Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » [3 июня 1701 года] В страданиях, в борьбе ли - горе слабым (с)


[3 июня 1701 года] В страданиях, в борьбе ли - горе слабым (с)

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://99px.ru/sstorage/56/2013/04/image_560904130705577956349.jpg

Время: 3 июня 1701 года. Полдень.
Место Сантиана, королевский дворец, покои принцессы Пармской.

0

2

- И прошу вас поверить мне, Ваше высочество, я ваш самый искренний друг, так же, как и Его святейшество…
Произнеся шепотом эти слова, весьма нынче опасные, учитывая последние события, любовница графа де Пьемонт присела перед его сестрой в низком реверансе и поспешила удалиться, оставив Изабеллу в некоторой растерянности и тревоги, и с письмом в руках. Она уже свыклась с мыслью, что отныне ей придется в одиночестве сражаться за себя и своих детей, что эта неожиданная поддержка со стороны Его святейшества, да еще переданная через особу, от которой Изабелла меньше всего могла этого ожидать, скорее пугала, нежели радовала.

О войне с Испанией и Римом говорили уже в открытую, как о деле свершившемся. Для Изабеллы это был еще один удар, еще более болезненный, чем передача земель ее предков Камбрии. Теперь чужаки будут сражаться с чужаками, жечь, убивать, разрушать то, что было построено с любовью и на века… Но, конечно, во всем виноват Ренальдо, сменивший благоразумный нейтралитет на вассальную клятву королю Эдуарду.
- Мама!
Анри вбежал в будуар принцессы, весь излучая нетерпеливую жажду жизни. Повис на шее, зарываясь губами в короткие темные волосы.
- Мама, дай мне бумагу, я хочу сделать кораблик!
Что может быть важнее кораблика? Особенно, когда пустить его в плавание можно с полковником Делормом! Пауль (Анри считает его своим другом) говорил, что можно навощить бумагу и тогда кораблик не намокнет и не утонет, и конечно, маленькому принцу теперь не терпится.

Изабелла нежно поцеловала сына в висок, крепко обняв, но тут же отпустив. Ни к чему показывать ему, как велика в ней потребность видеть его каждую секунду, обнимать. Чего ей стоит не сидеть у его кроватки всю ночь, сторожа его сон, боясь, что мальчика снова у нее отнимут. Но такая любовь скорее напугает и задушит, чем принесет радость, герцогиня Пармская это понимала…
- Анри! Я думала, ты готовишься к занятиям.
Изабелла улыбнулась, но постаралась говорить строго.
- Ну матушка!
Принц принялся играть с браслетом на тонком запястье матери, расстегивая и застегивая, балуясь с изумрудной подвеской.
- Это у тебя письмо? А кто тебе написал?
Изабелла покачала головой, спрятав лист бумаги в складках шелкового платья.
- Иди, милый. Потом я найду тебе бумагу для кораблика. Обещаю.
Письмо от Его святейшества жгло ладонь.
Анри выбежал, Изабелла подошла к окну, сломала печать. Послание было кратким.
«Все, что мы делаем – мы делаем ради вашего благополучия, принцесса. Молитесь и верьте, и спасение придет. Ваш друг, скромный раб божий, Корнелий II».
Герцогиня грустно усмехнулась.
Молиться. Она молится. За упокой души мужа и за здоровье ее детей. Чего же от нее хочет Рим? Впрочем, она и так это знала. Для любой войны нужен кто-то, или что-то, что предаст этому неприглядному и жестокому действу иллюзию благородства. Так и крестоносцы шли не грабить, а освобождать гроб Господень.  Но нет, Изабелла не хотела чтобы кто-то умирал во имя ее. Достаточно тех, кого уже не воскресить.

+3

3

- Полковник Делорм к Вашему высочеству.
Делорм вошел к принцессе, как обычно в своем обычном "благодушном" настроении, и сразу увидел выходящую любовницу графа де Пьемонт. Чем-то ему эта дама не нравилась, во всяком случае она много говорила и отвлекла полковника прямо на входе, пустившись в обьяснения, относительно зачем таким она приходила. Ничего не ответив и проводив даму без улыбки, полковник поклонился принцессе и окинул ее комнату ищущим взглядом. Прямо за ним вьехала небольшая процессия из слуг, толкающих вешалку, на которой располагалось платье, завешанное золотистой тканью, под которой ничего нельзя было разглядеть. Слуги тут же ушли...
- Ваше высочество, как вы знаете, очень скоро у нашего короля состоится свадьба. Вы должны...  - прежде чем сказать это, он огляделся, и заметив, что никого, кроме госпожи де Лонгвиль в том числе, детей, рядом нет, продолжил, - Вы должны одеть на эту свадьбу платье, которое подготовил вам дворецкий короля. И должны примерить его здесь и сейчас, и по возможности при мне. Я выйду сейчас, а потом зайду, ибо я не приветствую те нововведения, которые произошли с вашими локонами, а потому хочу, что бы что-то такое приключилось и с вашим платьем.
Полковник укоризненно посмотрел и сдернул золотистую материю. Это был нежно-лимонный цвет. Такой, какой даже в чайных розах бывает один раз на сотню. Глаза полковника заискрились...

+1

4

В нервном ли возбуждении дело, в чем-то ином, но слова Его святейшества, переданные через бумагу и звучавшие в голове Изабеллы, вдруг мистически и пугающе переплелись с голосом фрейлины: «К вам полковник Делорм». Словно одно вызвало другое, как каббалистическое заклинание, произнесенное неосторожным неофитом, способно вызвать дух тьмы, и принцесса вздрогнула и невольно побледнела, глядя приближающегося половника Делорма.
Тяжело это было и страшно чувствовать невидимое влияние Пауля Делорма на свою жизнь. Еще страшнее, когда он появлялся перед нею во плоти… И каждым таким появлением он словно вырывал ее у прошлой жизни, а Изабелла не желала этого, она желала, словно саваном окутаться в память о прежней жизни.
…но платье, представшее ее, глазам не было похоже на саван. Изабелла, которая в душе все же была больше женщиной, чем сама о себе привыкла думать, с невольным восхищением протянула руку к этому великолепию. Платье легко было представить даже на невесте короля, оно не нуждалось в пышных драгоценностях, потому что было прекрасно само по себе, и, наверняка, сделает прекрасной ту, что будет ее носить. Но ей, вдове герцога Пармского, показаться в таком наряде, когда еще и сорока дней не прошло со смерти мужа? Если бы ей позволили скорбеть, как диктую обычаи, она бы заперлась в своих покоях, занавешенных черным, не выходя оттуда и не принимая никого, сама в черном  с ног до головы.

- Оно как кусок солнца, - тихо проговорила принцесса, обращаясь, скорее, сама к себе, нежели к Паулю Делорму.  – Нет, как роза в солнечном свете.
Атласный корсаж и правда был вышит лепестками, но шелковые нити были так искусно подобраны, что вышивка была видна, только когда на нее падал яркий свет.
Слишком красиво. Слишком изысканно.
Не для нее.
И она готова была уже отказаться, попросив унести наряд, но что-то во взгляде служанки – наверное невольная жалость – охладило ее. От нее ждут бунта? И уже готовы подавить его, сурово, как всегда? Гнев Делорма не пугал Изабеллу, ее пугала власть этого человека, который делал то, что считал нужным – брал ее, забирал у нее детей, объявлял их бастардами. Если она откажется, что будет? Что еще он изобретет, чтобы ее унизить? И как это перенесут ее дети, теперь, когда они все наконец-то вместе?
- Хорошо, я примерю, - тихо проговорила она, кивнув госпоже де Лонгвиль. – Помогите мне переодеться. Отнесите платье за ширму в моей спальне. Платье красиво, месье Делорм, но вряд ли оно подойдет мне. Но, конечно, мои желания здесь не важны…

Спальня была тиха, прохладна, и, пока ее наряжали, поверх ширмы Изабелла любовалась розой в вазе. Той самой, что нашла утром на подушке. Белая, с одним алым лепестком в середине.
- Ну вот, готово…
Изабелла подошла к большому зеркалу, оглядев себя с ног до головы. Цвет подчеркивал свежесть кожи и цвет глаз принцессы. Низкий вырез платья открывал грудь и шею, корсет делал талию неправдоподобно-тонкой, а юбка спадала пышными складками, заканчиваясь небольшим треном, расшитым тем же манером, что и атласный лиф.
Красиво. Очень красиво. Слишком красиво! Изабелла закусила губу, чувствуя, как на глазах вскипают слезы. Если она так хороша, как сейчас ей говорит зеркало, почему Филипп так потупил с ней? Почему?
- Нам надо показаться полковнику, - напомнила служанка, решив, что принцесса залюбовалась собой. И кто бы ее за это осудил?
- Да, действительно…
Отерев слезы ладонью и подняв голову, она вышла из спальни в будуар, к полковнику Делорму. было в этой… демонстрации… нечто унизительное, но Изабелла уже научилась огораживаться от подобных чувств стеной ледяного равнодушия.

+3

5

Полковник рассматривал ее так, как будто впервые видел, но вместе с тем это был интерес хищного зверя, который только и ждет, долго ли пробудет его жертва в живых. Изабелла сдаваться не собиралась. Только ее глаза были красны. На них остались слезинки.
Демонстрация была чуть дольше, чем должно быть перед совершенно чужим человеком. Даже мадам де Лонгвиль хотела прервать ее, но Делорм сделал предостерегающий жест.
- Вы забыли примерить украшение, Ваше высочество.
По-хозяйски войдя в спальню, полковник нашел на стойке, под вешалкой, небольшой сундучок, поднял его и поставил на стол.
- Подойдите сюда, Изабелла, - Делорм говорил так, точно имел на нее все права. Хотя... Конечно имел и один раз уже воспользовался ими. Невозможно, чтобы она это забыла. В этот момент его взгляд упал на розу в вазе. Он посмотрел на принцессу, которая  подошла к двери, и сказал, - Красивая роза. Вы нашли ее в саду?
Без всяких эмоций посмотрев на принцессу, он открыл сундучок и извлек оттуда колье из самого крупного жемчуга. Оно как нельзя лучше подходило для этого платья. Вопросительно посмотрел на принцессу, предупредительно давая ей место у зеркала. Остановил свою надсмотрщицу, не дав ей войти в дверь.
- Благодарю вас, мадам де Лонгвиль. Украшения принцессе я застегну сам.

+3

6

Взгляд полковника Делорма тяжело дается Изабелле, но она стояла прямо, высоко вздернув подбородок, только тень горькой улыбки в уголках губ выдавала ее чувства. Платье льнуло к телу, только рукава, подхваченные над локтем и под ним пряжками с желтыми топазами и жемчугом, почти не скрывали линии плеча и хрупких запястий.

Принцессе не нравился этот взгляд. Слишком тяжелый, слишком… мужской. Гастон не смотрел на нее так, и покойный Филипп тоже. В глазах Анже была почтительность, тут же… словно на дне колодца мерцали темные искры, вызывающие в памяти тот страшный вечер, когда Делорм взялся доказывать ей, что она слишком дорого ценит свою честь.
Кажется, даже мадам де Лонгвиль была смущена, а уж ей-то, Изабелла была в этом уверена, смущаться не доводилось. Она даже попыталась войти вместе с принцессой в спальню, но полковник, похоже, задался целью не щадить репутацию герцогини в глазах ее слуг.
- Месье Делорм, я была бы вам признательна, если бы вы не вели себя в моей спальне, как в своей собственной, - негромко, но решительно произнесла она, когда дверь за фрейлиной закрылась.  – Я не питаю иллюзий относительно своего положения, но все же это уж слишком.

Жемчужное ожерелье, которое достал полковник, Изабелла не выбрала бы сама, оно слишком плотно охватывало горло и привлекало внимание к груди. Но и это платье она бы тоже не выбрала… так что, покорившись в большом стоит ли возмущаться в малом. Зато ее короткие волосы не скрыть, и с таким нарядом еще больше бросалось в глаза то, что сделала с собой принцесса в память о муже.
- Эта роза – подарок, месье Делорм… или мне запрещено принимать подарки?
Поколебавшись, Изабелла подошла к зеркалу, ненавидя себя за то, что не может ответить полковнику так, как он того заслуживает.
Ради детей, Изаблела… ради детей…
Принцесса замерла, смотря не в серебристую глубину, а на позолоченную резьбу рамы. Она не хотела, чтобы к ней прикасались руки этого человека, не хотела, чтобы он на нее смотрел. От внутренней борьбы на бледных щеках Ее высочества вспыхнул румянец. Иногда самое трудное – ничего не делать. Ничего не говорить. А просто стоять и ждать.

Отредактировано Изабелла Пармская (2018-01-08 14:07:49)

+3

7

Проигнорировав все, что Изабелла сказала ему о спальне и о своем положении, он переключился на розу.
- Чей же подарок, принцесса? Или это тоже тайна? - улыбнувшись спросил Делорм. Он взял нить жемчужин и крутил ее в пальцах, пока Изабелла становилась перед зеркалом, и ища в отражении ее взгляд. Но принцесса смотрела куда угодно, только не на него. Ему даже захотелось прикоснуться к ее румянцу, вспыхнувшем на щеках. Но он одернул себя.
- Так скажете?  - так и не поймав ее взгляд, он прикоснулся к ее шее, застегивая на нитке жемчуга замок. Ожерелье было из равноценных по красоте белоснежных жемчужин, точно в тон платья. Они были бы идеальным украшением. В противовес холодным жемчужинам пальцы были горячие, и казалось, жгли. И Делорм захотел увидеть ее лицо, а потому взял и довольно резко развернул ее к себе. Он знал, что к ним никто не подойдет. Ни фрейлины принцессы, которых он хоть и допустил к ней, но особо не засиживались у нее, когда рядом была мадам де Лонгвиль, а мадам де Лонгвиль после выдворения ее в соседнюю комнату не сунется к ним, даже если она услышит крики Изабеллы. Он держал ее повыше локтя, и смотрел на нее, но вместе с тем это прикосновение, хоть и довольно резкое для принцессы, было для полковника с его силой, не грубым, даже в какой-то мере нежным. Но однако его глаза смотрели на нее таким взглядом, от которого было не уйти.

+2

8

Принцесса Пармская не умела и не любила лгать. Другое дело, что сейчас ей и не пришлось идти на сделку с совестью, даже для того, чтобы защитить Гастона де Сен-Маля. Конечно, роза – его подарок (Изабелле и в голову не могло прийти, что кто-то еще способен на такой красивый, но личный жест, кроме мужчины, которого она сама попросила стать ее мужем, вопреки всем традициям и устоям). Но цветок не был передан из рук в руки, при нем не было даже записки. Поэтому Ее высочество лишь пожала плечами:
- Имя мне не известно, месье Делорм. Спросите у розы, может быть, она захочет вам его поведать?
Дерзость не была свойственна Изабелле, но она защищалась. Как роза, выпускающая шипы, она защищалась от взгляда Пауля Делорма, от его близости, от его пальцев, ласкающих жемчуг на ее шее.

Он развернул ее к себе, и принцесса ответила на его темный властный взгляд, вот только вряд ли он там увидел хоть что-то, что могло ему прийтись по нраву. Твердость, горечь, отчаяние – и, не смотря ни на что – вера. Может быть, в бога, может быть в Гастона де Сен-Маля, Изабелла и сама не могла бы сказать, во что именно она сегодня верит…
- Чего вы хотите от меня, месье Делорм? – спросила вдова Филиппа с прямотой, свойственной немногим женщинам.
Женщины боятся спрашивать прямо, потому что ответ может больно ударить по их самолюбию. Изабелла не была самолюбива, что же касается ее хрупкого достоинства, то месье Делорм сминал его не раз, и не два, почти при каждой встрече он старался напомнить ей, кто распоряжается отныне ее судьбой и судьбой ее детей. Так чего ей боятся? Какого ответа?

Отредактировано Изабелла Пармская (2018-01-11 13:02:44)

+2

9

Полковник прищурившись смотрел на нее. Он не убрал свою руку, и его пальцы гладили под платьем ее локоть
- Я хочу, чтобы вы показали мне хоть одно чувство, что вы еще живы, принцесса. Я хочу, чтобы вы побольше гуляли и поменьше времени тратили на ваши молитвы. Я хочу, чтобы я не прогадал, когда отдал вам ваших детей.
Возможно, он слишком многого от не хотел. Казнь ее мужа произошла не вчера, но по его мнению, и довольно давно, что бы женщина, никогда не любившая, как он это понимал, еще могла испытывать к Филиппу какие-то нежные чувства.
"И ради этого я готов причинить тебе даже боль..." - добавил он мысленно. Именно это и было написано в его глазах. Именно это сейчас доказывала его рука, которая все сильнее и сильнее сжимала ее локоть. Он опомнился и убрал руку. На ее локте остались синяки, а нежно-желтый, с вышитыми листьями, материл помялся.

+2

10

- К герцогине сейчас нельзя, сударь, она с полковником Делормом.
Только железная выдержка и жизненный опыт помогли мадам де Леонвиль не покраснеть при этих словах, которые ей пришлось сказать ребенку, мальчику, принцу Анри. Лгать, глядя в доверчивые детские глаза легко, а вот говорить правду… оценивать значение взглядов патрона в служебные обязанности фрейлины-надсмотрщицы не входило, напротив, входило быть слепой и глухой по малейшему приказу месье Делорма. Но не слепая же она.
- Хорошо, - кротко согласился Анри, само послушание, чье сердце радостно забилось от упоминания имени того, кого он считал своим лучшим другом.
- Я только возьму бумаги для корабликов? Мама разрешила.
Детская хитрость, но хитрость такая невинная и убедительная, что мадам де Леонвиль улыбается неумело и машет рукой – дескать, берите, хоть всю. Ничего не скажешь, с появлением детей все в этих покоях изменилось. И если принцесса Анна Шарлотта, подражая матери, держится с холодным достоинством, то Анри – сама жизнь и радость. Трудно не подпадать под его обаяние.
Анри подошел к столу матери, и разочарованно вздохнул. Все письменные принадлежности были убраны и заперты в ящик. И только из книги торчал желтоватый лист, исписанный крупным, красивым почерком с забавными завитушками.
Исписан – значит уже не нужен, решил мальчик и взял его, оглянулся по сторонам…
Мадам де Леонвиль отвлеклась, приоткрыв дверь и о чем-то тихо переговариваясь с гвардейцем, дежурившим на часах в коридоре. И Анри, лукаво улыбаясь, проскользнул в спальню.
- Месье Делорм!
Детский голосок разбил тяжелую монолитную тяжесть молчания, которая воцарилась в спальне после вопроса Изабеллы и ответа полковника.
- Месье Делорм, давайте делать кораблики? Вы обещали.
Анри протянул руку с запиской к полковнику, застенчиво и умоляюще глядя на мать, прося разрешить ему это долгожданное развлечение.
- Можно, мамочка? Ты такая красивая в этом платье. Носи его всегда!

Изабелла рассмеялась сквозь внезапно подступившие к горлу слезы.
- Не могу, мой маленький. Это праздничный наряд. Если его носить каждый день, он помнется и испачкается.
Жива ли она? Да, она жива, но присутствие месье Делорма вымораживает в ней и жизнь, и радость, остается только холодная настороженность и ожидание беды.
- Можно, милый, если у месье Делорма нет других дел.
Изабелла дала себе слово не огорчать Анри открытой неприязнью к его кумиру. Но это было трудно. Очень трудно.
…а потом она проследила взглядом за бумагой в руке Анри, и сердце, кажется, полетело в пропасть. Потому что этот старомодный каллиграфический почерк трудно было не узнать. Записка от Его святейшества…
- Только возьми другую бумагу, Анри, эта уже испорчена – услышала она со стороны свой голос, и вот же удивительно, он казался спокойным.

+2

11

- Можно, милый, если у месье Делорма нет других дел. Только возьми другую бумагу, Анри, эта уже испорчена.
Но Делорм уже заметил это письмо и узнал этот почерк. Он опустился на колено рядом с Анри и взял у него письмо. Пробежал по нему и поднял на принцессу глаза. Такого чужого и холодного лица не было даже у статуй в парке.
- Анри... - обратился он, улыбаясь, к мальчику, - давай, кто вперед окажется у меня в кабинете. У меня есть для тебя корабль. Почти настоящий королевский фрегат. Мы запустим его в пруду...
- Ух, ты! Месье Делорм! Это как же? Королевский? Я побегу! - с горящими от возбуждения глазами Анри был очень похож на мать, если бы ее глаза так же горели.
- Беги! Я догоню. - сказал Делорм, посмотрел на живо выбегающего мальчика, уже забывшего про письмо, и повернулся к Изабелле. Властная рука смяла бумагу.
- Кто вам его передал? - и позвал, - Мадам де Леонвиль!
Мадам появилась и присела в реверансе.
- Кто был здесь с утра?
- Мадам де Монтиньи, месье. Она была одна.
- Благодарю вас, мадам де Леонвиль. - Делорм говорил с мадам, а смотрел только на Изабеллу. - Прошу вас, мадам, никого к принцессе не пускать. Все, кто будет приходить, отправляйте ко мне. С мадам де Монтиньи... мы еще побеседуем. И с вами тоже... Изабелла.
Уже потом, через несколько часов, после долгого разговора с мадам де Монтиньи, Делорм сидел у себя в кабинете. Развернул и расправил бумагу. Прочитал еще раз, задумался и улыбнулся.
«Все, что мы делаем – мы делаем ради вашего благополучия, принцесса. Молитесь и верьте, и спасение придет. Ваш друг, скромный раб божий, Корнелий II».
" Спасение придет? Ну что ж. Давай поиграем... скромный раб божий, Корнелий II."

+2


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » [3 июня 1701 года] В страданиях, в борьбе ли - горе слабым (с)