Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » [7 июня 1701 года] Abyssus abyssum invocat


[7 июня 1701 года] Abyssus abyssum invocat

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

http://s8.uploads.ru/YnLMA.jpg

Время: второй день празднования королевского бракосочетания.
Место: королевский дворец.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2018-03-15 15:29:45)

0

2

Полуденный свет – яркий, золотой, ослепительный – лился откуда-то сверху, и маркиз де Анже стоял в самом его центре, в самом сердце этого горячего кокона, не двигаясь, не шевелясь, лишь чуть подняв красивое лицо к небу. В иное время он бы преклонил колени тут, в церкви святого Варфоломея, прекрасном памятнике тому, что может человек, если захочет напомнить о себе богу. Но сегодня он просто стоял, ведя молчаливый разговор с создателем всего сущего, ведя его на равных. А еще пару часов назад…
Во дворец Анже приехал к полудню – встать раньше его заставило бы только второе пришествие, да и то, это не точно.
В отличие от прочих придворных, ему вовсе не было интересно, с каким лицом проснулась королева, и что сказал король. Он приехал встретиться с Тони и убедиться, что маркиз де Лантьер цел, что раны – и те, что нанесены шпагой Пьемонта и те, что достались ему от женитьбы короля, не тревожат друга. И для того, чтобы поговорить с Изабеллой. Прежде чем идти открыто против короля, он должен был убедиться, что принцесса действительно этого хочет.

Возле Посольской лестницы дворцовые зеркала отразили с десяток маркизов де Анже, и не понять было, кто в этом сияющем лабиринте настоящий, а кто лишь иллюзия. Гастон же, тот, который был создан из плоти и крови, а не из серебра и стекла, остановился у колонны, прислушиваясь к тому, что говорят нынче во дворце, хотя, конечно, важнее было то, о чем нынче во дворце молчат. Из-под атласных обшлагов цвета увядших ирисов падал каскад кружев, и по краю девственно-снежной белизны шла неизменная алая нить, внушая смутную тревогу тем, кто смотрел на Анже, привычно оценивая и запоминая облик того, кто считался при дворе законодателем хорошего вкуса. И то сказать, красный – весьма опасный цвет. Лучше бы розовый. Еще лучше  голубой, вот тут совсем никаких опасных ассоциаций. А маркиз словно дразнил этими вспышками алого – с булавок, с пуговиц, с пряжек, и кто знает, где мода становится государственной изменой, как это было в случае с красными шнурками на шеях скорбящих о Филиппе?

Но все же власть маркиза де Анже над мелкими умами придворных была достаточно велика, чтобы он, едва приехав во дворец, тут же был окружен подражателями и теми, кто надеялся снискать его внимание. Обычно это изрядно раздражало Сен-Маля, но сегодня, пожалуй, могло быть полезным.
- Что нового, господа? – осведомился он.
- А вы вчера рано ушли…
- У меня были дела, - Анже пожал плечами. – Так чем порадуете меня, господа? Я жажду новостей! Дуэлей, скандалов, грехопадений. Развеселите меня, или, клянусь, я уйду в монастырь.
- В мужской или женский, маркиз? – спросил кто-то из толпы.
Анже застенчиво опустил густые ресницы и улыбнулся.
- Я еще не решил, господа…
Ответом на это признание был взрыв смеха. Может  быть, Анже и ходил по краю, но и на краю он умел блистать, как никто другой.

+3

3

- Пожалуй, я могу вас развлечь, господин маркиз, - ухмыльнулся граф де Бар, и придворные чуть расступились, давая ему дорогу, глядя на Его сиятельство с любопытством и легкой тревогой.
В последний раз, когда граф наговорил дерзостей Анже, он получил огнестрельную рану, охотясь на куропаток. Куропатки, конечно, очень опасные птицы, особенно в начале лета, но как бы графу случайно не проколоть себя шпагой, охотясь на кабана?
Но де Бар думал сейчас о другом. Предвкушал другое.
Вчера он, как и все гости свадьбы, имел удовольствие наблюдать, как Анже увивается вокруг герцогини Пармской. Удивительно, но вдовушка-то явно была не прочь ухаживаний этого распутника. И, как бальзам на сердце де Бара, не забывшим о том, что его жена была любовницей Сен-Маля, был отказ короля Эдуарда этим голубкам в браке. Гийом злорадствовал, злорадствовал так, что аж напился на радостях, но вот его женушка, хорошо проводившая время в обществе подруг и друзей, принесла ему на хвосте такую новость, от которой у де Бара мигом прошло похмелье. О, за эту новость он готов был простить Армине все ее прегрешения, и прошлые, и будущие, потому что она унизит Анже в глазах двора, а это было то, чего де Бар страстно желал, даже больше, чем смерти надменного маркиза.
- Да и вас, господа, заодно… Знаете ли вы, кто нынче утром выходил из покоев господина Делорма?
Граф сделал многозначительную паузу, насмешливо разглядывая Гастона темными, злыми глазами.
- Герцогиня Пармская. И выглядела она весьма… гм… утомленной.
Приподняв бровь, де Бар добавил в слово «томленной» столько непристойных намеков, что пара дам в притворном смущении прикрыла лица веерами, а прочие понимающе усмехнулись.
В целом же Гийом мог себя поздравить, сплетня имела успех, судя по возбужденному перешептывания и смешкам. Женщины не любили Изабеллу, которая была красивее их, и – какой вызов – добродетельнее их. Мужчины не любили ее по этим же причинам. Так что можно было не сомневаться, венец святой надежно сдернут с чела Ее высочества и втоптан в грязь.
Но, конечно, главной целью де Бара был маркиз, а принцесса так, средство.
- Полагаю, Ее высочество просила у полковника покровительства и защиты, раз уж свадьбе с вами не бывать, - с притворным сочувствием вздохнул он. – Разумный выбор! Вы согласны со мной, Анже? Да и вы нынче, говорят, в немилости у короля, так что быть шлюхой… простите, дамы… любовницей полковника Делорма куда выгоднее, чем законной женой маркиза де Анже. Шансов еще раз остаться вдовой куда меньше!

+2

4

Жизнь при дворе научила Анже лгать со спокойным лицом, и с таким же лицом выслушивать все, что тебе имеют сказать, ничем не выдавая своих чувств. Так что, если де Бар надеялся на то, что Сен-Маль покраснеет или побледнеет – то он явно прогадал, маркиз лишь участливо и недоверчиво улыбнулся незадачливому мужу неверной Армины.
- Утром… из покоев месье Делорма… утомленная… хм, а скажите нам, граф, что же вы делали в такое неурочное время у покоев полковника? Прогуливались, вероятно?
Придворные засмеялись, готовые аплодировать любой злой шутке – и какая разница, кому она предназначена? Де Бар сделал свой выпад, теперь очередь за блистательным маркизом... пикировка, при всей ее кажущейся несерьезности, весьма похожа на дуэль...
- Но, полно, не смущайтесь, граф. Храните ваши маленькие тайны, мы не будем настаивать на их раскрытии, да и посему бы графу де Бару не прогуливаться ранним утром у покоев начальника тайной полиции, не правда ли, господа? Чем это место хуже других? Хотя на вашем месте я бы гулял поближе к спальне мадам де Бар… но о вкусах не спорят!
- Может быть, спальня мадам де Бар была несвободна? - зло пошутил кто-то.
- Может быть, - кивнул Анже. - Что же касается всего прочего, месье…
Улыбка маркизастала опасной, он положил руку на предплечье Гийома де Бара и многозначительно сжал, надеясь, что граф поймет предупреждение… и проникнется его серьезностью.
- Что же касается всего прочего, то недостойно дворянина чернить честь женщины, к тому же вдовы. А в случае с герцогиней Пармской и неосторожно. Не говоря уже о том, что я очень близко к сердцу воспринимаю благополучие этой дамы, мадам Изабелла, к тому же, родственница короля. Вы уверены, что он благосклонно отнесется к вашему… гм… выбору выражений? Я – нет.
Нет ничего глупее, чем пытаться опровергнуть сплетню. И опаснее. Начни Гастон горячо защищать честь Изабеллы, вызови он негодяя де Бара на дуэль (когда-нибудь он его все же убьет, и этот день будет светел и благословен), сплетня обрастет самыми чудовищными подробностями. Так что он улыбался, сжимал пальцы на плече графа и сожалел, что не может вот так же взять его за горло, выдавливая из мерзавца последний воздух, заставляя хрипеть и задыхаться.
О том, сколько в этой сплетне правды, а сколько откровенной лжи, Анже старался не думать. Не сейчас. Позже…

+2

5

Де Бар хотел было ответить маркизу, напомнив о том, кого часто видят у покоев полковника Делорма, и какие по этому поводу ходят разговоры… но пальцы Анже сжались на его плече и графу показалось, что он попал в кузнечные клещи – не вырваться, а кости, кажется, вот-вот затрещат, и, как бы ни было противно показывать перед проклятым гордецом Анже свою слабость, лицо де Бара дрогнуло, и он скривился.
- Дьявол… да отпустите вы меня, маркиз, хотите мне сломать руку?
Анже ослабил свою хватку и де Бар, потирая плечо, невольно сделал шаг назад. Чем там Сен-Маль балуется на досуге, когда не соблазняет чужих жен и не зажимает красивых слуг? Розами, кажется? Кто бы мог подумать, что садоводство требует такой силы…  Ничего, не вечно же ему будет везти, как заговоренному.
- О, я знаю, как близко к сердцу вы принимаете благополучие этой дамы, Анже, - съязвил он, благоразумно предпочтя не рассуждать о короле и его отношении к родственнице.
Кто его знает? Может, и прав проклятый маркиз. Но лучше не рисковать. К тому же, пусть тайной полиции от него ничего пока не было нужно, но де Бар помнил… и тела девушек помнил, и то, что на виселице его заменил другой – тоже…
- К счастью, за свою жену я спокоен… кстати, именно она рассказала мне эту пикантную новость, которая вас… похоже, огорчила?
Де Бар оскалил зубы в улыбке, которая была больше похожа на оскал.
Ну же! Давай, разозлись! Или у тебя совсем нет гордости? Гийом хорошо помнил, что было с ним, когда он узнал, что Армина была ему не верна… Слуги неделю не рисковали показываться ему на глаза. Все зеркала в доме были разбиты. Двух своих собак, чья вина которых была лишь в том, что они попались ему на глаза, он убил…. Анже же стоял со святым лицом, и за это де Бар ненавидел его сейчас особенно остро. И за то, что чувствовал всей кожей – симпатии придворных, как всегда, на стороне красавца-маркиза, и это было выше его понимания.

+2

6

Как не похож был тихий Цешин с его узкими улочками, красной черепицей крыш и неторопливой Олшей, в которую весной падали яблоневые лепестки, а осенью – желтые листья с деревьев, росших на берегах, на Сантиану. Да и строгая Вена, застывшая в геометрически-правильном плане улиц, не имела ничего общего со столицей Камбрии. Сантиана очаровывала шумным многоголосьем, яркостью истинно южных красок моря и неба, фонтанами и богатыми особняками… и цветами – целым морем цветов. Они были везде – в корзинках торговок, за корсажами дам, свисали с гибких лоз, прорастали сквозь булыжник мостовой. Город цвел, и, хотя это, наверняка, случалось с ним каждое лето, казалось, что в эти дни он цвел специально, чтобы сделать королевскую свадьбу еще пышнее, еще красивее.
Каролина любила цветы. А какая женщина не любит их? И вполне готова была позволить себе очароваться Сантианой – вряд ли ей доведется побывать здесь еще раз. Предлогом для визита была свадьба Эдуарда Камбрийского и принцессы Альбиона. Герцогиня вручила королю подарок от имени своего отца, эрцгерцога Австрии и произнесла несколько уместных слов, а потом смешалась с толпой празднующих.

Сегодняшнее утро принесло ей два письма – из Вены и из Цешина. Отец в обычной сухой манере напоминал ей, что желает видеть ее при дворе не позднее следующего месяца, а управляющий из Цешина сообщал, что бургомистр, поставленный эрцгерцогом Рудольфусом управлять городом вместо герцогини, опять поднял налоги. Австрии нужно было золото, много золота… Оба письма Каролина бросила в огонь. Со злостью, которая вряд ли пристала послушной дочери и дважды вдове…
И с этим надо было что-то делать.
И с послушанием, и с вдовством.

Смех придворных, их явное оживление привлекли внимание герцогини, и она подошла поближе, вслушиваясь в беседу двух мужчин. Одного – высокого блондина с прозрачными серыми глазами – она узнала сразу, да и какая женщина забыла бы такое лицо? Будь она чуть моложе и чуть наивнее, вероятно, потеряла бы голову, но сила обстоятельств научила Каролину смотреть на мужчин чуть иначе. И желать от них иного, не того, что обычно хотят женщины.
Ах, ну да, о женщине как раз и шла речь. О герцогине Пармской.
Каролина обмахнулась веером, уголки губ, чуть тронутых кармином, предательски дрогнули. Говорили, герцогиня Пармская скорбит по мужу. Но вчера она выглядела, как цветок, который только и ждет, чтобы его сорвали. И, похоже, в желающих недостатка не было!
- Как говорят у нас в Вене, если женщина не по зубам, ее едят глазами и сплетнями, - негромко рассмеялась она, но все услышали, с любопытством повернувшись к светловолосой даме в розовом шелке. - Не в этом ли дело?
В голосе Каролины едва заметно чувствовался австрийский акцент, немного резковатый, но добавляющий пикантности, как и рубины в вырезе платья, дрожавшие огнями цвета крови в самом своем сердце.
Сердце в камне – это скажет любой ценитель – самое ценное.
С людьми – так же.

+2

7

Значит, благодарить следуют драгоценную Армину… Анже удивлен не был, его прежняя любовница была женщина с характером, а порвал он с ней слишком поспешно – не нарочно, просто события в его жизни разворачивались так стремительно, что мадам де Бар попросту не осталось в ней места. Но, конечно, самолюбие Армины было задето, а женщина, чья гордость ранена – опасный недруг.
- Вы всегда верите тому, что говорит вам ваша супруга, граф? Тогда она, воистину, счастливейшая из женщин. Право же, дорогой месье де Бар, вы меня почти разочаровали.
Пожав плечами, Гастон повернулся спиной к графу, показывая, что разговор окончен, и встретился взглядом с незнакомкой в рубинах – той самой, что так удачно дала определение природы сплетен. Дама смотрела на него с улыбкой, но как-то иначе ощущалась эта улыбка среди всех прочих, что доставались Анже так щедро. В ней не было кокетства… Красивая женщина, которая не жеманится и не кокетничает. Неужели такое бывает? Гастон усмехнулся, поклонившись даме.
- Сударыня, мы не представлены друг другу, так позвольте, я исправлю это упущение. Гастон де Сен-Маль, маркиз де Анже, к вашим услугам. Правильно ли я понял вас, вы приехали к нам из Вены?

Придворные, видя, что маркиз потерял интерес к разговору, предпочли разойтись, впрочем, несколько человек все же окружили Гийома де Бар, чтобы потребовать у него подробностей, несомненно. Подробности Анже тоже интересовали. Но узнавать он их собирался у самой Изабеллы, а не у графа или его жены.
Будь Гастон моложе и наивнее, он бы пылал уверенностью в том, что все это ложь и грязные выдумки завистливой женщины, но это было не так. К сожалению и душевной боли Анже следовало признать, что такое вполне возможно, и, скажем так, вполне в духе двора короля Эдуарда. Отец короля пытался обесчестить Изабеллу, сын продолжил славную традицию, но предоставил это полковнику Делорму. И, несомненно, тот преуспел.

Но Анже не позволил улыбке растаять на его губах, как не позволил он себе немедленно пойти к герцогине Пармской, зная, сколько глаз следят за ним сейчас, со злорадным ожиданием. Поэтому он предложил руку белокурой даме, предлагая отойти к окну, и, вопреки всему, заинтригованный красивым лицом, прямым взглядом, запахом духов, исходящим от волос незнакомки. Красивая женщина всегда непрочитанная книга, и проходит много времени, прежде чем ты понимаешь, что не все страницы предназначены для твоего взгляда. Анже это понимал, но отказать себе в удовольствии хотя бы недолгой беседы не мог, да и зачем?

+2

8

Граф пару долгих, бесконечно долгих секунд смотрел в спину Анже, жалея, что нельзя выхватить шпагу и насадить маркиза на клинок, как цыпленка на вертел. Похоже, правы были те, кто судачил, будто Сен-Маль через Изабеллу просто пытается укрепить свои позиции при дворе, но граф, чье чутье было обостренно ненавистью, готов был поклясться – тут еще что-то, кроме расчета. Видел он, как эти двое танцевали… Но, ничего не поделаешь, придется довольствоваться тем, что есть, и надеяться на то, что он задел маркиза куда больнее, чем тот соблаговолил показать. Интересно, разочарует ли такое хладнокровие Армину, или обрадует? В глубине души Гийом все еще подозревал жену в том, что она влюблена в этого бессердечного негодяя, пусть даже ее подушки больше не пахнут проклятыми ирисами.
- А кто эта дама, с рубинами, - рассеяно спросил он, замечая, по привычке, только то, что может сказать о статусе придворного.
Драгоценности могут сказать о многом, а рубинов, подобных этим, де Бар еще не видел. Было что-то вызывающее в том, как они блестели на белой коже незнакомки, словно переговариваясь с рубинами, который выбрал для себя сегодня Анже.
- О, дорогой граф… - рассмеялся один придворный, явно предвкушая удовольствие от занимательного рассказа. – Это одна из самых красивых женщин Севера. И одна из самых опасных! Слушайте…

+2

9

- Каролина Лотарингская, вдовствующая герцогиня Цешинская. Мне знакомо ваше имя, господин маркиз, иногда оно фигурирует в дипломатической переписке, не знаю уж, обрадует вас эта новость, или огорчит.
Младшая дочь эрцгерцога Австрии улыбнулась маркизу де Анже, приняв его руку и позволяя отвести себя к окну.
- Только, признаться, я представляла вас себе немного иначе.
С тихим, вкрадчивым шорохом развернулся веер. На белом шелке цвели орхидеи, еще более прекрасные, чем те, что украшают оранжереи. В этом и прелесть наших фантазий, они всегда лучше настоящего.
«Почти всегда», - поправила себя Каролина, невольно залюбовавшись тем, как солнечный свет льнет к вьющимся волосам молодого маркиза.

Ее отец назвал имя Анже среди еще нескольких имен, предлагая дочери присмотреться к придворному и, если она сочтет, что это хороший выбор, предложить ему за определенное вознаграждение иногда сообщать Австрии некоторые, интересующие ее сведения. Маркиз, конечно, был сказочно богат, но, по мнению скуповатого Рудольфуса II, никто не откажется от возможности стать еще богаче. И, пока Каролина не увидела его лично, она была склонна согласиться с мнением отца. Теперь же она сомневалась. Трудно было поверить, что за этим ясным взглядом серых глаз может таиться низменный расчет.
В огромной напольной вазе горделиво возвышалась цветочная композиция из лилий, роз и плюща… пышность и роскошь во всем.
Каролина хотела бы перестроить замок в Цешине, придать ему немного вот этой южной пышности и изящества, потому что тот был настоящим средневековым оплотом, возвышавшимся над городом – величественным, гордым, суровым. Но жить там было невозможно – ледяной холод, сырость и полумрак, в узкие окна-бойницы почти не проникало света. Хотела бы… но для этого ей нужно быть настоящей правительницей, а не куклой, которой управляет любящий и заботливый отец-эрцгерцог.

- Ваша репутация, маркиз, мне известна, а вот моя вряд ли уже донеслась из Австрии в Камбрию, впрочем, я не удивлюсь, если все же это случилось – сплетни распространяются с поразительной быстротой… кстати о сплетнях. Скажите, маркиз, вы ведь пойдете сейчас к герцогине Пармской, которую, если я правильно поняла, вы считаете своей невестой?
Вопрос был несколько прямолинеен для женщины, но Каролина не видела причин ходить окольными путями и тратить время на намеки и двусмысленности. Время бесценно, куда ценнее фамильных рубинов, доставшихся ей в качестве свадебного (и предсмертного дара) от Морица Саксонского.
- Я не буду отнимать вашего времени, маркиз. Но я приглашаю вас нынче вечером к себе, вы найдете меня в доме австрийского посланника.
По розовому шелку платья, через плечо, стелился палевый шарф, вышитый фиалками, светлые, чуть тронутые золотом, волосы были забраны в высокую прическу – что поделать, нынешняя мода диктует женщине быть похожей на произведение искусства, на изящную статуэтку, вот только что взять со статуэтки, кроме красоты? Каролина же хотела для себя большего. Пятая и самая младшая дочь эрцгерцога Австрии Рудольфуса II всегда, с самого детства хотела для себя большего, чем ей готовы были предложить ее учителя, ее родители и ее мужья.

+2

10

Анже, наконец, узнал цветок, дразнивший его то сладостью, то легкой горечью духов герцогини Цешинской – гардения. Здесь при камбрийском дворе, дамы предпочитали неприкрытую чувственность мускуса или красной розы, а юные фрейлины стыдливо благоухали апельсиновым цветом. Впрочем, не только в выборе духов Ее светлость была неподражаема, то, как Каролина Лотарингская вела беседу, сначала обескуражило Гастона, а потом заставило рассмеяться. Впервые за это утро – искренне.
На этот смех с любопытством обернулись несколько придворных, и, сам того не зная, этим смехом Анже погасил небольшую часть того пламени, что готово было разгореться вокруг имени герцогини Пармской. Вряд ли тот, кто еще вчера просил руки прекрасной Изабеллы сегодня будет так беспечно-весел, подозревая ее в том, что она отдала свою благосклонность другому. Либо же маркизу действительно все равно, но тогда и сплетня теряет свое злое очарование…

- Бог мой, герцогиня, теперь у меня к вам столько вопросов, что я принимаю ваше предложение, - любезно улыбнулся он красивой вдове. – Я не спать спокойно, если не узнаю, что говорят обо мне, а главное, что говорят о вас…
Такое случалось не часто, и маркиз был заинтригован, но все же, готов был поспорить на что угодно, это приглашение не было приглашением в альков. Хотя, если бы такая женщина пригласила его в свою спальню… дьявол, устоять было бы трудно!
Но все же, тут было что-то иное.
Красива. Умна. Проницательна. Принадлежит к австрийской королевской семье. Неужели, мадам Политика снова тянет к нему свои руки? Это было бы забавно…

- Я действительно собираюсь засвидетельствовать свое почтение принцессе Изабелле, - посерьезнев, кивнул он. – Но вечером я буду иметь честь навестить вас, Ваша светлость.
Поклонившись, он поцеловал – и не без удовольствия – протянутую ему руку, против намерения задержав ее в своей руке чуть дольше, чем следовало. Затем, поклонившись Каролине Лотарингской, направился к лестнице, ведущей в покои герцогини Пармской. Предчувствие непростого разговора, разливалось в душе свинцовой тяжестью, но разговора не избежать, и лучше это сделать немедленно.
Может быть, еще не поздно, может быть, он еще может ей помочь…

+2

11

Особняк австрийского посланника располагался на посольской улице, сдержано и неодобрительно взирал строгим фасадом на королевский дворец из-за чугунной решетки. Впрочем, внутри он был красив и удобен, и Каролина, ожидающая гостя, сидела у окна, позволяя прохладе и тишине вечера вползти в комнаты, лечь сиреневым шелком на кресла и кушетки, затуманить серебряную глубину зеркала, к которому герцогиня Цешинская подошла на несколько минут. Красота бесполезна для того, что она задумала, но все же Каролина предпочитала быть красивой, насколько это возможно, и светлые локоны падали на плечи, обтянутые бирюзовым шелком, а в вырезе платья манила свежестью кожа, и — загадкой — одинокая черня жемчужина, увенчанная тремя бриллиантами на тонкой цепочке.

На столе, рядом с вином и закусками, лежала карта ее Цешинского герцогства и тех земель, что были рядом.
Сколько ей было, когда она впервые туда приехала, на свою свадьбу с Морицом Саксонским? Шестнадцать? Да, кажется, шестнадцать. Жених ей нравился, к тому же, она была обручена с ним с четырнадцати лет и уже привыкла к мысли, что этот красивый мужчина станет ее мужем. А вот землю Цешина она полюбила, сразу и всем сердцем. Прохладу дубовых рощ, мягкие очертания холмов, ласковую весну и щедрое лето... Еще и поэтому она согласилась на второй брак, чтобы вернуться туда. Ее желание почти сбылось. Ее титуловали герцогиней Цешинской. Но отцу бы и в голову не пришло позволить дочери управлять своим маленьким королевством, а без власти титул лишь пустой звук, как и герцогская корона лишь дорогая безделушка.

Молодая женщина зябко поежилась. Да, она испытывала волнение перед встречей с маркизом де Анже, если она будет, эта встреча. Все ответы, которые вдруг появились перед ней и легли на зияющие провалы вопросов, мучивших Каролину столько времени, ставшие мостом из прошлого в будущее, могли оказаться лишь миражом... Но она готова была сделать все, чтобы они обрели твердость камня и несокрушимость железа. Никто не сделает тебя счастливым, не придет, не утешит, не спрячет от бед. Это тот труд, порой безрадостный и тяжелый, который придется сделать самой — это Каролина поняла довольно рано. Но счастье, что поняла, и не роптала на цену, которую пришлось за это знание заплатить.
- Маркиз де Анже к Вашей светлости, - бесстрастно провозгласил лакей, распахивая перед гостем дверь, и Каролина встала с кушетки, прогоняя от себя грустные мысли.
- Маркиз! - она с улыбкой протянула руку Гастону де Сен-Малю, отметив про себя, что, похоже, день у него выдался не из приятных. Под глазами залегли тени, а у губ обозначились складки, делающие его старше, но и еще привлекательнее.
Каролина вздохнула, спросив себя — не станет ли эта привлекательность маркиза де Анже помехой в ее планах? Находится рядом с красивым мужчиной и не увлечься им можно, если тебе восемьдесят лет, или у тебя тело и сердце изо льда. Но следовало признать, что кроме этой вызывающей красоты у Гастона де Сен-Маля недостатков нет. Во всем прочем он для нее идеален.

- Проходите. Хотите вина? Я не хочу звать слуг, так что не взыщите на простоту обращение...
Каролина налила вино в два бокала, один подала маркизу и вернулась на кушетку. Платье, свободное от жестких обручей кринолина, мягко облегало грудь, талию, ласкалось к округлому бедру. Ей бы, наверное, следовало ходить в монашеском платье, но герцогиня испытывала какое-то горькое, жестокое удовольствие подчеркивая то, чем гордилась бы любая женщина, даже осознавая всю опасность этого.
- Располагайтесь, месье маркиз, как вам удобно, не стесняйтесь. Мы, в Австрии, достаем этикет, как парадное платье, только когда без него никак не обойтись, в другое же время предпочитаем обходиться без него... И, да, я позвала вас для беседы, но предоставляю вам выбор темы, маркиз. Надеюсь, мы никуда не торопимся?
На красивой руке, свободно лежащей на изгибе кушетки, мягко сияло золото браслета — переплетения тонких цепочек, унизанных жемчугом и бирюзой, но пальцы чуть подрагивали.. Это спокойствие, этот дружеский тон и безмятежный взгляд давались Каролине нелегко...

Отредактировано Каролина Лотарингская (2018-03-23 14:35:41)

+2

12

Разговор с Изабеллой был тяжелым — одним из тех, что надолго отравляют душу горечью сказанных слов, но особенно же тех, что остались не высказаны.
За одно Анже был благодарен герцогине Пармской — за правду. Изабелла осталась собой, и была предельно честна даже в том, что другая женщина утаила бы, или постаралась спрятать за игрой слов, щадя себя и его.
- Как бы там ни было, Изабелла, я был и остаюсь вашим другом, - сказал он на прощание.
- Спасибо, Гастон, я это помню и ценю, - тихо ответила она, пряча глаза.

День прошел для Анже как в тумане, и только к вечеру, выйдя из дворца в сторону посольской улицы, Гастон почувствовал, что в голове его светлеет... К тому же, его ждала женщина, красивая женщина, невесело усмехнулся Сен-Маль. Не знак ли это судьбы? Месье Делорм, то ли из прихоти, то ли повинуясь каким-то лишь одному ему известным и понятным движениям темной души своей, за одну ночь освободил Сен-Маля от всех обязательств по отношению к герцогине Пармской.
Так что мешает ему сегодня взять от ночи все?
Сегодня он смотрел на Изабеллу, замечал следы на запястьях, бледность и припухшие губы, алеющие на строгом лице. Знал, догадывался о том, что происходило в спальне полковника — кому знать, как не ему. И ощущал, как в груди разрастается пустота.
Есть стены, которых не преодолеть, которые вырастают ледяными иглами на месте цветущей долины и отрезают безжалостно то, что тебе было важно и дорого. Анже смотрел на Изабеллу, и не видел в ней больше жены Филиппа Пармского, который, не смотря на свои слабости, был в глазах Гастона великим и храбрым человеком. Не видел в ней больше ту, которой готов был, по одной ее просьбе и вопреки очевидной немилости короля, дать свое имя. Он видел женщину полковника Делорма, может быть, еще не смирившуюся, еще пытающуюся бороться с этим новым для себя положением, но для него прежняя Изабелла умерла, не было ее больше в этой комнате и глаза герцогини Пармской не были глазами той, прежней Изабеллы, а были глазами незнакомки.

Только у самого дома австрийского посла Анже вспомнил, что не купил даже букета фиалок у уличной торговки, но возвращаться не стал. Женщины не любят ждать... отсутствие цветов еще простительно в их глазах, а опоздание — нет. Впрочем, Каролина Лотарингская ничем не показала своего неудовольствия, и, кажется, даже не придала значения ошибке Гастона, и, заняв кресло напротив кушетки, на которой расположилась молодая герцогиня, Анже улыбнулся, коснувшись своим бокалом ее бокала.
- За этот вечер, мадам. Пусть он принесет нам ответы на все вопросы и исполнит наши желания.
Вопросы у Гастона были, труднее было с желаниями, сегодняшний день все еще сидел в горле колючей костью. Но от мысли оказаться дома, провести вечер с вином и Риком, готовым на все ради своего молодого маркиза, становилось гадко. Нет, лучше он проведет время с Каролиной Лотарингской.
Вечер и сияние свечей всегда добры к женщинам, скрывая их недостатки и добавляя таинственности, и, хотя герцогиня в этом не нуждалась, от нее словно исходил мягкий, золотистый свет, рядом с которым хотелось быть, который хотелось ловить, впитывать сердцем, позволяя покою обнять тебя за плечи, прошептать на ухо, что все, что не убивает нас за минуту, не убьет никогда, а против каждого яда есть свое противоядие... найдется такое и для него.
- Во дворце мы говорили о наших репутациях, Ваша светлость. Что касается моей, то она мне хорошо известно, более того, я сам потрудился над ее созданием, о чем совершенно не жалею. Но вы? Что дурного можно сказать о вас, мадам? Расскажите мне об этом.
Гастон поставил бокал и, наклонившись вперед, взял в свои руки ладонь Каролины, прикоснувшись поцелуем сначала к запястью, потом к мягкой ладони. У ее кожи был вкус нежности и загадки.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2018-03-23 16:01:18)

+2

13

- Зовите меня по имени, хотя бы сегодня вечером, маркиз. Если вам не нравится, как звучит Каролина, есть еще Мария и Вальбурга, хотя, последнее имя я ненавижу. Но его дают всем девочкам в семье эрцгерцога, так что приходится терпеть.
Губы Сен-Маля осторожно касались ее запястья, словно считая пульс, выпивая его. На ладонь, на колено упали вьющиеся волосы цвета светлого золота, чуть темнее, чем ее собственные, густые и мягкие… и даже их прикосновение ударило по нервам герцогини Лотарингской запретной чувственностью. Хотелось позволить себе обмануться, представить, хотя бы на минуту, что этот вечер лишь преддверие ночи, как разговоры преддверие страсти и удовольствий. Но обманывать себя – непозволительная роскошь, а обманывать маркиза она не хотела, потому что надеялась видеть в нем союзника. Союзы же не начинаются со лжи.

- Что ж… я пятая и последняя дочь эрцгерцога Рудольфуса, кроме дочерей у отца есть еще старший брат и наследник от первого брака, но вы, конечно, об этом знаете. Две моих старших сестры замужем, две средних предпочли посвятить себя богу. А я…
Каролина сделала глоток вина и отставила бокал. Ей казалось, она была готова к этому разговору, готова задолго до того, как увидела Гастона де Сен-Маля и выбрала его, но вот минута настала, а она едва справляется с волнением.
- Я дважды была замужем, маркиз. Первый мой муж прожил со мной в браке два дня, второй три дня. Мориц умер во сне, Августа растерзал волк. После чего стали шептаться, что я ведьма, что я проклята, и что все, кто на мне женится – обречены на быструю смерть.
Губы герцогини тронула улыбка, задумчивая и невеселая.

О, она оценила эту шутку Судьбы. Вот только не нашла ее забавной.
- Эти слухи очень встревожили моего отца, эрцгерцога, но сплетни и шепот за спиной это то, с чем трудно бороться. Так что во всей Австрии и близлежащих княжествах не найдется мужчины, который захочет взять меня в жены, не смотря на все преимущества брака со мной… Но мне нужен муж, маркиз. Нужен! И поэтому я предлагаю вам жениться на мне. Вам – потому что я знаю о вас достаточно, чтобы считать вас достойным моей откровенности и еще потому, что вы мне нравитесь, Гастон. Вы стоите прямо и твердо, даже когда вам наносят удар в спину. У вас много врагов и много друзей. Вы умны. Ваша храбрость граничит с безрассудством, и вы преданы тем, кого любите.
Ее рука все еще была в его руке, и Каролина не спешила ее отнимать. Скажет маркиз де Анже «да» или «нет», этот вечер все равно будет ей дорог и ценен. Она поняла глаза, взглянув в его. Серые, как лед, или дождь, или грозовое небо… и не разобрать, что в них.
Пожалуй, изумление… Но, хотя бы, не отвращение.
Людям все равно, кого и за что ненавидеть, и почему бы не считать младшую дочь эрцгерцога Австрии ведьмой? Отчего бы не кричать ей это вслед? Камни, конечно, не летели, только проклятья, но, может быть, когда-нибудь полетят и они.
- Не удивляйтесь моим словам. У меня был день, чтобы узнать о вас все это. Но я бы хотела узнать больше, то, что не услышишь в сплетнях, или не купишь у шпионов за золото.
За распахнутыми окнами, выходящими на небольшой зеленый дворик с фонтаном, сладостно пела ночная птица.
Ночи в Камбрии были хороши – теплые, темные и долгие…

Отредактировано Каролина Лотарингская (2018-03-24 09:21:23)

+1

14

Биение крови под тонкой кожей было частым и взволнованным, и Анже несколько долгих мгновений просто собирал губами эти толчки пульса, похожие, должно быть, на алый бисер, такой же алый, как рубины, которые днем украшали волосы и шею этой женщины, как вино в ее бокале. И считая их, собирая долгим поцелуем, Гастон понял, что давно не был вот так, наедине, с красивой женщиной, которая волновала бы его. Как будто возвращалось что-то забытое, всплывало из темной глади того омута, которым стала его жизнь.
- Каролина – красивое имя, - тепло улыбнулся он. – Мария – слишком просто для вас, а Вальбурга – воинственно. Но вы правы в том, что мы не выбираем наши имена. С недавних пор я тоже не слишком-то люблю свое.
Ему нравилось, что Каролина не спешит отстраняться, нравилось ему и то, что была в ней своеобразная гармония чувственности и сдержанности, которую ему еще не доводилось встречать. Что в Камбрии, что в Италии, где ему довелось побывать, дамы либо возводили распутство в ранг светской добродетели, либо клеймили его с распятием на шее и молитвенником в руках.
Голос герцогини стал тише и серьезнее, когда она начала рассказывать ему недолгую историю своей жизни. Два брака, вдовство едва ли не в день свадьбы, странные смерти, которые вызвали, наверняка, множество недоуменных вопросов и подозрений.
В Камбрии, как, впрочем, и везде, жены иногда убивали мужей, а мужья жен. Из ревности, из мести, из страсти к наживе – иногда перспектива единолично завладеть всем состоянием оказывалась заманчивее супружеской жизни. Но Гастон решительно отбросил мысль, что Каролина может быть виновна в чем-то подобном. Нет, святые по земле не ходят, это он хорошо знал, но у каждого свой, выборочный список любимых смертных грехов.
- Мне жаль, - тихо произнес он. – Жаль, что вам так рано пришлось столкнуться с человеческой глупостью и жестокостью. Уверен, какие бы отвратительные слухи о вас не ходили, ваша семья этому не верит.
Во всяком случае, хотел верить. Семья… семья весьма тонкий вопрос.
А дальше…
Анже тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок.
- Мадам… Каролина… вы сейчас изумили меня чрезвычайно. Только что вы приписали мне множество достоинств, только что сказали, что я нравлюсь вам, и, поверьте, я польщен… но вы не боитесь потерять и третьего мужа, герцогиня? Не то, чтобы я боялся смерти… но вместо того, чтобы обелить вашу репутацию, гибель третьего мужа окончательно ее упрочит. Объясните же мне, как вы хотите защитить себя… и того, кто согласится принять ваше предложение.
Это было… интригующе, поэтому Гастон не спешил говорить «да» или «нет». Все происходящее все больше напоминало какой-то причудливый, диковинный сон, не пугающий, но странный, который хочется досмотреть до конца.

+2

15

- Когда погиб мой второй муж, мой отец услал меня в Тоскану – подальше от пересудов. Я и сама рада была уехать, казалось, жизнь разбита, и так больно было дышать – словно осколок застрял в груди, и каждое биение сердца – это боль, каждый вздох…
Птица продолжала петь, и Каролина замолчала ненадолго, вслушиваясь в негромкую трель, в то, как ветерок с моря бродит между ветвей старого платана. Маркиз не перебивал ее, и уже за это она была ему признательна. Каролина Лотарингская редко с  кем говорила о себе, дочери эрцгерцога полагалось уметь слушать и слышать, а откровенность не для нее, но без откровенности не будет понимания, а она хотела, чтобы Гастон ее понял. Понял ее страхи, ее желания, понял, что у них больше общего, чем кажется…

Герцогиня не стала спрашивать маркиза де Анже о том, чем закончился разговор с Изабеллой Пармской, она прочла это в его глазах – в них была горечь. Что должен чувствовать мужчина, чья невеста, руки которой он просил вчера у короля, провела ночь с другим, и об этом теперь шепчутся во дворце? Вероятно, ощущать себя преданным. Оскорбленным. Каролина видела издали принцессу, вдову недавно казненного Филиппа Пармского и нашла ее женщиной красивой, но холодной. За ней шлейфом тянулся невидимый черный дым несчастий и загубленных судеб… Как и за Каролиной. Но Каролина готова была бороться, а та, другая? Вряд ли.

- Прошел год, или около того, и вдруг я поняла, что снова готова радоваться жизни. Смеяться. Любить… его звали Антонио. Тосканский дворянин. Я долго не могла решиться, но мы были молоды, влюблены, и он пришел ко мне. Ночью, тайно. Утром он поцеловал меня, посмотрел на небо – начался дождь, теплый, летний дождь, ласковый, как он сам… вышел… и…
Герцогиня не совладала с собой – вздрогнула, вспоминая то прошлое, что легло на плечи ношей более тяжкой, чем два вдовства. Любовников оплакивают искреннее и дольше, чем мужей. Особенно тех, кто умер, не разочаровав…
- И его убило молнией, Гастон. Тут же. У моего порога.
Каролина отвернулась, прогоняя слезы.
- Когда прошло первое горе, когда я смогла думать, я поняла, что это не случайность. Я не знаю, что это – проклятие, божья кара, происки дьявола. Но умирают не мои мужья, Гастон… умирают те, с кем я делю постель, кому я отдаюсь – из любви ли, из долга или просто так, из пустого каприза. Поэтому, маркиз, я прошу вас стать моим мужем, а не предлагаю разделить со мной эту ночь в моей спальне… хотя, мне жаль что это невозможно.
Действительно, жаль.

Отогнав тени прошлого, Каролина улыбнулась маркизу и допила вино, спрашивая себя – что он сейчас думает о ней? Считает безумной? Обманщицей, придумавшей эту историю, больше похожую на страшные детские сказки, чтобы скрыть свои преступления? Как говорят, Анже частый гость в женских будуарах, но вряд ли там ему доводилось слышать о чем-то подобном.

+2

16

Верил ли Анже в проклятия? Пожалуй, только в те, что люди сами на себя навлекают. У него, например, такое было… Может быть, было и у Каролины, только она об этом не знала, хотя, конечно, удар молнией человеку неподвластен. Да и три смерти не могут быть лишь трагическим совпадением, или не три, а больше? Гастон внимательно взглянул в красивое лицо Каролины Лотарингской, и решил воздержаться от вопроса. У каждого свои мрачные тайны, почему бы не быть им и у герцогини Цешинской. А он знал, что такое терять тех, кто тебе дорог…  Рик, Изабелла. Хотя, пожалуй, принцессе Пармской было чему поучиться у сына итальянки-кормилицы. Но Рик вернулся к нему, а вот тот, о ком Каролина говорила с такой глубокой нежностью в голосе – нет. И слезы на ее глазах означали, что эта рана на сердце из тех, что долго не затягиваются.
Гастон вытащил из рукава батистовый платок, сел рядом с Каролиной на кушетку, и, ласково повернув ее лицо к себе, вытер влажный след на щеке.

- Не грустите о прошлом. Его все равно не вернуть. И не позволяйте ему отравить вам настоящее… Хотите, мы вместе проверим, действует ли это ваше проклятие у нас в Камбрии? Тут, знаете ли, свои законы, да и я столько раз рисковал жизнью, что готов рискнуть ею еще раз. Давайте проверим… Если прав я – вы можете без страха быть счастливой с кем угодно, и в браке, и вне его оков, а если правы вы…
Гастон привлек к себе молодую женщину, коснулся поцелуем ее губ – и они дрогнули, с такой готовностью, что его объятия невольно стали крепче, чтобы удержать подле себя этот соблазн и испить его до дна.
- А если правы вы, - прошептал он, прервав поцелуй на мгновение. – То смерть – не такая уж дорогая цена за то, что мы проведем эту ночь вместе, мадам. Вы и я. И тогда, умирая, я буду помнить вкус вашей кожи и сладость ваших поцелуев.

Анже был азартен, а сейчас ставка была как никогда высока, а приз – как никогда соблазнителен. Так отчего бы не рискнуть, да и так ли много он теряет, если Каролина права, и ее любовников преследует злой рок? К тому же больше всего он желал сейчас забыть о полковнике и Изабелле Пармской, а Каролина – он это чувствовал – могла ему дать это забвение. Она была словно создана из снега, бирюзы и светлого золота, а поцелуй… поцелуй имел вкус невинности и меда. И желания. В этом Гастон не мог ошибиться.
Отведя белокурую прядь от шеи, он прижался к ней губами. Его пульс стучал в висках, отвечая на лихорадочный стук сердца Каролины Лотарингской, и ничто не могло его заставить оторваться от нее, даже боль в плече. Волк ожил, волк был в ярости. Но Анже было все равно, его пальцы запутались в светлом золоте волос молодой женщины, другая ласкала обнаженные плечи на опасной грани бирюзового шелка и белоснежной кожи высокой груди.

+2

17

Она никогда не думала, что поцелуи незнакомца могут так вскружить голову, ей казалось, что страсть приходит вместе с любовью, рука об руку. Рождается из долгих взглядов, красноречивого молчания и случайных прикосновений. Оказывается, нет, оказывается – может быть иначе. И, растерявшись в первое мгновение, после Каролина уже сама отвечала на поцелуй…
Вот сейчас она его оттолкнет.
Сейчас…
Только позволит себе еще один головокружительный миг чистейшего удовольствия, когда руки мужчины обнимают тебя именно так, как ты того желала, всегда, и поцелуй – именно тот, о котором ты грезила.
И горячий шепот Анже обволакивал Каролину туманом, и еще немного…

Герцогиня отпрянула от своего гостя, прерывисто дыша, прижимая руку к груди, чтобы унять биение сердца.
Если сейчас она позволит себя соблазнить, то что случится завтра? Гастона де Сен-Маля ужалит змея? Он споткнется, упадет, и сломает себе шею? Поперхнется за завтраком куском паштета? В каком обличье придет к нему смерть, и как она будет после этого жить, зная, что она не остановила это безумие… потому что ей не хотелось его останавливать?

- Прошу вас, - прошептала она. – Проявите благоразумие! Я не для того рассказала вам все это, чтобы толкать на поступок, о котором мы оба будем сожалеть. Жизнь прекрасна, Гастон! Не спешите менять ее на одну ночь с женщиной. Хотя мне лестно, что вы готовы заплатить за нее такую высокую цену.
Карлина встала, подошла к столу, на котором лежала карта, и положила на нее ладонь.
- Подойдите, маркиз. И скажите, что вы видите…
Она рассказала ему, отчего она не может стать его любовницей, теперь следовало поведать о том, почему он нужен ей, как муж.
И отчего в комнате так душно?

+2

18

- Благоразумие, мадам… с благоразумием я знаком весьма поверхностно, - усмехнулся Гастон, поднявшись вслед за Каролиной Лотарингской и подходя к столу.
Но, подойдя, он встал за спиной герцогини, обняв ее за талию – бирюзовый шелк под его ладонью был горячим, а черная жемчужина подвески, спустившаяся к груди, казалось, пульсировала изнутри темнотой, в такт их сердцебиению.
- Что я вижу? Что ж…  - любопытства ради, он все же взглянул на карту. – Я вижу хорошие земли. Здесь, должно быть, поля, не так ли? А здесь… болото? Его можно осушить. Лес, река… хорошее расположение города, чтобы осадить его, армии придется подняться выше, на холм…
Словно иллюстрируя его слова, рука маркиза поднялась выше, накрыв грудь Каролины Лотарингской, сминая пальцами тонкую ткань выреза.
- А значит, враг будет замечен… И будет время для того, чтобы дать ему отпор.

Он поцеловал обнаженное плечо, сначала легко, потом – оставив на белой коже красный след, чуть прихватив кожу зубами.
Шея, созданная для поцелуев… так, кажется, говорят?
…или для волчьих клыков – всплыло откуда-то, из темной, неведомой глубины.
И тут же пропало, заронив лишь алую искру тревоги, но не потревожив. Ничто не могло сейчас отвлечь Гастона от этой женщины и этого странного, возбуждающего противостояния с ее страхами… или все же, со Смертью? За то, что его так волновало, Анже готов был посоперничать и с ней.

- Сколько всего городов под вашей рукой, герцогиня? И что находится – здесь? За этой границей?
Анже наклонился, проведя по красной черте, означающей предел владений Каролины Лотарингской. Что неизбежно привело к тому, что и ей пришлось чуть наклониться над столом, а ему дало возможность прижаться к ней еще теснее, так, что желанная женщина оказалась в кольце его рук, его тела и не могла не почувствовать его собственное желание – с этим у мужчин все весьма недвусмысленно. И, в сущности, ничто не мешало Гастону действовать дальше, и рука скользнула к бедру – смять шелк, подтянуть выше, обнажая тело, и по глазам било нетерпение – увидеть Каролину обнаженной – на этом столе, на этой карте – для начала…
Но он хорошо владел собой, зная, что самообладание женщин быстрее дает трещину, нежели самообладание мужчины. А любовница, потерявшая голову от желания – лучшее вознаграждение за терпение.

+2

19

Это было соблазнение, такое умелое и решительное, что Каролина почти теряла голову. Почти. Последним бастионом, пока еще не павшим, было благоразумие, которое, что ни говори, было свойственно дочерям Рудольфуса II. Благоразумие в Австрии – добродетель, которая ценится куда больше супружеской верности и поста по пятницам.
- Цешин, Освенцим, Буковица… и еще десять малых городов и несколько деревень, - тихо проговорила она.
Жемчужина на цепочке сейчас раскачивалась над картой как маятник…

Да – нет…
Да – нет…
Да – нет…
- Рядом герцогство Аушвиц, которое претендует на Освенцим и герцогство Троппау, дальше – герцогство Оппельн и прочие, и все это – государства в государстве, маркиз, чьи правители уже давно не воюют между собой – за этим следит мой отец, эрцгерцог, но гниют и прозябают в своих старых замках. Некоторые предпочитают жить в Италии вместе с женами и любовницами, а земли отдают в залог, не думая о том, что будет дальше…
Она замерла, чувствуя его руку у своего бедра, его желание, горячее дыхание на своей шее и легкий жар на месте поцелуя-укуса, которым он ее наградил.
- А я… я думаю, маркиз.
Каролина повернулась лицом у маркизу де Анже. Для того, чтобы сказать то, что она хотела сказать, ей нужно было видеть его лицо, его глаза. Он чуть отстранился, не препятствуя этому, хотя нельзя сказать, будто ее положение стало пристойнее. Она стояла в его объятиях, их разделяло всего несколько слоев шелка, а за ее спиной был стол, о который ей пришлось опереться рукой, и губы… их губы были так близко.
- Я хочу собрать эти земли и объединить их, как герцогиня Цешинская. Выкупить их… Но для этого мне нужен муж и золото. Для этого мне нужны вы. Вы знаете ценность земли, вы решительны и умны, вас полюбят в Цешине, где за последние пять лет сменилось два герцога. Они хотят нового – вы завоюете их сердца. Я женщина… наш упрямый народ не пойдет за мной, но за вами – да. Мы разделим роли, вы будете герцогом, маркиз, владетельным князем, а я – вашей женой.
Последнее Каролина выдохнула в губы маркиза де Анже, и это был почти поцелуй, где было поровну страсти и честолюбия. И оба чувства были достаточно горячи, чтобы воспламенить любой лед.

+1

20

Сколько бы Гастон ни отрицал это, а все же он был сыном своего отца, а старик воспитывал молодого наследника так, чтобы тот был готов с честью носить древнее имя Сен-Малей и преумножить блеск титула маркизов де Анже. А это означало, что Гастон стразу понял, о чем говорит Каролина Лотарингская. Понял… и восхитился.
В Камбрии подобное давно было уже невозможным. Все они, от мелкопоместного шевалье с тремя крестьянами, до маркизов д’Анже, чьи земли занимали чуть не весь Север, были вассалами короля. Он мог казнить, мог миловать… но чаще, все-таки, казнить, от этого и роптало молодое дворянство, поэтому и давила, давила непокорных тайная полиция.
- Да вы, ни много ни мало, хотите объявить крестовый поход, моя прекрасная герцогиня! Только вместо мечей золото, а вместо щитов – банковские билеты. А ваш отец, эрцгерцог, знает, какие опасные мысли зреют в этой красивой головке?
Усмехнувшись, Анже приподнял герцогиню Цешинскую и усадил ее на стол, кажется, как раз на герцогство Оппельн, а может и на Аушвиц. Сейчас это, право же, было неважно.
Под руками Сен-Маля бирюзовый шелк медленно пополз вверх, обнажая ноги женщины. Разведя ей колени, Гастон встал между ними.
- Мне еще не делали предложение соблазнительнее, мадам. Разве что вы предложили бы мне себя… но, уверен, вы понимаете всю ценность своего подарка. Сейчас вы предлагаете мне, ни много, ни мало – свободу. Но как отнесется ваш отец к такому выбору супруга? Одобрит ли?

Свобода… это то, чего Анже желал в сейчас больше всего. Слишком запутанной стала его жизнь с тех пор, как он стал временным развлечением месье Делорма. И теперь, что бы он ни делал, чувствовал, как паутина все туже затягивается вокруг него и душит. И даже убить этого дьявола он бы не смог, не убив при этом какую-то часть своей души, так глубоко тот запустил в него свои клыки. Но Делорм провел ночь с Изабеллой, прекрасно зная, кто она для Анже, и это значило две вещи: с ним наигрались и его хотели оскорбить, показав, что у Гастона Сен-Маля нет ничего, что нельзя было бы отобрать и испачкать. Будь на месте Делорма кто-то другой, Анже не было бы так тяжело, но удар был рассчитан мастерски… И, да, оставаться после этого в Камбрии он не хотел. Исполнит полковник свое намерение жениться на Изабелле или нет, уже не важно. Гастон не намеревался сражаться за женщину, которая не нашла в себе силы помочь ему в этом сражении, и мучится от душевной боли и ревности, глядя на того, кто стал для него больше, чем врагом.
Большим, чем кто-либо сумел для него стать.

Каролина Лотаринская показал ему выход из этой клетки, и была сейчас так близко, что Гастон потянулся к ее губам. Не за утешением и забвением, как можно было подумать, а за тем, что – он чувствовал – может ему дать только эта женщина, и больше никто. И он целовал ее, пока не почувствовал, что она уже без сил, пока губы ее не стали мягкими и послушными его желанию. Добившись этой маленькой победы, он чуть отстранился, не разорвав объятий.
- В любом случае, скоро война, и я должен пойти на эту войну и выполнить свой долг перед королем и страной. А потом… потом, мадам, если меня не убьют, я буду считать себя свободным принять ваше предложение. Если вы будете этого желать так же сильно, как сейчас.

Отредактировано Гастон де Сен-Маль (2018-03-25 18:58:38)

+2

21

Когда Каролина Лотарингская попрощалась с Гастоном де Сен-Малем, восток уже наливался предчувствием восхода солнца. Но, не смотря на то, что эта ночь далась ей нелегко, спать герцогиня не хотела. Обменявшись с маркизом обещанием встретиться сегодня во дворце, проводив его долгим взглядом, герцогиня села за письмо своему отцу, эрцгерцогу Рудольфусу.
Конечно, эрцгерцог не знал о том, что его младшая дочь имеет свои планы на земли Цешина и окрест, он считал, что Каролина озабочена поисками мужа оттого, что не желает закончить свою жизнь старой девой, или монахиней. И, любя ее чуть больше, чем сестер (вероятно оттого, что Каролина была младшей в семье), готов был пойти ей навстречу, при соблюдении, разумеется, некоторых условий.
Не знал он и о том, что Каролине известно об одном секретном документе, составленном отцом и его Советом, именуемом «Прагматической санкцией».
Единственный сын и наследник Рудольфуса, старший брат Каролины, был слаб здоровьем, страдал мигренями, которые укладывали его в постель на несколько дней, недавно к ним прибавились кровотечения из носа. Отец был практичен и составил документ, по которому, в случае смерти наследника, он мог объявить своей преемницей любую из дочерей. Замужних дочерей.
Каролина желала своему слабому здоровьем и характером брату долгих лет жизни – Рудольфус II был еще крепок разумом и телом, и вполне мог править разумно и деятельно еще два десятка лет. Но если вдруг…
«Дорогой отец!  Рада сообщить вам…»
Слова ложились на бумагу ровно и красиво, только в подписи дернулись буквы, совсем как в детстве, когда не хватало терпения…
С тех пор терпению она научилась. Она терпеливо дождется маркиза де Анже с войны, а потом они разыграют маленький спектакль для всей Европы. Спектакль о том, как Каролина Лотарингская без памяти влюбилась в маркиза де Анже и тайно обвенчалась с ним. Отец поддержит этот спектакль, осудив дочь за легкомыслие, посулив ей родительскую немилость, а затем, простит. Сплетни утихнут, и о них больше никто не вспомнит.
Каролина запечатала письмо – завтра его отправят в Вену. Отложила, вздохнув.
Опасаться следовало только одного – как бы часть этого спектакля не стала правдой.
Та самая, про «влюбилась без памяти».

Эпизод завершен.

+1


Вы здесь » Доминион » Королевский дворец » [7 июня 1701 года] Abyssus abyssum invocat