правда был, трудился как пчела, по воскресным дням в кабаках рассуждал о том, что налогами простой люд совсем задавили а двор роскошествует. И благополучно находился под колпаком у тайной полиции, сам того не подозревая. А жив и здоров был только потому, что некоторые полезнее живыми и здоровыми.

+4

9

Анже взглянул на протянутый ему лист, прочел, усмехнулся, качая головой. Ронсаром рыжему не быть, но язык у него злой, а ум острый – а большего и не требовалось.
- Только вот это убери, - указал он на лимерик про «монархический зад» молодого придворного. Хотя имени Лантьера не упоминалось, но все равно, многие бы решили именно так. Причинять другу неудобства Анже не собирался – так, немного развлечься за счет короля и месье Делорма с его присными.
- Пойдем. Сегодня у меня нет настроение завтракать в одиночестве, составишь мне компанию. Мой дворецкий позаботится о комнате для тебя и приличной одежде… ну и что там еще понадобится.
Дворецкий, не смевший перечить маркизу в лицо, только поклонился, мысленно, наверное, подсчитывая все возможные убытки от присутствия в доме такого «гостя».

Гастон сел за стол, тут же в колени ткнулась изящная вытянутая морда гончей, любимицы маркиза, Фебы. Собака соскучилась и просила ласки, маркиз нежно почесал ее за ухом.
- Что, моя радость?
Радость застенчивым взглядом прекрасных темных глаз намекнула на кусочек холодной грудинки. Если хозяину будет угодно.
Анже, посмеиваясь, угостил свою любимицу, и гончая легла на его ноги, насторожено поглядывая на гостя. Гостей она недолюбливала, подозревая всех в недобрых намерениях увезти от нее любимого хозяина.
- Не сиди, как монашенка на мессе, бери, ешь. А потом расскажи мне, господин памфлетист, кто ты такой и откуда будешь.

Этот Жано Маршаль, если, конечно, это имя настоящее, чрезвычайно занимал Гастона. Было в  нем что-то… что-то за этой наигранной простоватостью, только Анже никак не мог понять, приятно ему это «что-то» или напротив, отталкивает. Ну, да еще будет время разобраться. А типография… типография есть и поближе, среди друзей Этьена де Ренси. Какие уж сонеты печатал его друг и кому посылал, Гастон не знал, но ему он точно не откажет.

+2

10

Если бы перед рыжим сейчас возник сам создатель всего сущего, и сказал – чадо мое, откажись от трапезы сей и после смерти – я это гарантирую – попадешь в рай, то Гриз бы сказал: нахрен мне твой рай, боженька милостивый, дай сейчас пожрать от пуза, не стой над душой. Не до конца веря своему счастью, он смотрел на всю эту роскошь, и не знал, с чего начать. С тонко нарезанных кусков холодного мяса, с омлета с беконом, с шоколада и глазированных булочек, таких маленьких и розовых, что на них хотелось сначала жениться, а потом уже съесть…
Бастард сглотнул слюну.
Бастард объявил маркиза де Анже царем и богом, по крайней мере, на сегодняшнее утро. Пусть он даже десять раз заговорщик, но у него в доме, как видно, даже собаки не голодают. А уж у лакеев и дворецкого физиономии такие откормленные, что смотреть больно.
А еще по левую руку от кадета Трейсона соблазнительно поблескивал графины с вином. Белым, красным, розовым каким-то, и еще что-то плескалось, зеленое… Хорошее, наверное. Разве будет маркиз де Анже пить какую-то пакость?

Эх, не забыть свечку поставить за здравие месье Дьюэйна, выбравшего его на такое задание, где кормят вкусно, и выпить можно, а больше ничего и не требуется – только похабные стишки сочинять.
А маркиз, значит, захотел знать, кого с собой за стол усадил. Ну, это не беда, врать рыжий умел всегда, а школа этот талант его, так сказать, отполировала. Полировали в школе розгами за всякое вранье, которое раскрыто…
- Да нечего особенно рассказывать, господин маркиз. В пятнадцать лет из дома сбежал – голодно было, и отец поколачивал. Бродяжничал, потом прибился к кабаку в Аквилее. Сначала за объедки помои выносил да нужник драил, а потом гостей веселил стишками да песенками. Потом в другой кабак перешел, где уже монету медную платили за такое, да кормили. И все бы хорошо, да язык мой дурной. Высмеял тамошнего бургомистра. Ну и все, гнались за мной… ой гнались. Но я вот в Сантиану притек, думал, тут полегче будет…
Складно? Вроде складно, а захочет маркиз подробностей – и подробности сочиним. Главное, чтобы еда на столе не заканчивалась.

И все же, расслабившись от сытного завтрака – такого сытного у него никогда, наверное, не было – бастард поддался искушению, протянул руку к графину с вином.
- Можно, месье маркиз?
Собака глянула на него строго и неодобрительно. Тоже мне, цаца. Еще и ошейник с золотой бляшкой. Тебя бы цыпонька, к нашим собачкам, которые школу охраняют, они бы враз объяснили, что такое жисть, и как она трудна и опасна.

+3

11

- Сделай одолжение, - коварно улыбнулся Анже. – И мне налей… Кстати, попробуй вот это…
Гастон подвинул к памфлетисту графин с зеленым густым ликером, пряным и крепким. Сам Анже воздерживался от вина, памятуя о том, что сегодня ему еще в дорогу, сначала за пропуском из города к полковнику Делорму, а потом  - пополнять армию Камбрии новым полком.
Но полковник вряд ли рассчитывает увидеть его раньше полудня. Да и Гастон чувствовал потребность привести свои мысли и чувства в порядок перед этой встречей. Да и просто развлечься.

- Давай выпьем за вдохновение, мэтр Маршаль!
Маркиз едва пригубил свой бокал, но зато проследил, чтобы рыжий выпил свой, до дна.
История была вполне обыкновенной, и потому правдивой, но Гастон не спешил ей верить. Кому нынче можно верить, если твой друг и любовник пытается тебя отравить.
- Значит, говоришь, решил, что в Сантиане полегче будет. Это ты ошибся. Тут за всем следит тайная полиция, друг мой, без ее ведома ты и не вздохнешь!
Собака у ног Анже вздохнула, словно подтверждая его правоту.
- Но давай выпьем за короля. За короля грех не выпить!
После двух бокалов ликера даже у самых стойких развязывался язык, после трех – многих уже клонило на пьяные излияния о жизни и любви. Гастону хотелось знать, что такого срывает рыжий, что можно вызнать у  него с помощью зеленого зелья, изготовленного в одном из северных монастырей. Все же монахи знали толк в подобных напитках.

- А скажи, друг мой, не смущает тебя то, что за такие стишки тебя повесят, ежели поймают? - улыбнулся Гастон, перекатывая между пальцами ягоду вишни.
Не обязательно бояться смерти. Но, чтобы ее не бояться, нужна причина, иначе это просто мальчишеская бравада. Иначе этот рыжий предаст его, как только выдастся случай. Предатели Анже были не нужны.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2017-12-15 23:41:47)

+3

12

Тягучий зеленый ликер отдавал на губах сладкой мятой и оставлял чуть горькое травяное послевкусие. Рыжий даже закрыл глаза, наслаждаясь, забыв обо всем, вернее, послав к чертям все – и школу, и задание и месье Дьюэйна, не хворать ему, благодетелю. Не совсем послав, конечно, но хотя бы пока не закончится этот благословенный напиток в его бокале… а, нет, ты смотри, и по второй налить надо, за короля.
После второй голова рыжего слегка кружилась – но приятно кружилась, и он преисполнился благодушия. Жизнь стала куда приятнее, вот правда, как-то сразу. И к маркизу де Анже он почувствовал симпатию – вот хороший он человек, хотя и маркиз.

- Тайная полиция – это даааа, - многозначительно протянул он, развалившись на стуле и подцепив серебряной вилкой (с гербом, матушку мою развратницу) кусок паштета из щуки. – Тайная полиция, она везде! Ну а как иначе? Вокруг же заговоры и заговорщики. Вот вы, маркиз. Вы заговорщик?
Неизвестно почему рыжему потребовалось прояснить этот вопрос именно сейчас. Неизвестно почему он решил, что если маркиз ему ответит «нет», то он прямо сейчас встанет и пойдет к месье Дьюэйну. И так и скажет – маркиз де Анже не заговорщик. Какой он заговорщик, если за короля пьет?

Потом ему потребовался третий бокал этого чудесного ликера. Когда еще так повезет?
А собак под столом неожиданно стало две. Хотя, чему удивляться, их тут, наверное, много бегает.
- Тайную полицию нужно уважать, тогда не повесят, - провозгласил он. – Потому что господин Дюк… он тот еще жук! Он знает…кого нужно вешать, кого не нужно.
Шутка показалась рыжему такой забавной, что он засмеялся, буквально, до слез. На душе было легко и радостно и солнышко светило нынче специально для него, и обнять захотелось… хоть кого-нибудь. Вот честное кадетское, был бы тут сейчас скотина Доусон – и его бы обнял и расцеловал, как родного!

+3

13

Подозвав жестом дворецкого, Анже распорядился:
- Пусть приготовят карету и дорожный костюм, меня не будет пару дней. Если маркиз де Лантьер или Этьен де Ренси появятся – примите со всем почтением и успокойте, что со мной все в порядке, я отлучился из города по делам.
А то друзья, обнаружив его исчезновение, решат, что маркиза де Анже арестовали, и, чего доброго, пойдут брать штурмом Альканар.
- Да, месье маркиз. А что делать с этим?..
Дворецкий кивнул на рыжего, мурлыкающего над третьим бокалом ликера. Очень неодобрительно кивнул.
Гастон рассмеялся. Собака подняла голову, завиляла хвостом – хозяин радуется, значит, и ей хорошо.
- Этого красавца… уложите на половине слуг, проспаться. Как проспится – накормите. Захочет уйти – не препятствовать.
Этот Жозеф Маршаль был забавен, и Анже ничего не имел против того, чтобы оставить его при себе.

- Что ты там бормочешь? – добродушно усмехнулся он. – Заговоры и заговорщики? Ну а как без них, милейший господин памфлетист! Но я смотрю, вы поклонник господ из тайной полиции! Это у вас врожденное, или довелось с ними встретиться?
Наверняка соврет – решил про себя Гастон. Не важно, что скажет, но точно соврет. Знал он таких, как этот рыжий, тех, кто врал из любви к вранью. Но если раньше короли и вельможи держали при себе шутов, то почему бы ему не держать при себе лжеца? Шуты говорили королям правду в лицо, а этот рыжий будет ему лгать, глядя в глаза. Короли редко желали слышать правду, а вот он, Анже, с удовольствием послушает иногда искусную ложь. Но, в сущности, не такая уж большая разница между тем и другим…

+3

14

Господина памфлетиста и правда клонило в сон. Может быть, и к добру, что клонило, может быть, это опять добрый боженька приглядывал за сиротой горемычной. Потому что иначе бы точно не миновать беды, и рассказал бы он маркизу де Анже кое-что про тайную полицию. А за это его бы ой как по головке не погладили, равно как и по всем прочим чувствительным местам.
Но вот все же выучку не пропьешь, и рыжий предпочел притвориться куда более опьяневшим, чем есть на самом деле, чтобы избежать дальнейшего разговора. И взял на заметку, что маркиз уезжает. Значит, самое время выполнить ту часть задания, на котором особенно наставали его благодетели, чтобы им спалось и не икалось. А именно – попытаться найти личные бумаги маркиза. Письма там, дневники, записки… ну и не просто найти, конечно, но и украсть.
«Украсть так украсть», – сказал себе бастард, совестью не обремененный, и, покачиваясь, встал, опираясь на плечо добросердечного лакея.
- Я вам сонет напишу, - пообещал он Анже, проходя мимо и чуть не споткнувшись о собаку, или о двух собак? Вот черт ее разберет, эту арифметику, сплошные неточности.
- Или нет. Поэму! Поэму о тайной полиции!
- Иди уже, - вздохнул лакей.
Дальше – рыжий уткнулся носом в льняную свежую наволочку, пахнущую как нижние юбки девственниц.
Рыжий ни одной не нюхал, но верил, что они пахнут именно так – лавандой и крахмалом.
Дальше – сон. Благословенный сон, которого он не знал в школе. На сытый и пьяный желудок и с чувством полной безопасности. Кадет Трейсон уже и забыл, как это оно, а тут вот вспомнил и с наслаждением улегся на живот, обняв подушку. Не было смысла жалеть, что жизнь его не сложилась иначе. Нов се же, иногда он жалел. Когда было с чем сравнивать.

Отъезд маркиза он пропустил, как и обед, отсыпаясь, как зверь в  норе – за многие месяцы тревожного сна, проспал бы и дальше, но, во-первых, во рту нагадил скотина Доусон – так было мерзко и сухо, а во-вторых, пришло время отправиться на охоту по дому… Вот только пусть стемнеет. Темнота – лучший друг кадетов. В школе так и говорят.

+3


Вы здесь » Доминион » Город. Cтолица Камбрии Сантиана. » [2 июня 1701 года] По вашу душу