Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » [9 июня 1701 года] Волчьи сны


[9 июня 1701 года] Волчьи сны

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i06.fotocdn.net/s22/83/public_pin_m/31/2549882450.jpg

Время: 9 июня 1701 года.
Место: Сантиана, отель де Анже.

0

2

Ночь была душной, что предвещало грозу, которая, скорее всего, накроет Сантиану к утру. Дождь смоет пыль с камней мостовой, наполнит мутной водой фонтаны, оборвет в парках и садах цветочные бутоны. Но пока что занавеси в спальне маркиза висели неподвижно – воздух был густым и тяжелым, даже легкий сквозняк не проникал в просторную комнату. Молодой маркиз спал, но духота делала его сон беспокойным, заставляя обнаженное тело метаться по сбившимся простыням.

Ему снился бег сквозь туман. Он знал, что это сон, поэтому ничему не удивлялся – ни густому лесу вокруг, с влажным запахом земли, мха, прошлогодних прелых листьев. Ни тому, как остро он чувствует эти запахи. Эти, и еще множество других… Еще недавно это был хороший лес – Гастон это чуял, лес давал прибежище птицам и животным. Здесь можно было славно поохотится, загнать молодую косулю, прыгнуть, ударить сильными лапами, погрузить клыки в трепещущую шею, первым отведать крови и плоти. Но сейчас пришли чужие, и зверье ушло в глубь леса, забилось, спряталось…
Чужие были злом.
Зло следовало прогнать. Анже знал, что именно для этого он здесь, и все остальные тоже, все те, кто скользил с ним бок о бок по ночному лесу. Они пришли, потому что их позвал тот, у кого  была власть и сила, пришли охотно и без раздумий, подчиняясь его зову.

Туман им не мешал, они полагались не только на глаза, но и на острое звериное чутье. На запахи, плавающие в тумане, подобно маслу, пролитому на воды. Запахи рассказывали целую историю о том, что впереди, у кромки леса, много чужих. От них пахнет железом, порохом и кровью, невинной кровью. Они убивали тех, кто не мог себя защитить, убивали жестоко. Страдания их жертв витали вокруг, взывали к отмщению.
Волк, бегущий рядом с Анже, зарычал, предупреждая – в туман кто-то вошел. Кто-то бежал по лесу – молодой, испуганный. Испуг этот оседал на языке медной сладостью свежей крови… Стая рассыпалась, окружая добычу…

+2

3

Ночь – хорошее время для Риккардо. Ночью он чувствовал себя увереннее, чем при свете дня, особенно здесь, в отеле Анже. Во дворце он был никем, одним из слуг, чьи имена не запоминают. Теперь все иначе. Повинуясь воле маркиза, слуги обращались с Риккардо, как с фарфоровой вазой, так, что молодой итальянец, не привычный к подобному, спасался либо в гардеробной своего маркиза, либо в оранжерее с розами, куда нашел дорогу едва ли не в первый же час. Среди роз он чувствовал себя совсем счастливым, а садовник его не гнал, охотно рассказывая об увлечении маркиза, показывая редкие сорта и как за ними ухаживать.
- У его сиятельства дар, - уважительно качал он головой. – Розы его любят, а они не всех любят, господин Риккардо! Розы капризны. Подойдешь к ним не так – сбросят бутоны, завянут… Вот эта, белая, любимица маркиза. Чувствуете, как пахнет? Будто на лепестках снег…
Рик благоговейно погладил тугой бутон. Так вот что любил Гастон, вот где проводил свободные часы…
- А вот это – почти ваша тезка.
Садовник указал на темно-розовые цветы с лиловым отливом на сгибах лепестков.
- Тезка?
- Да. Вас же Риккардо зовут? А это Рик. Маркиз так назвал. Хотите срезать для букета?

Так розы появились в маленькой комнате Риккардо, расположенной прямо над опочивальней маркиза де Анже. К вечеру бутоны распустились, потемнели, и в полумраке казались изваянными из теней, тумана и одуряющего аромата, похожего и на запах роз и на запах ладана… Тогда-то Рик и решился…
От мысли, что вот-вот он снова окажется в постели своего маркиза, почувствует запах его волос, жар тела – молодого итальянца бросало в дрожь. Но как еще он мог сказать Гастону о том, что любит его, о том, что благодарен ему – за все. За освобождение из Альканара, за то, что он теперь живет в его доме, а главное – за эту память о нем, навсегда вплетенную в лиловые лепестки розы.

Но постель была пуста. Смята, но пуста. Рик коснулся рукой подушки – так еще хранила тепло. Дверь на террасу была открыта, но на ней никого не было, и сад был пуст… Вздохнув, вчерашний узник Альканара лег в постель маркиза – он дождется его здесь. Он не будет спать… но сон пришел сам, просыпался на веки сладкой тьмой, и Рик уснул, обнимая подушку маркиза де Анже, уснул, счастливо улыбаясь.

+2

4

У нее не было выбора.  Остаться, и умереть или бежать, и умереть. Но побег – это какой-то шанс, призрачный шанс на спасение, это слабый огонек на тропинке, который, возможно, заведет Бланку в болото, трясину… но лучше погибнуть так, чем дальше жить, развлекая собой испанца, данного ей в мужья, и его дружков. Этот Микель Кориа сразу откровенно заявил пьемонтке, что жена ему не нужна, во всяком случае, сейчас, а вот деньги – очень нужны. И, поразвлекшись с ней немного, стал исправно отдавать ее всем желающим. Бланка не помнила их лиц, помнила только отвратительный запах немытых тел, боль, грубость и жестокость. Если она лишалась сознания -  а такое бывало часто, муж обливал ее холодной водой и бил. Если она плакала – он ее бил…
Этим вечером после долгого марша (армия испанцев прошла саранчой через поля и сожгла несколько деревень на пути к Пьемонту), на ночлег встали возле леса, и Бланка поняла, что это ее единственная возможность попытаться сбежать. Сначала она хотела дождаться, когда ее мучитель уснет, но Микеля Кориа отправили в караул. Вся его забота о жене выражалась в том, что он привязал ее за ногу веревкой к телеге, на которой перевозили бочки с порохом и бросил ей на колени кусок хлеба.
- Ну и грязна же ты, - поморщился он, брезгливо коснувшись грязных, спутанных кос. – И воняешь, как выгребная яма... Ладно, живи пока…
И ушел.
С веревкой она справилась с помощью острого камня. Правда, ушло на это довольно много времени, сил у нее было мало. Девушка сбила в кровь пальцы, но перетерла веревку и, прячась за телеги и палатки, поползла в сторону леса. Он казался темным и страшным, но уж не страшнее испанцев.

Испанец, лениво поворачивающий ветку в огне, встрепенулся, увидев, как к зарослям ежевики движется светлое пятно.
- Микель, смотри,  это не твоя девка?
Кориа привстал и грязно выругался.
- А ну стой!
Но пленница, каким-то чудом вырвавшаяся на свободу, успела заползти в непроглядную ночную тьму. Испанец схватил факел.
- Дрянь. От меня не уйдет.
- Я с тобой.
- И я. А ты Аркес?
Тот, кого назвали Аркесом покачал головой.
- Нет. Дон Луис спустит с нас шкуру живьем, если узнает, что ушли с поста.
- Не узнает! Ей далеко не уйти. Убьем дрянь и вернемся.
- Но сначала проучим! Но ты оставайся, если хочешь, без веселья.
И трое испанцев, посмеиваясь, пошли за пьемонткой, не сомневаясь, что обессилившая от голода и издевательств девушка не сможет уйти далеко.

Цепляясь за деревья, Бланка шла в темноте. На ощупь. Потом глаза, удивительнее дело, немного привыкли, да и луна была яркая. Волчья луна, так ее называли… впереди, в лощине, клубился туман. Ей нужно туда. В тумане испанцы не смогут ее найти… Главное – идти…
А шаги преследователей все ближе, и гортанные голоса – злые, звенящие обещанием расправы. Под ногой оказался корень, девушка споткнулась, больно ушибив колено… и поняла – что все. Сил нет даже ползти. Это конец.
И тут над ней встала серая тень…

Отредактировано Storyteller (2018-03-08 15:29:47)

+2

5

Сон вел Гастона дальше, вел настойчиво, лежал на светлом волчьем загривке твердой рукой, шептал в ухо чьим-то голосом…
Пару раз маркиз ловил себя на мысли о том, что все это уж слишком реально – ощущение мягкой земли под лапами, это звериное, сильное тело, несущее его в беззвучном беге или прыжке. Звуки и запахи, которым нет места в человеческом мире. Но просыпаться не хотелось. Ему нравился этот бег по ночному лесу, в тумане, и он радостно оскалился, когда чутье подсказало – враг близко. Враг, который нападал в темноте, бил в спину, не ведал жалости… По его душу пришли волки, соткавшиеся в этом лесу из темноты и теней.
Анже встал над беглянкой, припал на передние лапы, рыча на трех испанцев, посмевших зайти в лес. У девчонки были белые от ужаса глаза и перекошенное лицо, она не сразу поняла, что волкам она не нужна. А вот ее преследователи…
- Посмотри, Микель, да это же…
У испанца дрогнул голос.
И захлебнулся криком – серые тени метнулись со всех сторон, и Анже, повинуясь беззвучному приказу – тоже, без всяких сомнений вонзив клыки в человеческую горячую плоть, разрывая ее быстро и безжалостно. Светлая морда стала алой от крови
Микель пытался убежать – успел сделать всего пару шагов, когда его сбили с ног и повалили на землю. Третий… Третий достал тяжелое распятие на длинной цепочке и начал выкрикивать слова молитвы…
Волки прикончили и его. А затем, сбившись в стаю, они двинулись к опушке…
Зафыркали кони на привязи, почуяв опасность, но люди, сидевшие у костров, спавшие в холщовых палатках или под телегами не обратили на это внимания. Никто не заметил, как возле кустов ежевики сгустились тени. А если бы и заметили – не придали бы этому значения.  Волки не выходят к людям, волки боятся огней, не любят шума и запаха железа и пороха…
Но это были не обычные волки. И вел их не голод и даже не слепая, безрассудная ярость.
Тот самый испанец, что остался ждать у костра Микеля и его дружков, успел задремать и вздрогнул от легкого тычка в плечо.
- Ну что, поймали дев…
Закончить он не успел. Клыки сомкнулись на его горле, потом на предплечье, и его потащили в лес…

+2

6

Отчего она не убежала? Сначала Бланка не могла пошевелиться от ужаса – испанцы, волки… она готова была к тому, что звери набросятся на нее. Какая разница, кого им рвать? А эти еще были крупны необыкновенно, и веяло от них какой-то жутью. Но ее не тронули. Пожалели? Не сочли заманчивой добычей?
Когда волки, рыча, кинулись на испанцев, и ее мучитель упал на землю, Бланка сделала было несколько шагов в чащу – ноги едва держали и плечи тряслись от слез – но остановилась. И стояла, прислонившись к дереву, не отрывая глаз от Микеля Кориа, пока душа испанского ублюдка отлетала в ад.
Удивительно, но волки не стали его есть, как не притронулись к телам двух его приятелей, словно и шли сюда только за тем, чтобы убивать. И когда стая двинулась дальше, к лагерю испанцев, расположившемуся на опушке леса, Бланка осторожно пошла за ними. Бог знает, зачем… Но сначала на несколько мгновений задержалась у того, что раньше было Микелем Кориа – сильным и безжалостным, а сейчас лежало на земле бесформенной окровавленной плотью. Уцелело только лицо. С него на Бланку смотрели широко распахнутые глаза, в которых навсегда застыл ужас.
И это было справедливой расплатой – за все! За ее отца, подруг, за тех, кого она знала, и не знала, за сожженные дома. За нее.

Волки действовали так слаженно, будто и не волками были, и Бланка тут же припомнила страшные истории про оборотней. Но то были сказки, которыми вечера ми люди пугали друг друга, под доброе вино, сидя у теплого очага – а вот это было настоящим. И прохлада летней ночи, и запах крови, которым вскоре пропитался подлесок.
Испанцев стаскивали под деревья, складывая большим крестом. Бланка  боялась пошевелиться, наблюдая за этим действом, которое больше напоминало какой-то обряд… Что подумают испанцы, обнаружив такое на утро? Крест из растерзанных тел, а вокруг – следы огромных волчьих лап.

Нервное напряжение вылилось в нездоровый, почти безумный смех напополам со слезами. Бланка смеялась, давилась смехом, пыталась удержать его – но бесполезно.
Один из волков подошел к ней, внимательно глядя человеческими глазами. Мотнул огромной головой в сторону леса, потом и вовсе прихватил ее за рваный подол, вынуждая подняться и следовать за ним.
Через какое-то бесконечное время блужданий по чаще, он вывел ее на дорогу и подтолкнул в бок. Дескать, иди.
Бланка сделала несколько шагов, потом нерешительно остановилась, оглянувшись.
Волк кивнул: «Иди. Не бойся». И… и просто растаял в ночи. Вот он был – и вот его нет…

+1

7

Спал Рик крепко, как давно уже не доводилось. Мысль о том, что эти простыни касались тела Гастона, на этих подушках лежала его светловолосая голова (тонкий лен еще хранит запах ириса, которым пахли волосы маркиза накануне), эта мысль обволакивала, как мягчайшее покрывало, дарила успокоение, прогоняла все кошмары. Но все же под утро он проснулся, привычка – напоминание о альканарском прошлом. В этот час у стражи была пересменка, и надсмотрщики меньше всего старались соблюсти тишину, им нравилось лишать узников сна, наверное, потому, что сон дарил им временное забвение, а страдать заключенным полагалось постоянно.
Постель все еще была пуста, а сквозь приоткрытую застекленную дверь, ведущую на террасу, проникала утренняя свежесть…
Не зная, что и думать, Рик встал с постели. Может быть, у маркиза свидание? Но тогда постель была бы нетронута… Что могло заставить его встать и уйти, на всю ночь, в сад?
Молодой итальянец остановился у окна. Небо уже начинало светлеть, а звезды гаснуть, пахли розы… Сад был тих и прекрасен, даже пара мраморных статуй у дорожки, казалось, видели последние, сладкие сны. Риккардо хотел уже было вернуться, как заметил краем глаза какое-то движение. Слишком быстрое, слишком странное…  Спрятавшись за бархатную портьеру с тяжелыми серебряными кистями, итальянец замер.
В саду был волк. Огромный, со светлой шерстью. С собакой его не спутаешь даже издали. Он медленно шел к дому.
В следующее мгновение Рик бросился к постели, натянул на себя одеяло, зажмурившись, притворяясь крепко спящим… надо было закрыть дверь на террасу, надо было позвать слуг! Но не войдет же зверь в дом? И как он вообще пробрался в сад?
То, что он больше не один в спальне, Рик почувствовал сразу. А потом… потом скрипнула кровать и плечом, спиной, итальянец почувствовал горячее обнаженное тело. Когда ему хватило смелости посмотреть – Гастон крепко спал. Помедлив пару мгновений, Риккардо прижался к маркизу, и велел себе уснуть. Что бы это ни было – это только сон. Маркиз ходил гулять и вернулся, они проснутся вместе, и, даже если ничего кроме этого не будет – Рик уже счастлив.

+1

8

Пропавших хватились не сразу, а ближе к рассвету. А вот нашли почти сразу же, правда, долго не решались пойти по волчьим следам, испещрившим подлесок. Слишком их было много, слишком они были велики, и слишком обильно окроплены кровью.
Вмешались отцы-инквизиторы. Развернули хоругви и с пением «Domine, exaudi vocem meam» пошли по волчьим следам, по траве, щедро политой кровью. Следом за ними потянулись солдаты, кто с оружием, кто с крестным знамением. Последнее оказалось нужнее…
Глаза мертвецов слепо смотрели в блеклое небо, еще не расцвеченное красками восхода. На телах багровели раны, оставленные, без сомнения, зубами зверей.
Но зверей ли?
- Дьявол! – возвестили отцы-инквизиторы. – Сам дьявол хозяйничал здесь! Покайтесь! Покайтесь сейчас, или завтра будет поздно!
Испанцы опустились на колени, исполненные, скорее, страха, нежели раскаяния. И страха не перед гневом божьим, а перед происками сатаны, пришедшего сюда в ночи и выложившего крест из тел растерзанных солдат.

Похоронили их здесь же, в перелеске, в одной могиле. Копали ямы под торжественную латынь, и если кто и плевал на происки дьявола, так это дон Луис де Толедо, о чем-то говорящий с отцами-инквизиторами. Впрочем, на небольшую прощальную речь он расщедрился, так же, как на упоминание о том, что каждый, кто падет в этой священной войне, уже герой и прощены ему все его грехи, и готово место на небесах, и ангелы ждут его, радуясь.
Многих из тех, кто слушал эту речь, дома, в Испании, ждала если не жена, то подружка, а то и старые родители или  малые братья-сестры, ну, кроме личной сотни головорезов Адмирала, те если и имели за душой что святое, так давно забыли, как оно – бояться смерти.
К следующему городу, который Адмирал планировал взять в кольцо, выдвинулись совсем не в том расположении духа, что нужен на войне. Слухи среди солдат поползли быстро, обрастая пугающими подробностями.
Но роптать никто не смел, а черные сутаны отцов-инквизиторов, мелькавшие среди синих с красным мундиров испанской армии, напоминали о том, что Бог с ними, и за них.

+1

9

Сны тоже могут погаснуть. Сон Анже погас, потух, сменившись крепким забытьем без сновидений. Не было больше волков, тумана, ничего странного или тревожного. А проснувшись, он едва смог вспомнить, да и к чему? Мало ли, что привидится ночью.
В саду уже пели птицы, а значит – день начался… Гастон перевернулся на живот, ловя последние минуты утреннего покоя, и рука наткнулась на чужое плечо, горячее со сна. То, что вечером в его постели не было никого, Анже точно помнил, как помнил и то, что он никого к себе не приглашал. Но закипающий гнев быстро остыл, когда он узнал в своем нежданном госте Рика.
С минуту маркиз разглядывал молодого итальянца, вспоминая их ночи и их пробуждения. Их было немного, может, поэтому они врезались в память, и все прочие ночи и пробуждения не смогли их стереть.
Риккардо был по-прежнему красив, и чего уж лукавить, желанен, и Анже всерьез задумался над тем, не разбудить ли его… за этим же его прежний любовник пришел к нему в постель. Но, усмехнувшись, лишь укрыл смуглое плечо шелковой простыней. Рик сам не знает, где заканчивается благодарность за свое спасение из Альканара и начинается любовь. Пусть сначала привыкнет к тому, что он волен распоряжаться собой, а там – посмотрим.

Одевшись, Анже вышел на террасу – вокруг розовых кустов суетились садовник с помощниками, ругаясь в голос. Увидев маркиза, они поклонились, пряча перепачканные в земле руки.
- Случилось что? – с ленивым добродушием осведомился Гастон.
- Доброго утра, господин маркиз… да беда у нас, собака, похоже, в сад пробралась и кусты поломала. Хорошие кусты были, двадцать бутонов, и все как один, гладкие, крепкие…
- Волк это, - буркнул помощник. – По следам вижу.
И заработал затрещину.
- Откуда волку в Сантиане-то взяться, дурень?
- И правда, откуда?
Анже, почувствовав укол любопытства, сошел с террасы к изувеченным кустам. И правда, на земле отчетливо красовался след, а на стеблях – клочки светлой шерсти. Маркизу доводилось охотится на волков в Бонне, и сомнений не было – в саду ходил волк.
Неприятно засаднило воспоминание о давешнем сне.
- Искали зверя?
- Искали, господин маркиз, но как сквозь землю провалился.
Анже хотел было распорядиться, чтобы пустили собак по следу… но отчего-то промолчал.

Новый день плыл над Сантианой, новый светлый день. Стило ли огорчаться из-за одного куста роз? Бутон, который так никогда и не распустится, Анже отломил от стебля и взял с собой. Собираясь во дворец он положил его на подушку спящего Риккардо.

Эпизод завершен

+1


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » [9 июня 1701 года] Волчьи сны