Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » Bad Romance


Bad Romance

Сообщений 31 страница 43 из 43

31

Принято считать, что у слуг нет глаз и ушей. Так же принято считать, что хороший слуга – что-то вроде предмета обстановки – приятен на вид, всегда под рукой, когда надо, и не имеет своих собственных желаний, всегда готовый услужить желаниям хозяев. Риккардо Альбертино был таким – красивым, тихим, исправно исполняющим все, что ему поручали. Исчезла болезненная бледность, не так заметна стала худоба – слуг во дворце голодом не морили. Почти исчез из глаз вечный ужас… почти, но не совсем, иногда ночами он до сих пор просыпался в страхе – ему слышались шаги мэтра Обена.
С Гастоном де Сен-Малем он больше не виделся, с Антуаном де Лантьером тоже… научившись слушать обрывки разговоров и сплетен, Риккардо стал понимать больше, чем в день своего нежданного освобождения, и все чаще задавался вопросом, а чего оно стоило его неуловимому покровителю.  Маркиза де Лантьера он видел несколько раз, издали, но напоминать о себе не решался, хотя красота молодого придворного оставляла в чувствительном сердце молодого итальянца что-то вроде щемящей грусти…

Королевская свадьба стала среди дворцовых слуг чем-то вроде стихийного бедствия и второго пришествия одновременно. Каждый мечтал о том, чтобы бесконечные приемы, большие и маленькие, банкеты и балы закончились и жизнь вошла в привычное русло. Но, конечно, самым важным днем должен был стать день свадьбы…
Риккардо, в числе прочих слуг, бесшумно и незаметно сновал по залу, молясь о том, чтобы не совершить ошибки. Впрочем, старательному красивому новичку поручили что проще – обносить танцующих вином, забирать пустые бокалы, следить за тем, чтобы и красного, и белого, и розового и игристого вина было вдосталь. Прочие же напитки не его забота. Так и вышло, что он, невидимый и неузнаный Гастоном де Сен-Малем, сразу увидел его и узнал. Как и маркиза де Лантьера, и видел и слышал все, что происходило дальше.

- Принцессу в жены…  - восхищенно ахнул слуга, стоявший рядом с  Риккардо. – Вот это дерзость! Руку даю на отсечение он знал, что ему откажут!
- А зачем тогда просил? – тихо спросил Риккардо, которому вот эта сцена причинила непонятную боль. Как будто Гастон ему что-то обещал… как будто был что-то должен! Ему бы благодарить его денно и нощно, а он… он ревнует. Смешно, но ревнует.
- Нууу… это же Анже, дружище, - многозначительно протянул слуга, словно это все могло объяснить. – Вот таков он, Гастон де Сен-Маль. Ты просто во дворце недавно, не знаешь, что про него говорят. Ладно, не стой. Иди, работай…
Риккардо взял серебряный поднос и пошел обносить гостей вином…
Потом был танец, и Риккардо снова разрывался между гордостью, грустью и ревностью… Наконец, когда его первая любовь отошел от принцессы Изабеллы, Риккардо набрался смелости и подошел к нему.
- Вина, господин маркиз? – протянул он бокал… и голос другонул.

Отредактировано Риккардо Альбертино (2018-02-07 12:42:58)

+2

32

В ответ на замечание месье Делорма Анже только поклонился. Взгляд у Гастона при этом был совершенно бесшабашный, как у человека, который проиграл все, и теперь ставил последнюю золотую монету даже не в надежде отыграться, а просто бросая этим самым вызов Небесам.
- Можете быть уверены, господин полковник… Ваше высочество…
Поклонившись, Сен-Маль отошел от Изабеллы, довольно на сегодня пищи для сплетен. Самое главное они друг другу сказали. Теперь, пожалуй, следует выждать некоторое время, и можно подойти к Ренальдо де Пьемонт – дуэль все ближе…
Гастон не задумывался над тем, отчего вокруг него события имеют свойство закручиваться водоворотом, увлекая за собой всех вокруг, а задумался бы – решил что таков уж, видно, промысел божий. И только Пауль Делорм, если бы захотел, объяснил бы маркизу, что дело в его же слишком свободолюбивом и непокорном нраве, который тот еще не научился обуздывать.
В свое время, для таких, как Сен-Маль, весьма кстати были придуманы Крестовые походы… Слишком дерзкие и свободолюбивые гибли в песках Святых земель, либо… либо возвращались повзрослевшими.
Не глядя, Анже протянул руку, взял бокал, отпил глоток вина… И только потом догадался взглянуть на лицо того, кто стоял рядом.
- Рик!
И словно бы пахнуло в лицо весной, не той, что наступает каждый год, а весной его юности. Primavera.
Та, что случается  снами лишь однажды.
Кивнув Риккардо, приглашая следовать за собой, Анже зашел за колонну, скрывающую его, хотя бы, от большей части любопытных взглядов.
- Риккардо, как я рад тебя видеть. У меня есть новость для тебя, но сначала скажи, как ты? Тебе хорошо здесь, во дворце? Тебе нужно что-нибудь?
Новость лежала наверху, в дворцовых комнатах Анже… но прежде чем озвучивать ее Риккардо Альбертино, Гастон желала понять, а нужна ли она…
Свадьба и война навалились на Камбрию одновременно, и что будет завтра – откровенно сказать, он не знал. К тому же, он больше не мог предложить Рику место в  своей постели. В своем доме – да, в своем сердце… но устроит ли его это?
Мы все хотим больше того, что нам предлагают, таково свойство человеческой натуры.

+3

33

Полковнику принцесса ничего не ответила. Женская рука, которая только что жила в танце, была в его руке холодна и бесчувственна, и его взгляд пропал втуне, Изабелла даже  не взглянула на начальника тайной полиции.
Впрочем, и оспаривать слова Пауля Делорма она не стала, пока он не удалился.
- Дорогая Анна, ты еще очень молода, поэтому я не буду строго наказывать твои проступки, - мягко сказала она дочери, погладив ее по щеке. – Но все же мне придется это сделать, потому что твое поведение бросает тень на твое имя, а этого я, как мать, допустить не могу.
Голос Ее высочества был тих и мягок, но эта мягкость скрывала под собой непоколебимую твердость в том, что Изабелла считала важным.
- Прежде всего, никогда не обсуждай мои решения при посторонних, а тем более, при полковнике Делорме. Сейчас ты поставила меня в очень неприятное положение… молчи, я еще не закончила.
Изабелла подняла руку, обрывая тираду Анны, которой та, судя по слезам, вскипевшим на глазах, готова была разразиться в свое оправдание.
- Повторяю, ты поставила меня в крайне неприятное положение, ты подвергла сомнению мой авторитет, дала полковнику возможность думать, что он может, в обход меня, распоряжаться моими детьми. Верю, что ты сделала это по глупости, Анна, а не со зла и прощаю тебя. Далее… Поскольку ты выпросила у полковника – не у меня, Анна, а у полковника Делорма право остаться, ты останешься. Еще на три танца. Потом громко сошлешься на усталость, возьмешь брата и вернешься к себе. Перед сном ты двадцать раз прочтешь Confiteor и постараешься раскаяться в своих прегрешениях. О том, что ты танцевала без моего позволения, мы поговорим завтра, и завтра же я определю тебе за это наказание. Маркиз, для вас у меня тоже есть пара слов…
Изабелла обратила взгляд своих прекрасных глаз на маркиза де Лантьера. Возможно, ей следовало бы пощадить самолюбие Анны, и не говорить то, что она собиралась сказать, но принцесса считала, что поступает во благо. Лучше, чтобы все было ясно, всем. Это убережет ее дорогую девочку от ошибок.
- Антуан, вы знаете, я расположена к вам, - мягко начала она. – Я ценю вас, и вы всегда найдете во мне друга. Но прошу вас не потакать моей дочери в ее капризах. Анна влюблена в вас. Это девичья влюбленность, которая скоро пройдет, но которая сейчас способна доставить нам всем много хлопот. Не поощряйте ее, я, как мать, не могу одобрить такого нездорового интереса маленькой девочки к взрослому, привлекательному мужчине. Надеюсь, мы поняли друг друга?
Кивнув Анне и Антуану де Лантьеру, Изабелла поднесла к губам бокал вина. Если бы был жив Филипп, она бы отправила Анну прочь от двора, либо в загородное поместье, либо – еще лучше – в монастырь, чтобы среди таких же юных девушек из хороших семей она готовилась к своей главной роли – стать хорошей женой и матерью. Но, конечно, сейчас ей не позволят это сделать. Но, кое-что возможно…. нужно сегодня же написать в поместье мужа под Крессолем, и выписать оттуда кормилицу Анны. Та поможет ей справиться с темпераментом юной Анны-Шарлотты.

+2

34

Опустив голову, Анна тяжело дышала, а по щекам, вопреки ее попыткам сдержаться, текли слезы. Это слишком жестоко! Слишком жестоко и несправедливо!  Что тут такого – один маленький танец? Что такого в том, что она попросила разрешения задержаться на празднике? Да, она с детской хитростью специально задала вопрос при полковнике Делорме, чувствуя, что он встанет на ее сторону в споре с матерью… Но это – слишком жестоко.
- Я не хотела! – вскинула она голову, попытавшись защитить себя, но мать была такой… чужой, такой холодной, что девочка испугалась и съежилась.
Теперь, в своем роскошном бальном платье, со своей изысканной прической и румянами на щеках, она напоминала куклу, хорошенькую, жалкую куколку, которую нарядили как взрослую, позволили себя вести, как взрослой… но вот время вышло, и ее снова отправляют в детскую.
К тому же Анри встав рядом с креслом матери, смотрел на нее с упреком. Вряд ли маленький принц понимал, чем расстроила Анна их матушку, но чувствовал, что это так, и инстинктивно встал на защиту той, что отныне была его убежищем от житейских бурь и ночных страхов.
- Ты должна попросить у мамы прощение, Анна, - строго сказал он, очень похожий в этот момент на своего отца, принца Филиппа.
Но просить прощения при Антуане Анна не могла, она молчала, кусала губы, и лишь вскинула на мать красноречивый взгляд, когда та открыла ее тайну Тони.
Ее самую большую тайну, которая, как ей казалась, неизвестна никому.
- Мама! Маркиз ни в чем не виноват! Это я… я сама.
Если мать запретит им видеться, она умрет. Точно умрет. Ляжет в постель и больше не встанет, не будет есть, пить, закроет глаза и умрет. И тогда они все пожалеют о том, что были с ней так жестоки, но будет поздно!
- Я все поняла. Пожалуйста… я все сделаю, как ты сказала, - взмолилась она.
Только хватит этих жестоких слов, которые безжалостно уничтожают первые надежды на любовь и счастье, робкие еще, почти детские, но в которых уже прочитывается будущая женственность. Первая любовь самая сильная… как и первая боль от того, как убивается эта любовь.

+2

35

Как он и предвидел, отношения короля с молодой королевой были более, чем теплы. И что тому было виной... либо аромат сирени в саду в самом начале лета,  либо молодость и красота королевы, энергия и мужская привлекательность короля, либо некая субстанция, добавленная в виде духов им на одежду, бог весть. Но теперь своего раздражения от брака его величество не показывал, даже наоборот. И полковник надеялся, что так будет еще очень долго, во всяком случае до появления наследника.
- Буду рад, государь... - поклонился Делорм. - Я счастлив, если Ваше величество думает так. Однако, для меня крайне приятно, что моими усилиями и лорда Уэйна, ваши величества нашли в друг друге крепкую и надежную пару, а я буду надеяться лишь, что смогу своей преданностью завоевать нежное сердце нашей королевы, - сказал он, улыбаясь, склонясь, поцеловал ее руку и нашел глазами глаза Эдуарда.
В его зрачках царила первозданная тьма, адская, клокочущая, такая, в которую трудно смотреть. Как бывает в только что закипевшем котле, в котором черти поджаривают, по словам Папы, еретиков. Сегодня в спальне новобрачных будет еще жарче. И это все было из-за средства Боргезе, из-за прелести его невесты да  из-за руки Делорма, которой он то и дело, во время их разговора, незаметно, поглаживал короля пониже спины, а под конец ущипнул за королевскую задницу и, с виду холодно, посмотрел на него.

+2

36

Лантьер, подошедший вместе с Анной, теперь стоял у нее за спиной, некоторое время наблюдая за Делормом. Похоже, это сцена выйдет им с маленькой Анной боком. Изабелла была раздражена и не хотела это скрывать. Первой под раздачу попала Анна. Лантьер вздохнул. Если бы он мог уберечь ее от этой беды, он бы уберег. Проповедь Изабеллы настолько не подходила Анне, этой чистой девочки, вся вина которой была в том, что она слишком увлеклась этим балом, вернее это он, он увлекся, почувствовав за призраком смерти и разрушения, призрак вседозволенности. Но принцесса Пармская была непреклонна.
- Маркиз, для вас у меня тоже есть пара слов…
- Да, Ваше высочество, - поклонился Лантьер, выпустил руку Анны и стиснул кулаки.
- Антуан, вы знаете, я расположена к вам, я ценю вас, и вы всегда найдете во мне друга. Но прошу вас не потакать моей дочери в ее капризах. Анна влюблена в вас. Это девичья влюбленность...
Что?? Лантьер посмотрел на Анну. Ее личико покраснело, а глаза были полны слез, но она держалась.
- Ваше высочество, я понимаю ваше беспокойство, но если дело только в этом, то я готов поклясться, что я исполнен преданности к вашему дому и в моей душе нет ничего, что порочило бы Анну...
Поклонившись, он ушел но еще долго не выходил из зала, а когда Анна встала, вслед за братом, уводимым няней, чтобы покинуть зал, его рука дотянулась до нее из-за колонны и утащила к себе. Он снял с своей шеи простой серебряный крестик и протянул девочке, мгновенно оглянувшись.
- Не бойтесь! Нас здесь никто не увидит. Возьмите этот крест, он принадлежал моей матери, и если когда-нибудь в будущем вам вдруг понадобится помощь, помните, что у вас есть рыцарь...
Он улыбнулся и исчез. Сразу же за этим раздался шум праздничного фейерверка. Королевскую чету провожали в спальню.

+3

37

Когда Риккардо смотрел в лицо Гастона де Сен-Маль, когда слышал его голос, преисполненный такой искренней заботы, он был почти счастлив. Почти – потому что эти незабвенные черты могли вернуть его в прошлое, но его настоящее все еще было пугающе-неопределенным. Но все же это был его маркиз, это был голос его маркиза и Рик улыбнулся.
Несмело.
Он еще так и не научился улыбаться после Альканара.
- У меня все хорошо, господин маркиз. Я… я ни на что не жалуюсь.
Жаловаться молодой итальянец не умеет, да и, к тому же, вчерашнему заключенному, чистая постель, одежда и сытная еда до сих пор кажутся чудом. Он ничего не знает о том, что за ним следят, даже не догадывается, но никогда не пытался покинуть дворец. Со страхом и осторожностью он выходил в парк, заново привыкая к солнцу, к теплу, к благоуханию цветов и красоте статуй. Была там одна, чем-то напоминающая Рику маркиза де Лантьера…
Но маркиз спрашивал его о том, нужно ли ему что-нибудь и Риккардо опустил глаза, колеблясь между желанием сказать правду и солгать, но не увидеть на красивом лице Гастона де Сен-Маль разочарование от его неблагодарности…
- Мне… мне очень вас не хватает, господин маркиз, - тихо признался он. – Я… я скучаю.
Рик поднял на Анже глаза, в которых, не смотря на все пережитое светилось чистое, детское какое-то доверие к тому, кто ангелом появился в Альканаре и спас его.
Сын кормилицы не забыл пережитое им разочарование в парке, разочарование, толкнувшее его к Антуану де Лантьеру за утешением, но одно разочарование не могло убить любовь, которую юноша пронес через всю свою недолгую жизнь и бережно сохранил.
- Только не подумайте, что я чего-то у вас прошу, господин маркиз, нет, я очень благодарен… за все.
Наверное, когда-нибудь все изменится. Он излечится. Холод Альканара покинет его тело и его сны. Он сможет мечтать и думать о том, чего желает от этой жизни, чего ждет от каждого наступающего дня. Но пока он был на это не способен, и жил, как зверек, выпущенный на свободу после долгой неволи. Делал то, что приказывали а потом прятался в свое убежище – в маленькую комнату с окном, выходящим на внутренний дворик.
Там даже цвела сирень...

+2

38

- Буду рад, государь...Я счастлив, если Ваше величество думает так. Однако, для меня крайне приятно, что моими усилиями и лорда Уэйна, ваши величества нашли в друг друге крепкую и надежную пару, а я буду надеяться лишь, что смогу своей преданностью завоевать нежное сердце нашей королевы.
Эдуард едва не рассмеялся. Ему понадобилось немало усилий что бы сдержаться. А через минуту пришлось сдерживаться что бы не проявить иные эмоции. Следовало ли удивляться тому,  что Делорм просек игру своего воспитанника? Нет, конечно. А тому, что выходка не осталась без последствий? Да, сто раз "нет"! Но так... Эдуард чувствовал, как собственное тело предает его. Нет, то, что кровь прилила к паху после того, как Делорм положил ладонь на монарший зад, Эда не удивило и было ожидаемо, хотя и все равно... не к месту. плоть и так уже ныла, но до сих пор вела себя... так, что полы камзола скрывали ее поведение, а теперь.... теперь никакой камзол не мог ничего скрыть! Пришлось повернуться к каменным перилам и... подвернуть Делорму задницу так, что тот не преминул это отметить совсем уже бесцеремонным щипком и тут тело выкинуло и вовсе отвратительную вещь. Кровь прилила не только к паху, но и к лицу монарха.
Можно было смело спорить на собственную корону, что Делорм намеренно сказал то, что сказал именно в этот момент. И теперь это выглядело так, словно короля Камбрии смутили слова полковника в отношении собственных чувств в адрес своей молодой жены.
Пауль, ты еще будешь должен мне за это! И этот долг я с тебя обязательно стребую! Не сомневайся! Эдуард встретился взглядом в темными, как и у него самого в это миг, глазами Делорма, казалось в небе столкнулись две грозовых тучи, что еще миг и небо озарит молния и раздастся грохот.
И тут же громыхнуло, раскат, так похожий на раскат грома сотряс весь дворец, а в небо расчертили всполохи. Начались фейерверки.
Эдуард усмехнулся.
- Думаю, наша королева, будучи дочерью Генриха и воспитываясь под чутким руководством такой акулы политики, как наш общий знакомый, лорд Уэйн, уже поняла, что не найдет лучшего советника, чем Вы, мой дорогой друг, Пауль. - Эдуард накрыл руки Александру своей и притянул ее к себе. Жест был излишне вольный, но теперь краска смущения была на щеках обоих монархов и это было... понятно.
- Мы уже нарушили протокол. Полагаю, не станет трагедией, если мы его нарушим еще. - С этими словами, Эдуард поднял свою жену на руки и быстрым шагом вошел в залу, где вовсю шли танцы и фуршет, и... прошел сквозь толпу танцующих с красной от смущения королевой на руках. Сначала Александра путалась держаться с достоинством, а потом, не сдержалась, и по-детски, спрятала горящее от стыда лицо на груди своего супруга, стараясь не слушать что же говорят вокруг. Впрочем, толком слушать-то и не получалось. Эдуард шел очень быстро, а говорилось столь много и одновременно, что выделить чьи-то отдельные слова было просто невозможно.

+3

39

В доме генерала Де Бриссара.
Дюк был в данный момент просто противоположностью генералу. Он и так редко выходил из себя, а сейчас его обычное хладнокровие в сравнении с разъяренным де Бриссаром, делало его похожим на каменного истукана.
- К черту Делорма! К черту разговоры! Всех к черту! И  Вас, Дьюэйн, тоже - к черту! Впрочем, мы и так скоро все там окажемся! У меня нет времени на разговоры. Если у Вашего командира оно есть - завидую ему. Впрочем, оно у него есть и на праздники. У него есть, а у меня нет! Как и у тех людей, которые уже погибли, гибнут сейчас и умрут завтра! Или через час! Поэтому не буду я тратить его! Хотите арестовать меня? Нет? Тогда несколько минут на письмо Делорму на найду. Ждите!
Дьюэйну было что ответить этому вояке. Ругательства в собственный адрес офицера нисколько не тронули - ему приходилось выслушивать и не такое. А вот несправедливые слова в адрес начальника заставили глаза Дюка потемнеть. Но и только. Он все с тем же каменным спокойствием и невозмутимостью поклонился генералу, давай понять, что ждет письмо.
Дьюэйну было что ответить генералу. Будь его воля он бы отправил коротким ударом этого истерика на пол, завернул руку за спину и продолжая выкручивать и вздергивать ее вверх, наступил коленом на поясницу, вынуждая генерала прогнуться и таким образом выгибаться пока ухо не оказалось бы рядом с губами офицера тайной полиции. Дюк не любил кричать и не стал бы кричать в этот раз. Он бы говорил не громко, донося до де Бриссара что пока они занимались, безусловно, нужным делом - муштрой и тренировками, тайная полиция вся, включая ее начальника, почти не спала - раздобывая нужные сведения, рассылая агентов, которые с риском для жизни их проверяли и добывали новые, а так же подкупали вражеских офицеров, или не подкупали, а убеждали в своей правоте. И не только офицеров, но и купцов, политиков, а так же простых артистов, тактирщиков, и так далее, делали все возможное, что бы победоносная камбрийсская армия могла делать свое дело. Делать, а не ломать и крушить то, что пока хрупко и что достаточно одного неосторожного шага и все сломается. А де Бриссар со своими наскоками способен сломать все что угодно.
Дюк видел перед своим мысленным взором эту картинку и мысленно наслаждался брызгами крови на стене и так же мысленно стирал ее со своих перчаток платком генерала. Но вместо этого с новым поклоном забрал письмо из рук Луи.
- Передадите это своему начальнику. Ответа ждать не намерен. Мы выдвигаемся тотчас же. Все! Время закончилось!
- Можете не сомневаться, господин генерал. Господин Делорм получит его в максимально короткие сроки. - Дюк снова поклонился и с усмешкой произнес. - А его ответ Вы скоро узнаете.
Дьюэйн уже представил себе что произойдет через некоторое время на выезде из города, но это не было поводом для злорадства, скорее еще одним поводом поторопиться и встретиться с Делормом.
Дворец.
До королевского дворца Дюк добирался не долго. До балкона, где к счастью, удалось застать полковника одного, Дюк добрался еще быстрее. Никто не осмелился задержать заместителя начальника Тайной Полиции, разыскивавшего своего начальника - себе дороже.
- Господин Делорм... - Дюк поклонился и передал письмо генерала. - Прошу меня извинить. Я не успел перехватить гонца, посланного к де Бриссару и он получил доклад не вовремя. И теперь эта горячая голова возомнив себя единственным спасителем, ратующим за мир и покой граждан Камбрии, несется к месту боевых действий. Прикажете приготовить для него пропуск? Или... будут иные приказания?
Дюк поклонился Делорму и замер, ожидая его распоряжений.

Отредактировано Дюк Дьюэйн (2018-02-11 01:42:08)

+3

40

Место Лорда Уэйна было справа от молодеженов, и оно позволяло видеть многое, что происходило и с ними и рядом. Например, не упустить небольшую пикантную сцену с каким-то высокопоставленным маркизом, кажется, камергером двора. Когда Эдуард представлял его Александре, Уэйна отвлек слуга. При желании Роберт мог уточнить кем именно является этот блондин размечтавшейся о руке вдовы герцога Пармского, но это было не актуально сейчас. Куда интереснее было... И куда это они пошли? Впрочем, куда бы там не пошли король с королевой, это только на пользу делу.
Роберт поднялся со своего кресла и пригласил на танец одну из будущих фрейлин ее величества Александры, а когда танец закончился и руку красавицы принял в свои другой дворянин, Уэйн не вернулся за стол, а прошел к одной из колонн, где со скучающим видом наблюдал за праздником "представитель дворянства королевства Альбион".
- Видишь, вот этого красавца? - Лорд Уэйн бокалом вина указал в сторону, где фаворит его величества Эдуарда Первого любезничал с юной красоткой, чей возраст заставлял задуматься, что ловелас ухаживает так не за дочерью, а за ее матушкой. И это могло бы быть верным, если бы речь шла о ком-то другом, а не о маркизе де Лантьере.
- Конечно, господин. - Негромко ответил альбионец, и не позволив усмешке появиться на лице продолжил. - Месье де Лантьер сегодня собирается драться на дуэли.
Невзрачный господин отлично знал свое дело. И дальше доложил о времени, о месте и об участниках предстоящей заварушки.
- Вот как... Тони все так же любит что бы ему играли на нервах. Что же. Устроим ему это. Не спускать с него глаз. Возьмешь своих ребят и... Погибнуть в этой дуэли мой мальчик не должен. А после того, как он немного развлечется - пригласите его ко мне в гости. - Тонкие бледные губы едва дрогнули.
- В какой форме должно последовать приглашение? - Негромко уточнил помощник Уэйна по особым поручениям.
- Ммм... Дай подумать... - Роберт действительно задумался, сделал несколько глотков вина и губы снова дрогнули, что должно было означать улыбку. - Пожалуй, пусть приглашение будет... решительным. Что бы у него не осталось шансов от него отказаться. И... он хотел сегодня драки? Думаю, не стоит отказывать ему в такой мелочи. Но остальное... он мой. Это ясно?
В серых глазах старого лорда блеснула сталь, напоминая, что образ благородного пожилого лорда это лишь образ, и что этот "старик" умеет быть очень и очень жестоким. Особенно к тем, кто смеет нарушать его приказы.
- Конечно, господин. - Альбионец поклонился, и его карие глаза встретились с серо-стальными глазами Уэйна и во взгляде не было страха и трепета. Он хорошо знал своего господина. И, пожалуй, это был единственный человек, кроме, конечно, короля и еще десятка высокопоставленных интриганов, с которыми Уэйн имел дело, который смело мог говорить, что не боится Лорда Уэйна. Ну, конечно, речь идет о тех людях, кто знал этого старого мерзавца в достаточной степени, что бы понимать с кем имеют дело.
- Отлично. - Уэйн отдал бокал и обвел зал, выискивая себе пару для следующего танца.

+2

41

- Пожалуйста, Рик, оставь ты этих «господ маркизов», - отчего-то обозлился Анже на эту официальность обращения, вполне уместную, казалось бы, от слуги и от сына его кормилицы.
Наверное, оттого, что чувствовал в этом упрек. Не от Риккардо, конечно, а от судьбы. Пока Рик живьем был похоронен в Альканаре, «господин маркиз» развлекался при дворе, не пропуская ни одной привлекательной юбки. Да, были и в его жизни мрачные дни, смерть Ивона до сих пор лежала камнем на сердце, особенно потому, что пока была неотмщенной, но в целом, Судьба, та еще шлюха, благоволила к красивому маркизу, одаривая его щедрее многих.
А Рик в это время страдал...
- Послушай меня, малыш, послушай внимательно, хорошо? Мне позволили забрать тебя из дворца.
Гастон старался говорить тихо, и улыбаться равнодушно. Пусть те, кто может следить за ним, увидят только интерес развращенного молодого вельможи к красивому слуге — картина настолько привычная во дворце, что вряд ли вызовет у кого-то пристальный интерес.
- Если хочешь, ты можешь сегодня же уйти со мной. Но только если ты действительно этого хочешь. Подумай хорошенько, Риккардо. Я не хочу, чтобы из-за меня ты опять был несчастлив. Если тут, во дворце есть кто-то, кому отдано твое сердце...
Анже отпил вина из бокала, напоминая себе быть ласковее с молодым итальянцем. Рик всегда был чувствительным, пылким, влюбленным в красоту картин и статуй, закатов и рассветов. Если он уже успел полюбить Тони, то в этом не будет ничего удивительного, маркиз де Лантьер достоин любви, правда, связанный с королем, вряд ли сам сможет и захочет ответить на любовь Альбертино.
- Словом, подумай, прежде чем дать ответ...
Было еще кое-что. Альканар и мэтр Обен, но пока что Гастон не знал, как сказать об этом Риккардо. Может быть, он найдет нужные слова, когда тот ему ответит... а может быть и нет.

+2

42

Думать? Но о чем тут думать? Глаза Рика вспыхнули, засияли навстречу взгляду маркиза де Анже. Он почти надеялся на это, когда его выпустили из Альканара, «почти» потому что разбитые мечты очень больно ранят. И потом... что уж скрывать, были дни и ночи, когда он был готов поверить в то, что не нужен больше своему маркизу. Особенно после той сцены в парке.
- Я хочу, очень хочу, - ответил он испуганно и торопливо, а сердце билось, как сумасшедшее. - Я пойду с вами куда угодно!.. Я...
Рик осекся, покраснев мучительно, вспомнив про Антуана де Лантьера. Гастон так говорил, как будто знал... Но он же не мог знать? Молодой итальянец и сам бы не мог сказать, что толкнуло его тогда к красивому маркизу де Лантьеру. Страх, одиночество, желание... желание не только плотской радости, желание почувствовать себя кому-то нужным...
Все же Альканар прошелся когтями по его душе, внушив, что его ценность только в том, что он может предложить — в покорности, в готовности сделать все, что от него пожелают получить. Но его радость от слов Гастона де Сен-Маля, она была настоящей, той, что он испытал бы и прежде, узнав, что им больше не придется расставаться.
- Я никогда не буду несчастным с вами, пожалуйста, заберите меня с собой, - тихо проговорил он, виновато опустив голову. - Я могу опять служить вам, как раньше, помните? Или... я научусь чему захотите. Я мог бы работать в саду. Я люблю цветы...
Нет, он покинет дворец без сожаления. Риккардо всегда, сколько всегда помнил, шел за Гастоном. Это его судьба, это его жизнь. Об ином он и не помышляет.

+2

43

- Тебе придется раз в неделю ходить к мэтру Обену, Рик. Не знаю, зачем и мне это не нравится – но это то условие, без которого мне бы тебя не отдали. Прости, малыш.
Гастон погладил молодого итальянца по руке, ободряюще сжал его пальцы. Он ничего не скажет ему или Тони, пусть то, что между ними было, останется в прошлом. Хотя вот этот вот румянец на смуглых щеках Риккардо сказал ему о многом. Сын его кормилицы никогда не умел скрывать своих чувств, а искренность, это то, что Гастон все еще ценил в людях, наверное, потому, что встречал редко.
- Но обо всем этом мы поговорим позже. Иди, возьми свои вещи и жди меня в парке, у грота Дианы. Все бумаги дворцовой службе передадут, об этом не тревожься. В парке у меня будет одно небольшое дело, а потом мы отправимся домой, Рик. У тебя, наконец, будет дом, обещаю. И все что захочешь, если в моих силах тебе это дать.
Улыбнувшись, Анже отошел, ища среди придворных Ренальдо де Пьемонт, его придворного – своего секунданта и Антуана де Лантьера.  Квентина, который должен был быть  вторым секундантом Тони, нигде не было, и у Анже были все основания тревожиться за приятеля, но сначала следовало закончить начатое.
Марко де Рец неторопливо прошел мимо маркиза.
- Пора, - тихо сказал ему Анже.
- Мы идем за вами, месье.
Время и правда было выбрано удачно. Его величество, подхватив на руки новобрачную, последовал в спальню, чем привел придворных в невероятный трепет. Опомнившись от потрясения, самые смелые потянулись за королем, в надежде на то, что им перепадет еще одна лакомая сплетня, а все прочие принялись пить за мужскую силу Эдуарда Камбрийского.
Двор гулял, Сантиана гуляла, словно надеясь радостными криками заглушить тревожный шепот тех, кто не ослеп от фейерверков и не опьянел от свадебного вина…

+2


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » Bad Romance