Полоса в подписи
Вверх страницы

Вниз страницы

Доминион

Объявление

Форум не предназначен для лиц, не достигших 18 лет
Сюжет:   Рейтинг игры 18+
Самое начало 18 века. В вымышленной стране Камбрии, стоящей на перекрестке торговых путей, спокойной, богатой, привыкшей к роскоши, происходят трагические события. А как можно назвать убийство короля собственным братом? Да еще и причины убийства настолько позорны, что их боятся обсуждать вслух, и лишь шепчутся по разным углам... Администратор: Немезис - ICQ 709382677

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Доминион » Ватикан и прочие злачные места Европы » [11.05.1701]Булавка для бабочки


[11.05.1701]Булавка для бабочки

Сообщений 1 страница 30 из 56

1

http://sd.uploads.ru/t/4TN0Q.jpg

Время: 11.05.1701 года. Вечер.
Место: Аркобаленто, граница между Камбрией и Италией
Действующие лица: Патриция ди Катанезе, Стефания Риальто и прочие.

0

2

Из Рима выехали ранним утром, под предлогом навестить сиротские приюты, расположенные в предместьях и далее. И действительно, синьора Риальто и маркиза ди Катанезе навестили приют для девочек из благородных, но обедневших семей. Там все было не так ужасно, как в приюте святой Цицилии, маленькие обитательницы были милы, послушны, и все как одна собирались со временем стать монахинями. Весьма разумно, по мнению Патриции. На что рассчитывать этим ангелочкам без приданого? Только на жениха небесного.
Из приюта была написана милейшая записка в Рим, в которой Его святейшеству сообщалось, что дамы отправляются далее, горя желанием как можно лучше исполнить свой христианский долг.

Для того, чтобы попасть в Аркобаленто, следовало пересечь границу, и тут дамам опять пришлось схитрить. К счастью, неподалеку, на итальянской земле, стоял женский монастырь – неприступная крепость добродетели и непорочности, к воротам которого мужчины не подпускались на лье. Никого не удивило, что дочь Его святейшества, известная своей набожностью, и ее придворная дама загорелись желанием приложится к стопам знаменитой Черной Мадонны – статуи, привезенной благочестивым бароном Риарио еще из крестовых походов. Мадонна помогала девушкам обрести мужа, женщинам – излечиться от бесплодия, а еще говорили (разумеется, шепотом), что статуя чудодейственным образом возвращала согрешившим девицам утраченную невинность.

- Мы вернемся завтра утром, переночуем в монастыре, что с нами может случиться в святой обители? - успокоила маркиза начальника охраны, и тот, поколебавшись, отпустил двух женщин. До монастыря было рукой подать, а ночевать в чистом поле, у костров… не велика радость.
- Кучеру я пообещала хорошую плату за молчание, - добавила она, сев в карету подле монны Стефании. – Вы не передумали, синьора? Все же граница с Камбрией… это может быть опасно. Сам знаете, мы, конечно, не воюем, но это может случиться в любой момент.
Патриция сделала приличествующее случаю скорбное лицо, хотя в действительности никакой скорби не испытывала. На вражде Италии и Камбрии она недурно поправляла свои финансовые дела. Но, разумеется, так непатриотично она поступала не из жадности, а только по воле печальных обстоятельств.

Отредактировано Патриция ди Катанезе (2017-02-14 08:21:27)

+4

3

- Нет, не передумала, - ответила Стефания Риальто сев в карету подле Патриции ди Катанезе. Для того чтобы передумать, у нее было два дня пути до этого монастыря. Стефания проверила на месте ли золото, которое она обменяет на письма. Не вся, конечно сумма, но большая часть из того, что забросил ее бывший любовник. Дочь понтифика была уверена, что сторгуется, а, в крайнем случае, добавит пару перстней.
В монастыре настоятельница обрадовалась визиту двух благородных дам, совершивших паломничество в святую обитель из самого Рима. Матушка Ульрика заверила дам, что в келье им никто не помешает всю ночь молиться, чтобы утром приложиться к стопам Черной Мадонны и получить ниспосланную с небес благодать, кою являет Господь всем истинно верующим в него и почитающим Деву Марию.
И никто не обратил внимания, как две дамы в простых платьях вышли из кельи, где должны были молиться всю ночь благородные сеньоры.
Кучер, соблазненный высокой платой, правил каретой избегая людных улиц и без излишних приключений доставил своих пассажирок  в Аркобаленто, остановив карету в паре домов от трактира «Веселый единорог». Вывеска выглядела устрашающе, по крайней мере так показалось Стефании при лунном свете. Голова лошади, вырезанная из жести, была не только внушительным размером рогом, но и раскрытой пастью, где можно было даже пересчитать лошадиные зубы.
- Что угодно дамам? – на стук в дверь вышел сам трактирщик, держа высоко в руке зажженную лампу.
- Стол и ночлег, - отозвалась Стефания и папаша Матеуш, не скрывая радости, впустил в свой трактир двух женщин, которые, судя по всему, не бедствовали.
- Нам рекомендовал ваше гостеприимство сеньор Маттео Виоланти, он еще здесь? – Спросила дочь понтифика, не без брезгливости (которую тщательно старалась скрыть) разглядывающую трактир или гостиницу, или то и другое разом.
- Ах, этот итальянец, - слащаво улыбнулся папаша Матеуш, но его улыбка сразу стекла под холодным взглядом молодой женщины.
- На втором этаже ваша комната. Как раз через дверь от сеньора Виолатти, - пошарив в конторке, папаша Матеуш достал ключ.
- Но деньги вперед. Сами понимаете, какие времена нынче и назовите ваши имена, я запишу их в книгу для порядка.
Сеньора Риальто могла бы цинично сказать, что времена всегда одинаковые и люди тоже, но молча положила на стол запрашиваемую сумму, хоть она и была непомерно высока за одну ночь.
- Сильвана Луади, вдова Франческо Луади, - не задумываясь представилась Стефания, назвав первые пришедшие в голову имена.
- Так и запишем - вдова, - хозяин накарябал что-то пером в раскрытой тетради.
- Такая молодая и вдова, - горестно покачал головой папаша Матеуш.
- Теперь ваше имя, - обратился он к другой женщине.
Скрипучая лестница на второй этаж, небольшая площадка, отделенная от лестничного проема балюстрадой и дамы могли увидеть три двери. Крайняя справа оказалась их комнатой, а вот левую комнату, судя по словам хозяина, занимал тот, ради кого они приехали.
- Вот теперь мне страшно. Я не решусь увидеться с ним. Право не знаю зачем я здесь, - Стефания с мольбой посмотрела на Патрицию, надеясь, что та волшебным образом найдет нужное решение.

+4

4

Границу между Италией и Камбрией пересекли без особенных трудностей. Две молодые дамы не вызвали подозрений у таможенных служителей. Имена, которые они назвали, занесли в специальную книгу и вот уже экипаж прогрохотал колесам и по мостовой Аркобаленто. Городок был невелик, но красив, имел удобный выход к морю, к тому же, неподалеку от него располагались серебряные рудники. Неудивительно, что городок и его окрестности несколько столетий переходили из рук в руки, являясь то итальянской территорией, то землей Камбрии. Это  Патриция Карлина знала, а вот то, что городок оказался практически заполнен солдатами – это было не слишком приятным сюрпризом.

- Вы посмотрите, тут и правда готовятся к войне, - шепнула она Стефании Риальто, входя вслед за ней в «Веселый Единорог».
Огляделась, едва заметно пожала плечами. Сносно. Не дворец, конечно, но и они не собираются здесь надолго останавливаться.
- Анна-Мария Валенте, - даже не поморщившись, солгала она, называя свое имя вслед за Стефанией.
- Вдова? – зачем-то уточнил трактирщик.
- Упаси бог, сударь! Мой супруг жив, здравствует и находится по торговым делам в Испании, - праведно возмутилась  маркиза. – Уж не хотите ли вы сказать…
- Не хочу, - заверил её трактирщик, на всякий случай отступая назад. - Добро пожаловать в Аркобаленто, дамы.

Добро пожаловать! Маркиза недовольно поджимала губы. Тут наверняка водятся крысы!  А лестница скрипела так, что ее было слышно, наверное, по ту сторону границы. Внизу то и дело кто-то ходил, слышались голоса, смех, и Патриция решительно потянула дочь Его святейшество в предоставленную им комнату.
- Подождем, пока все успокоятся. Скоро будет сигнал гасить огни, тогда мы и увидимся с синьором Маттео. Присядьте, мадам. А лучше прилягте и попробуйте вздремнуть. У нас есть еще час или два.
За стеной раздался какой-то шум, тихое бормотание, скрип ставень.
Патриция замерла, но, слава богу, все стихло.
Только бы им удалось все решить миром. Но, собственно, чего опасаться? Маттео нужны деньги, Стефании нужны письма - договорятся как-нибудь.

+4

5

Предложение Патриции было самым разумным, если бы не маленькое обстоятельство: уснуть сейчас Стефания смогла бы лишь после хорошей порции снотворного.
- Тут такая слышимость, - перешла на полушепот Стефания, прислушиваясь, что происходит за стеной.
- Лучшего или вернее худшего места Маттео не мог выбрать, - дочь понтифика презрительно поджала губы и, подойдя к окну, приоткрыла ставень. В соседнем окне горел свет, о чем свидетельствовала тонкая полоска света, а вот дальше видно не было.
- Подождем, пока соседи погасят свет и уснут.
Время тянулось не то чтобы долго, а очень долго. Стефания Риальто даже приложила ухо к стене, прислушиваясь к происходящему. Там шел какой-то невнятный разговор, слов было не разобрать, и дочь понтифика потеряла интерес. У нее и своих тайн хватает, чтобы еще интересоваться сейчас чужими.
Наконец все смолкло. Риально открыла дверь в коридор и убедилась, что соседи погасили свет, а значит легли спать. Где-то на часах пробило полночь. Из-под крайней двери виднелась полоска света, а это означало, что Маттео Виоланти не спит. Конечно, не спит, ведь он ждет ее, с какой-то горечью подумала Стефания, припомнив, как Маттео когда-то ждал ее совсем с другой целью.
Сделав рукой знак Патриции ди Катанезе, Стефания Риальто тихонько постучала в дверь и прислушалась. Тишина. Стучать громче она не решилась, но прислонившись к двери, Стефания поняла, что та не заперта.
- Открыто… Странно, - прошептала она, глядя на свою спутницу.
Оказавшись в небольшой комнате, обставленной точь-в-точь, как та, что досталась им, Риальто огляделась. На столе стояла догорающая свеча. Судя по тому, что от нее осталось почти четверть, то горела она долго. Значит, все это время Виоланти был здесь. А если был, то где он сейчас?
Отодвинув полог кровати, Стефания чуть не вскрикнула. Он. Был. Там. Вернее то, что раньше было им. Маттео Виоланти был мертв, без всякого сомнения. Он лежал на кровати полуодетый, на груди была видна рана, все вокруг было залито кровью.
Чувствуя, как у нее отливает кровь от лица и холодеют руки, Стефания в ужасе отступила назад, зажимая руками рот, чтобы не закричать.
- Там… Там… - Дрожащей рукой она показала Патриции в сторону кровати.
- Господи, спаси и сохрани. Господи, помилуй, - шептала Риальто, желая чтобы все увиденное оказалось лишь дурным сном и не более.

+4

6

Окна комнат выходили в небольшой сад, где трактирщик выращивал немудреные приправы для своей кухни. С наступлением ночи особенно сильно запахли мята и базилик. Патриция, стоя у окна рядом с дочерью понтифика, не могла понять, почему этот запах вызывает у нее тревогу, и лишь позже поняла, что травы тут не при чем, а виноваты беспокойные тени, пляшущие на земле. Тени эти принадлежали тем, что находился в соседних комнатах…
Потом они вдвоем крались по темному коридору, опасаясь даже дышать, а потом…

Маркиза обняла за плечи молодую девушку, заставив отвернуться от кровати. Все же мертвый, и, без сомнения, убитый любовник, не самое приятное зрелище для глаз Стефании.
- Тише, тише. Просто не смотрите, - шептала она, сама не в силах отвести глаз от постели.
Маттео был весьма хорош при жизни. Красив той броской южной красотой, что заставляет женщин терять голову и забывать об осторожности. Он улыбался, жил и любил с грацией хищного зверя, ничуть не сомневаясь, что имеет право на все, что хочет. Мертвый Маттео был другим. Бледным, сломленным, трагичным. Бог знает, что тут произошло. И бог знает, что еще может произойти, если они не поспешат уехать. Но сначала следовало найти письма.
- Все к лучшему, синьора, все к лучшему. Зато теперь он не скажет лишнего! Давайте найдем письма и вернемся в Рим. А там все забудется, как страшный сон!

Чтобы ободрить Стефанию и подать ей пример, Патриция шагнула к постели Маттео, сунула руку под подушку. Пусто. Но подушка была уже холодной, да и кровь загустела. Значит, уже прошло время после убийства итальянца.
На мгновение в душе маркизы шевельнулось что-то вроде сожаления. Если бы она не посоветовала Стефании ждать, возможно, Маттео Виоланти был бы жив. Но сожаления и Патриция ди Катанезе плохо уживались друг с другом. Если любовник Стефании мертв, значит, такова его судьба. Печально, конечно, но ничего не поделаешь.

+4

7

Не смотреть туда, где было все залито кровью, было лучшим советом, но все равно из памяти Стефании уже навсегда исчезли воспоминания о красоте и нежности своего любовника. Единственное на что она была сейчас способна, так это простить того, кто без ее разрешения покинул сей бренный мир.
- Да, это к лучшему, - прошептала дочь понтифика, благодарная сейчас, как никогда Патриции ди Катанезе за ее присутствие, за то, что она не позволила ей впасть в панику, а сохранила практичный ум. Конечно, надо найти письма. Они за этим приехали и должны вернуться в Рим с бумагами.
Пока ее придворная дама осматривала постель убитого Маттео, Стефания наклонилась и подняла богато вышитый камзол, внимательно осмотрела карманы, даже прощупала подкладку, полагая, что они зашиты внутри. Ничего.
Стараясь не смотреть на постель, Стефания Риальто осмотрела комнату, предполагая, что еще из вещей мог захватить с собой Виолатти. Она поборов в себе брезгливость, заглянула под кровать и пошарила рукой. Рука наткнулась на какой-то кожаный ремень и потянула за него, вытащив простую, без дорогой отделки седельную сумку. Ремни оказались не застегнуты, а содержимое все переворошено, словно ее складывали впопыхах или там уже что-то искали. Не долго думая, дочь понтифика вытряхнула все содержимое на пол. Пара рубашек, наполовину наполненный монетами кошелек, дорогая табакерка, часы, еще вещи, но никакого намека хоть на клочок бумаги.
А если он ее обманул? Обманул и дело не в письмах, а он просто захотел, чтобы она приехала. Приехала только потому, что он не мог уехать без нее? Эта мысль была гораздо приятнее, но, увы, вспомнив строки полученного в Риме письма от Виолатти, Стефания рассталась с этой мыслью, как бы она ей не льстила.
- Тут тоже нет, - сказала она Патриции, спешно запихивая вещи обратно. Когда настала очередь часов и табакерки, то Стефания помедлила, а потом решительно засунула их обратно. Не надо ей никакой памяти. У каждой вещи есть прошлое. Маттео Виолатти остался в прошлом.
- Может бумаги у него за голенищем сапог? – Сеньорита Риальто с сомнением посмотрела на покойника. Искать письма в его вещах, на такое она еще способна, но осматривать труп? Нет, даже целого спасения мира она не пойдет на это. Или рискнуть? Стефания вопросительно посмотрела на Патрицию уйти ли им или продолжить поиски?

+5

8

- Может быть, в комнате есть тайник, монна Стефания? – предположила Патриция, оглядывая стены, пол и даже потолок.
Раз бумаги были дороги Виленте (хотя бы как последнее средство найти деньги), то он вполне мог их спрятать. Вот только куда? Да и как много у них времени? В любое мгновение в комнату может кто-то постучаться, и что он скажет, обнаружив двух женщин в обществе очень мертвого постояльца?
На всякий случай маркиза заглянула в потухший камин, пошарив кочергой в трубе. Ничего, кроме сажи.

- Увы, моя сеньора… - начала она, и замерла, вслушиваясь в ночную тишину. Что заставило ее насторожиться? Едва слышный скрип, словно кто-то неловко прикрыл дверь, чей-то вздох, едва слышный. А может быть, просто пролетел мимо окна нетопырь, задев крылом ставень.
- Вот что, пойдемте поскорей отсюда. Скорее всего, сеньор Маттео, царствие ему небесное, припрятал письма. А если так – то и ладно. Никто ничего не узнает, даже если их прочтет!
Что может быть интересного в любовных письмах молодой девушке своему сердечному другу? Ничего. Обычные клятвы, обычные признания… все куда интереснее, если знать, что девушка эта – дочь понтифика, но единственный, кто мог похвастаться таким знанием, был мертв. Ну и туда ему и дорога.
- Переночуем, а завтра вернемся в Рим, в ваш дворец, к вашему любящему отцу. Его преосвященство не должен ничего заподозрить.
Патриция задула свечи, пусть все думают, что постоялец просто спит, и осторожно выглянула в коридор. Пусто. Все же ей померещились и скрипы, и вздохи. Но не удивительно – долгая дорога, волнения, покойник. Тут всякое может показаться!

Их комната казалась мирной и тихой. Лунный свет падал на деревянный пол, на грубое распятие в изголовье кровати. Патриция накинула поверх суконного покрывала дорожные плащи. Заботливо растерла Стефании Риальто хрупкие плечи. Девочка хотела как лучше, да и влюблена была вполне искренне. И не ее вина, что Маттео оказался мерзавцем. Это, увы, у мужчин на лбу не написано.
- Утро наступит быстро. Постараемся уехать раньше, чем хватятся сеньора Виоланти. Давайте ляжем и хотя бы сделаем вид, что спим. Если же нам сильно не повезет, скажем всем, что легли, как только поднялись к себе, крепко спали и ничего не слышали.
Голос Патриции был полон уверенности в том, что все, несомненно, разрешится благополучно. Хотя сама она такой уверенности вовсе не ощущала.

+4

9

Утро, как и говорила Патриция ди Катанезе, настало быстро, даже быстрее, чем Стефания успела отдохнуть. Сон был неглубокий, беспокойный, ей до сих пор чудился запах крови и чего-то еще, что было в комнате Маттео. Может так пахла сама смерть? И сеньорита Риальто была счастлива, когда очередной раз, открыв глаза, увидела, что за окном светло.
- Доброго утра, синьора Патриция! – Стефания постаралась, чтобы ее голос звучал бодро и беззаботно, словно и не было долгой дороги и ужасного ночного зрелища. Пусть даже сейчас, при дневном свете, комната выглядела не такой уж мрачной, как вчера, но все равно, задерживаться тут не хотелось. Еще немного и они покинут этот Богом забытый городишко.
- Я поставлю десяток свечей перед Черной Мадонной, как только мы окажемся в монастыре, - пообещала Риальто, убирая щетку для волос в дорожный несессер. Путешественницы без даже самого небольшого багажа могут вызвать лишние расспросы, а женщина, не причесавшись с утра сойти за ведьму.

Общий зал «Веселого единорога» в столь ранний час выглядел пустынно, словно заброшенное кладбище. Даже еще не был растоплен очаг, а служанка только-только выгребала золу из большого камина. Заспанный хозяин, зевая, вышел навстречу своим двум постоялицам, чертыхаясь про себя, что это дамам не спиться в такую рань.
- Уже уезжаете? Жаль, жаль, -  конечно, было жаль терять таких платежеспособных дам. Он вчера заломил двойную цену, а они даже не поторговались. Хорошие постояльцы.
- А как же горячий завтрак? О! сеньоры! Вы должны попробовать выпечку моей кухарки! Такие булочки, такие вафли, что просто в самой столице не сыскать. А чай? Я для вас заварю самый дорогой чай, что у меня есть! Как там у вас говорят: «Уно моменто»!  Но, только придется подождать.
Стефания посмотрела на Патрицию, безмолвно спрашивая, стоит ли им остаться на завтрак или они будут соблюдать пост. Наконец Риальто милостиво кивнула трактирщику и села за стол, ожидая обещанных яств. И надо сказать, что трактирщик не обманул, когда через четверть часа явился с подносом, полным горячей выпечки.
- В монастыре бы нам такого не предложили, - дочь понтифика разломила свежую булочку и намазала белый мякиш маслом.

- И все же было тут хоть что-то хорошее, - уже садясь в карету, улыбнулась Стефания, вспоминая этот ранний завтрак.

+3

10

Этим утром из столицы прибыл еще один пакет с новыми служебными циркулярами, и каждый был строже предыдущего. Границу укрепляли, стараясь, насколько возможно, делать это незаметно. Ужесточали наказания за служебные ошибки, но и давали больше полномочий.  Гвидо считал, что оно вполне стоит другого. Ни разу молодой Марассо не пожалел, что отказался от спокойной, сытой жизни в лавке серебряных дел мастера ради тревог и неустроенности казармы. Да, случалось всякое, но кто теперь мог вломиться в дом хоть самого наместника, если на то будет приказ из столицы? Нынче в Аркобаленто правили не деньги. Правили гвардейцы, именем короля. И Гвидо Марассо это было весьма по нраву.

К заставе, расположенной на выезде из города, приближался экипаж. Простой, без гербов, но на хорошем ходу, да и лошади были весьма недурны, это гвардеец определил сразу. И лениво дал знак остановиться экипажу. Новые правила обязывали провести тщательный досмотр каждого, кто покидает Камбрию, и, если у отбывающих нет специального разрешения, заверенного в канцелярии тайной полиции,  не выпускать из города до выяснения всех обстоятельств.  А таких, у кого не было нужных бумаг, с каждым днем становилось все больше. Крысы пытались сбежать из горящего амбара, но тут же попадали в заботливо расставленную ловушку.
Экипаж остановился. Гвидо распахнул дверь, холодно поклонился двум дамам. Темные глаза блеснули неподдельным интересом. Путешественницы были молоды, красивы.  Путешествовали в одиночестве. А еще в экипаже витал запах духов, тонких и, несомненно, дорогих, что не вязалось со скромными нарядами двух дам. Любопытно!

Молодой Марассо подозвал помощника, распорядился:
- Найди капитана Стоуна. Скажи, что у нас тут кое-что интересное.
И только после этого обратился к женщинам.
- Доброго утра, синьоры. Назовите, пожалуйста, цель поездки и предъявите разрешающие выезд документы.
Он был вежлив. Гвидо всегда был вежлив, давно заметив, что иногда тихий голос и любезные слова пугают людей куда больше крика и угроз.

+4

11

Патриция ди Катанезе почти поверила в то, что им удастся вернуться в Рим без особых проблем. Утро было ясным, лошади отдохнувшими, а, когда они выходили из гостиницы, никто не кричал «Убили» и «держите их». Да, писем они не нашли, но только Маттео знал, от кого они, а Маттео был мертв. Маркиза бросила быстрый взгляд на дочь Понтифика, пытаясь разобраться в ее настроениях. Все же обнаружит своего недавнего любовника убитым – зрелище, вполне достойное слез и обмороков. Сама Патриция Карлина не удержалась бы, поиграла от души и неземную скорбь и вечную печаль. Стефания была спокойна, невозмутима и свежа, как роза. С таким самообладанием девочка далеко пойдет!

Карету остановили уже на выезде из города. Решив, что речь пойдет о пустой формальности, Патриция заготовила свою самую невинную улыбку, и обычную историю о том, как две дамы, отправившись на богомолье, предпочли заночевать в городе, а сейчас едут поклониться Черной Мадонне. Что было в достаточно степени правдой, чтобы не быть совсем уж ложью.

- Документы?
Маркиза почувствовала себя несколько… неуютно. После нескольких тяжб за состояние покойного супруга она хорошо уяснила, что бумаги, документы, письменные заверения и прочее – это очень важно. А их отсутствие чревато неприятностями и в темных глазах молодого мужчины светилось обещание этих самых неприятностей.
- Но сударь, о каких документах идет речь? Мы ничего не знали об этом. Мы приехали в Аркобаленто лишь затем, чтобы переночевать, и отправляемся обратно.
Молодая женщина изобразила беспомощность, словно перекладывая на сильные плечи гвардейца решение их маленькой проблемы, и размышляя, не следует ли прямо сейчас предложить ему немного золота и поторопиться расстаться в лучших чувствах…
…а ведь Маттео что-то писал об этом… Патриция порылась в памяти, припоминая строчки письма. Он писал, что не может покинуть Аркобаленто. Но тогда маркиза решила, что любовник Стефании подрался, или скандалил, или еще как-то попался на глаза местным служителям закона. Но, кажется, тут все намного серьезнее.

+3

12

Мерное покачивание экипажа успокаивало, и Стефания Риально, откинувшись на спинку сиденья, хотела вздремнуть до тех пор, пока они не прибудут в монастырь. Бедный Маттео, ему уже не насладиться ранним весенним утром, когда еще свежесть воздуха приятно бодрит, а пыль с дорог, поднятая проезжающими экипажами или всадниками, не стоит в воздухе. Она закажет в монастыре мессу за упокой его души. Это все, что она может сейчас сделать для Виолатти как добрая христианка. Неприглядная картина смерти, увиденная вчера ночью опять всплыла в памяти, но вызывала она не скорбь и печаль, а вполне логичный вопрос.
- Синьора ди Катанезе, я все не могу забыть несчастного Маттео Виолатти. Кто мог убить его? – задумчиво спросила Риальто. На грабителей это не было похоже, ведь в его вещах я видела и драгоценности и деньги. Может он соблазнил тут какую-нибудь девчонку в городе, а его отец и братья устроили для него справедливую месть?

Но все эти вопросы она не успела, ни придумать иного ответа, ни услышать, что думала Патриция о причине такой кровавой кончины представителя одного из знатнейших семейств Италии. Карету остановили и у них потребовали документы. Мадонна! Да если бы их спрашивали вчера при въезде в этот забытый богом Аркобаленто, то дочь понтифика сочла бы это за знак свыше и вернулась под покровительство святых стен монастыря.

- Нас действительно не спрашивали вчера о документах, когда мы искали ночлег. С каких пор для того, чтобы провести ночь под крышей, а не на дороге нужны какие-то бумаги? - Стефания Риальто вслед за Патрицией ди Катанезе выразила свое изумление.
- Сударь, мы можем опоздать на мессу, и Черная Мадонна обидится на такое пренебрежение с нашей стороны.  Вы же добрый католик и допустите такого греха ни для своей души, ни для наших душ. - По мнению Стефании Риальто невинный благочестивый щебет и улыбка, которую можно было счесть ангельской, должны были стать вполне весомым аргументом того, что они не являются контрабандистами и у бдительного гвардейца не будет причин и дальше задерживать их на дороге.
- Если, сударь, вы назовете свое имя, то я помолюсь и о вас, - милостиво предложила дочь понтифика гвардейцу, который не давал им ехать дальше.

+4

13

- Выезд за границы королевства возможен только при наличии разрешения, заверенного в канцелярии Департамента безопасности. Если у вас его нет, то я вынужден задержаться вас, дамы.
Голос гвардейца был сухим и официальным, да и взгляд подернулся ленивой дымкой, словно бы Гвидо сразу потерял интерес к женщинам, сидящим в экипаже. Что, конечно, было не так, он просто раздумывал, как лучше поступить с этими красавицами. Вы только посмотрите, предлагают за него помолиться! Марассо разное предлагали, и деньги и (он скользнул глазами по вырезу платья той, что пела про Черную Мадонну) расплатиться собой, но вот молитвы – нет. Да и не нуждался Гвидо Марассо в молитвах, поскольку хорошим католиком не был. И протестантом не был. И даже иудеем. Верил он в силу и предпочитал всегда быть на стороне тех, кто сегодня сильнее.

Тем временем, подошел помощник:
- Капитан Стоун отправился утром в форт, - доложил, с вполне понятным любопытством оглядывая женщин в экипаже.
- В форт… Понимаю. Что ж, дамы, нам предстоит небольшая поездка в форт. Садись с кучером и показывай дорогу. Решит ехать не туда – пристрели. А я, милостивые сударыни, составлю вам компанию.
Сев напротив блондинки и разглядывая ее в упор, Гвидо бесцеремонно подвинул ногой пышные юбки второй путешественницы. Забавная привычка у женщин, чуть что – изображать невинность и беспомощность. У всех, от великосветских авантюристок до прожженных шлюх. Любопытно, кто эти две птички, так неосторожно залетевшие в Аркобаленто.
- Капитан Стоун отвечает за безопасность границы, - сообщил он дамам. – Не советую его злить. Отвечайте на его вопросы честно, быстро, без увиливаний, и, может быть, для вас все еще закончится благополучно. Хотя…
Гвидо с сомнением пожал плечами, растягивая это удовольствие – пугать двух путешественниц. Хотя, отчего же пугать? Он предупреждает, а выводы пусть они делают сами.
- Всех, у кого нет нужных документов, сажают в тюрьму до выяснения всех обстоятельств. Конечно, тюрьма не подходящее место для женщин, но правила есть правила.
Мрассо провел пальцами по полям черной треуголки. Без знаков отличия. Но Гвидо очень надеялся, что они скоро появятся. В сущности, это зависело только от капитана Стоуна, и гвардеец надеялся, что эти две птички, доставленные прямиком к столу начальника, расположат того к Гвидо Марассо.
- Решетки, крысы, грязь… все это отребье, что сейчас там сидит. Форт только недавно сделали тюрьмой, поэтому отдельных помещений там нет, все содержатся в одном большом зале, и мужчины, и женщины. Увы, мы не можем гарантировать безопасность этих бедняжек, наша обязанность – безопасность границы и королевства. Простите, что рассказываю вам такие ужасы.
Гвардеец взял руку блондинки, собравшейся нынче молиться Черной Мадонне. Как мило. Но молиться можно в любом другом месте, главное, искренность веры. С удовольствием поцеловал тонкое запястье, с удовольствием вдохнув запах духов и нежной кожи, такую не встретишь у простолюдинки.
- Но, возможно, капитан будет к вам добр, дамы. Если вы будете добры к нему. Вы меня понимаете?
Взгляд Гвидо, откровенно-похотливый, остановился на одном бледном лице, на втором, отметив про себя, как хороши зеленые глаза брюнетки. Нынче в форте будет не скучно.
- Ну и ко мне, конечно. Чтобы я мог заступиться за вас перед капитаном, - добавил он, как о само-собой разумеющемся.

Отредактировано Гвидо Марассо (2017-02-25 13:37:46)

+5

14

Какая наглость! Какая неслыханная дерзость! Этот человек не только не поверил им, не пропустил их экипаж, рассыпавшись в сотне извинений за задержку, но и посмел сесть к ним в карету.
Ах, если бы у их кучера был пистолет, и он пристрелил бы того, кто с ним на козлах, то они бы вдвоем с Патрицией совместными усилиями придушили этого наглеца, что посмел ее разглядывать в упор, словно она товар на рынке. А Господь в лице Корнелия II простил бы им это прегрешение.
- Сударь, вы говорите ужасные вещи, но почему мы должны вам верить? Вы не представились и не предъявили никаких бумаг, подтверждающих ваши полномочия, а просто запугиваете двух путешественниц. Это недостойно того, кто хочет называться мужчиной, - спокойно, уже без всякой любезной улыбки сказала Стефания, тем временем лихорадочно думая, что им делать. Решетки, крысы и грязь сейчас ее пугали несколько меньше, чем возможный гнев Святого отца, когда тот узнает, что его дочь (пусть для всех она и числилась племянницей) оказалась в Аркобаленто, тогда как должна быть в другом месте.
Стефания Риальто лишь мученически подняла глаза к небу (за неимением оного к потолку кареты) когда губы гвардейца коснулись ее запястья. Если бы этот мужлан знал, сколько знатных синьоров Италии сочли бы за честь прикоснуться к ее руке! Дочь понтифика не была ангелом, но ей понадобилось поистине ангельское терпение, чтобы не удержаться и не дать этому гвардейцу пощечину другой рукой. Вместо этого она мягко, но решительно убрала свою руку из его руки и чинно сложила свои руки на коленях.
Ее придворной даме вообще пришлось оказаться рядом с этим гвардейцем, который запугивал их как только мог, и она могла поклясться на Библии, что это доставляло ему некое удовольствие. Такое удовольствие испытывают люди, когда от их служебных полномочий зависят те, кто по рождению и по состоянию выше их.
- Вы так расписываете доброту и милосердие капитана Стоуна, месье, - Стефания старалась не замечать похотливого взгляда мужчины и делала вид, что не понимает, на что тот намекает. Подумать только, в какую неприятность попали они с Патрицией ди Катанезе по вине Маттео Виолатти, гореть ему в аду за это.
- Но, полагаю, что вам не стоит беспокоить капитана. Зачем отвлекать человека от дел? – Намекнула дочь понтифика на то, что капитан Стоун может вообще не узнать о их существовании. Конечно, не бескорыстно. Она еще не встречала тех, кто отказывался от денег в обмен на маленькую услугу.
- Вы согласны со мной, синьора? - Стефания Риальто слегка улыбнувшись посмотрела на Патрицию ди Катанезе. Было бы чудесно, если все их неприятности закончатся здесь и сейчас, пока она не приехали в злополучный форт. Стефания дернула за сонетку, давая знак кучеру остановиться.
- Во что вы оцениваете нашу доброту к вам? – Стефания не стала сразу называть сумму, которую она готова была предложить этому гвардейцу за то, чтобы они не попали в форт и не столкнулись со всеми описываемыми ужасами. Если этот человек не глуп, то поймет, что лучше договорится сейчас и не делиться с капитаном Стоуном. А человеку что сейчас рядом с кучером можно сказать, что бумаги нашлись, что все необходимые подписи и печати у нас имеются.

+5

15

«Кажется, у нас неприятности», - подумала маркиза. И уточнила про себя. – «Большие неприятности».
Большие неприятности сели к ним в экипаж, сели очень по-хозяйски, и Патриция, возмущенно подобрав юбки, потеснилась, стараясь создать между собой и этим гвардейцем как можно большее расстояние. К сожалению, экипаж был невелик, а этот господин меньше всего озаботился тем, чтобы вести себя деликатно.
- Вы совершаете большую ошибку, сударь, - поддержала она возмущение Стефании. Очень хотелось пригрозить наглецу, что за эту ошибку он может поплатиться головой, но для этого пришлось бы раскрыть их имена.
«Нет, оставим это средство на самый крайний случай», - решила она. Тем более, что, выслушав все ужасы, которыми их пугал гвардеец, дочь Его святейшества приняла самое верное решение. Подкуп. Вполне вероятно, что хотел этот наглец именно денег, и страх нагонял, чтобы вытянуть с них взятку повесомее. Ну, так ради того, чтобы, наконец, попасть в Италию, можно и раскошелиться!
- В самом деле, давайте закончим это дело между нами, месье. В конце концов, мы не сделали ничего предосудительного. Мы не преступницы, не везем контрабанду, не укрываем беглых заговорщиков. Мы лишь хотим спокойно продолжить свой путь.
Любопытно, знали ли в Риме, какая дьявольщина творится в Аркобаленто? Патриции отчего-то казалось, что нет. Иначе бы вдоль границы уже стояли войска Ватикана и кого-нибудь из его верных союзников - Милана, Неаполя, Флоренции. Просто для того, чтобы показать Камбрии, что ее соседи не безоружны и начеку.

+5

16

Марассо с удовольствием наблюдал за сменой выражений на женских лицах. От беспомощности до оскорбленного достоинства, а затем до деловой расчётливости. О том, что беспомощность и предложение взятки мало сочетаются между собой, хорошенькая блондиночка, видимо, не думала. В этом беда многих женщин, они так заигрываются, что забывают о том, о чем же, собственно, пьеса. А пьеса была о том, как двух подозрительных дамочек доставят в форт для дальнейшего выяснения обстоятельств.
Гвидо с силой постучал по стене экипажа.
- Что встал? Езжай!
Карета снова тронулась, Гвидо снова улыбнулся своим очаровательным спутницам, но на этот раз холодно, по-волчьи.
- Вам не следует много полагать, сударыня, это явно не ваш конек. Так что сосредоточьтесь лучше на том, что вы скажете капитану Стоуну. Особенно, когда я, исключительно по долгу службы, вынужден буду доложить ему о попытке подкупа. Или я вас опять не так понял? Разве вы не предлагали мне только что взятку? В чем любопытно? В золоте или… или в другом?
Гвидо протянул руку, взял за точеный подбородок блондиночку, с любопытством разглядывая ее лицо. Красавица. Кому-то нынче повезло, но явно не ей. Провел пальцем по губам, откровенно получая удовольствие от беспомощности молодой женщины.
- Но не важно. Ваше золото мне без надобности, а все остальное я получу и так. Если, конечно, у вас при себе внезапно не кажется нужных документов, дамы.

Посмеиваясь, молодой Марассо сел на свое место, решив уделить должное внимание второй путешественнице. Дамы, они такие обидчивые. Ко всем следует проявлять галантность.
- Значит, сударыня, вы не везете контрабанду и не сделали ничего предосудительного? Искренне рад за вас! Очень рад! Значит, когда в форте обыщут ваш экипаж и вас лично, не найдут ничего запрещенного. Уже хорошо, может быть, это немного смягчит вашу участь. А теперь… А теперь замолчите обе, - приказал он, пресекая возможные попытки дальнейшего спора. - Откроете рот – и я вам его заткну. Понятно?

Гвидо надеялся, что понятно. В любом случае, они уже въехали на холм, с которого открывался вид на форт. Вокруг располагались рощи и виноградники, но, пожалуй, на их фоне пограничная крепость выглядела особенно мрачно.
- Ну вот, почти доехали, - ободряюще улыбнулся он, когда экипаж сбавил ход у ворот. – Добро пожаловать, надеюсь, вы получите удовольствие от своего визита.
«Уж мы точно получим удовольствие от вашего визита», - читалось в его глазах.
Открыв дверь, он спрыгнул на землю, не дожидаясь, когда кучер опустит подножку и, поклонившись, протянул руку блондиночке, обещавшей ему то молитвы, то взятку.
- Сударыня, позвольте вам помочь!

+4

17

Несмотря на то, что о нем говорили и какие слухи не распускали относительно этого пограничного укрепления, форт Аркобаленто отнюдь не был тюрьмой. Это была полноценная крепость на границе, оснащенная и укомплектованная так, что могла бы выдержать весьма ощутимую осаду небольшого войска.
Уже несколько месяцев в форт свозилась провизия с окрестных деревень, было вырыто несколько дополнительных колодцев, а старые, но надежные стены оборудованы дополнительными укреплениями, что не мешало форту снаружи выглядеть немного заброшенным и запустелым.
Известие о том, что на границе задержали двух дам, пытавшихся выехать без надлежащих документов, застигло капитана Стоуна на стенах, где он наблюдал за установкой пушек нового образца с винтовым механизмом. По мнению капитана такая замена была отличным усовершенствованием, тем более, что изготавливали орудия сразу внутри форта, а не доставляли бог весть откуда.
- Дамы путешествовали одни?
- Совершенно одни, капитан. С ними один лишь кучер, но больше никаких провожатых нет.
- Что ж, проводите их в мой кабинет, я сейчас подойду. А кучера... кучера в допросную. Позже я сам его допрошу.
Дамы, пустившиеся в дальнюю поездку да еще через границу одни, без документов и без соответствующего сопровождения? Это по-меньшей мере странно. Тем более сейчас, когда на границе было повышенное внимание ко всем приезжим и получены строжайшие инструкции от департамента тайной полиции.
Отдав несколько распоряжений относительно установки орудия, Стоун спустился со стены и прошел в свой кабинет. Даже на расстоянии от кабинета, еще в коридоре, он почувствовал шлейф дорогих тонких духов. Такими могли пользоваться лишь дамы из высшего общества. И не просто из высшего. И то, что капитан провел несколько месяцев вдали от двора, не заставило его забыть этот изысканный аромат. Это были очень-очень дорогие духи.
Стоун открыл дверь и застыл на пороге, с нескрываемым любопытсвом рассматривая незнакомок. С дамами был и доставивший их сержант.
Первый же взгляд на задержанных дам заставил капитана задуматься. Пусть на дамах и была довольно скромная с виду одежда, но одежда так же была дорогая. Впрочем, он не собирался афишировать сходу свои догадки и даже не соизволил изобразить галантный поклон, лишь скупо кивнул головой.
- Приветствую вас, сударыни. Я - капитан Стоун, комендант этого форта. А теперь, назовите, прошу вас, свои имена и потрудитесь объяснить, почему у вас нет с собой никаких документов. А вы, сержант Марассо, доложите, при каких обстоятельствах были задержаны эти дамы. Вы уже отдали приказ обыскать их багаж?
Заморачиваться с этикетом он тоже не собирался. Если эти красавицы путешествуют инкогнито, то и он не обязан изображать из себя рыцаря и имеет полное право считать их кем угодно, хоть бежавшими каторжницами, хоть путешествующими для собственного удовольствия шлюхами. А разубедить его в этом - их полное право.

+5

18

Стефания Риальто еле сдержалась, чтобы сохранить спокойствие, когда ее лица коснулись рука гвардейца.
- Не надо придумывать то, чего нет и не было, сударь. Никто тут вам не предлагал вам подкупа. – Спокойно и четко сказала Стефания Риальто, давая понять, что лучше не стоит выдавать желаемое за действительное. Поинтересоваться, во что оценивается «доброта» и предложить купить ее – разные вещи.
- Ваш капитан может услышать о вашем намеке на взятку, - парировал Риальто. - Я вам не предлагала ни денег, ни чего иного.
Пусть Стефания говорила спокойно, но внутри ее била дрожь. Вряд ли бы этот гвардеец вел себя так нагло, если бы не был уверен в своей безнаказанности. Но запугивать себя она не позволит. Пока еще в ее власти не поддаваться панике, а смотреть на все с холодным умом и рассудительностью.
Перспектива обыска и вовсе была ужасной. Стефания посмотрела на Патрицию ища и поддержки, и сама обадривая свою придворную даму. Успокаивало одно, что у них действительно нет ничего из контробанды. К сожалению и никаких бумаг. Бумаг? А письмо Маттео? Боже! Где она его оставила? Стефания от всей души желала, чтобы оно осталось среди ее вещей по ту сторону границы.  У нее даже мелькнула злая мысль, что надо было подобно Клеопатре Египетской казнить наутро каждого своего любовника, чтобы тот не посмел рассказать о проведенной ночи любви с ней.
Но где письмо? Последний раз она читала строки, написанные рукой сеньора  Виолатти когда была в монастыре. Она перечитывала строчки, желала запомнить название места, где он ее будет ждать. Потом убрала в шкатулку и заперла на ключ. Значит письмо не при ней. Одной проблемой меньше.
А дальше она думала, как быстро начальник ее охраны забеспокоится по поводу ее отсутствия и начнет поиски? Утром или не раньше полудня? Но в лучшем случае он обратится к настоятельнице, та пойдет к ним в келью, а потом??? Сколько может пройти времени, пока спохватятся, что синьорина Риальто и синьора ди Катанезе пропали из монастыря?
Дальше у нее не было возможности предаваться размышлениям. Карета остановилась, и гвардеец даже предложил помочь выйти из кареты.
Можно было презрительно отказаться от протянутой ей руки, но это бы не отменило необходимости покинуть карету, а перспектива запнуться на подножке и упасть вовсе не прельщала Стефанию.
- Живописные виноградники, - непонятно к кому обратилась Риальто, словно она прибыла сюда не против своей воли, а приехала осмотреть достопримечательности.
- Как вы думаете, они дают хороший урожай? - Дочь понтифика обратилась уже к своей придворной даме, не называя ее по имени. Она до последнего не хотела называть их настоящих имен, полагая, что это вовсе не упростит их положение.

- Добрый день, комендант, - сдержанно ответила на приветствие Стефания Риальто. У нее не было причин быть невежливой и молчать, выказывая пренебрежение к поздоровавшемуся. Аристократ всегда останется аристократом, при любых обстоятельствах.
«Значит, сержант Марассо», Стефания посмотрела в сторону сопровождавшего их гвардейца.
- Капитан Стоун, должна сказать, что ваш подчиненный, остановив нашу карету, не назвал свое имя и не предъявил ничего, подтверждающего свои полномочия. У нас были все основания полагать, что мы захвачены разбойниками и злодеями. - Риальто сделала паузу, давая возможность коменданту прочувствовать все упущения своего сержанта, а самой собраться с мыслями дальше.
- Отсутствие документов я могу объяснить очень просто. Их нет и все. – Дочь понтифика небрежно пожала плечами, словно речь шла о сущем пустяке, например о вчерашней погоде.
- Но объясните и вы, почему при въезде у нас не спрашивали никаких бумаг, а потом вдруг чтобы продолжить путь понадобились документы? Вы сами понимаете, что все недоразумения из-за оплошности людей на постах. – Да, да, да, во всем должны быть виноваты не они с Патрицией, не вымогатель и шантажист Маттео (вот действительно от любви до ненависти один шаг), а обстоятельства и кто угодно, но они.
- И нам совершенно непонятным было услышать слова господина сержанта, намекающие на некую благодарность. – В голосе Стефании были нотки брезгливости и недоумения.
- Ваши же люди не вымогают взятки? – Лучшая защита это нападение. И она не обвиняла, а именно высказывала недоумение.

+5

19

Неприятности разрастались, как лавина, и, как лавина, грозились накрыть с головой обеих дам. Можно было возмущаться вопиющей наглости гвардейца, можно было до бесконечности ругать себя за то, что еще в Риме они не озаботились подложными документами на вымышленные имена. Но что толку? Пустым сожалениям Патриция Карлина предпочитала действия, но вот беда, что делать – она пока не знала. А форт был все ближе и времени на размышление все меньше.

- Здесь хороший ветер с моря и много солнца. Думаю, и вино в этих местах должно быть недурным, - отозвалась она, старательно игнорируя господина гвардейца, так и не назвавшего свое имя. Или нынче это не обязательно? Ну тогда, зачем спрашивать имена с них? Расстались бы во взаимном неведении.
Да, маркиза злилась. Наверняка и дочь понтифика испытывала в этот момент отнюдь не христианские чувства. Но кто бы их осудил? Наверняка душе несчастного Маттео сейчас на том свете икалось, и Патриция ди Катанезе надеялась,  что ему накинут пару сотен лет в чистилище за то, что он втравил двух дам в такое опасное приключение.

А приключение, тем временем, привело их в форт. Не слишком приятное место для прогулки, но обе женщины приняли это со стоическим терпением. Патриции не удалось переговорить с синьорой Риальто наедине, но на благоразумие Стефании можно было положиться. Она не позволит себя запугать. В крайнем случае можно назвать свои настоящие имена. Отступление не значит поражение, это скажет любой стратег! И Патриция приготовилась к военным действиям. И вовремя. На сцене появился капитан Стоун, о котором дамы уж были наслышаны. Первое впечатление было удручающим. Нет, капитан гвардейцев не был уродлив собой, но есть мужчины, от которых трудно ожидать даже обычной любезности. Их природа сотворила будто бы из другого материала, нежели всех прочих, податливых на женские чары. И образчик такого творения предстал сейчас перед ними.
- Моя подруга совершенно права, - заявила Патриция, нервно теребя в руках надушенный платок с монограммой. – Мы всего лишь хотели переночевать в гостинице, а утром отправиться на богомолье. Нас свободно пропустили в Аркобаленто, но задержали на выезде! С чего вдруг такие строгости и почему о них не предупреждают заранее?
Маркиза красноречиво пожала плечами, выражая свое негодование сим постыдным фактом.

+5

20

В стенах форта чувствовалась деловитая суета большого, исправно функционирующего хозяйства. В котором каждый на своем месте, каждый знает, кто он и зачем он. Гвидо нравилось чувствовать себя частью всего этого. Нравился запах казармы, да и от запахов конюшни и подвалов он нос не зажимал и в обморок не падал. Хотя, конечно, от двух дам пахло куда приятнее. От платочка зеленоглазки исходил прямо-таки чарующий аромат. А платочек этот дамочка вертела в руках, и Гвидо готов был поклястся, ручки эти слегка подрагивали от волнения. Блондиночка держалась более вызывающе, но на ее обвинения Гвидо ответил кроткой, всепрощающей улыбкой.

- Капитан, дамы пытались выехать из города. Я остановил их и потребовал предъявить документы и разрешение на выезд из Камбрии. Таковых не оказалось. После этого я сопроводил их в форт, согласно инструкции, - темные глаза сержанта блеснули мрачным весельем. – В пути эта госпожа (он кивнул на изящную блондиночку) пыталась узнать, во сколько я оцениваю свою доброту к ним. Понятия не имею, что она имела в виду, господин капитан.
Кратко и по существу. Марассо не сомневался, что капитан Стоун вытрясет с этих паломниц всю подноготную и, признаться честно, ему очень хотелось при этом присутствовать. Ясно, что женщины не те, за кого себя выдают, и без документов они оказались неслучайно. За всем этим стояла какая-то тайна. Может быть, маленькая и глупая, вроде любовной интрижки, а может и что посерьезнее, вроде государственной измены.

А день был дивно хорош! В открытое окно кабинета доносилось пение птиц, грохот камней, которые подвезли к стене, и вывалили у ее подножия, и сдержанный неуставной мат того, кому на ногу попал булыжник. Стены укрепляли, снабжали новыми пушками. можно было не любить капитана Стоуна за его крутой нрав, но надо признать со всей определенностью - форт при нем ожил. Как-то сами собой и очень быстро прекратились пьянки и дебоши гвардейцев, взятки с горожан теперь если и брали - то только вином, поросятами и курями, что вовсе не взятка, а, так сказать, душевный дар благодарных жителей Аркобаленто их верным защитникам. Такие изменения Гвидо более чем приветствовал.

+5

21

- Отсутствие документов я могу объяснить очень просто. Их нет и все. Но объясните и вы, почему при въезде у нас не спрашивали никаких бумаг, а потом вдруг чтобы продолжить путь понадобились документы?
- И все?
Переспросил капитан Стоун, приподнял бровь и посмотрел на милую леди с выражением, с каким смотрят на проказливого ребенка.  Но девушка ребенком уже не была, не выглядела и слишком наивной. Напротив, красавица обладала всеми достоинствами юной, но уже полностью сформировавшейся женщины. Такой же была и ее подруга, все это время теребившая платок. На платке была вышита монограмма, но Стоун пока сделал вид, что этого не заметил.
- Дорогие дамы... я все еще не услышал ваших имен, а между тем задал вполне законный вопрос, - начал он, подходя ближе к девушкам и незаметно оценивая обеих, - Как вы, должно быть, знаете, закон есть закон и не нам это менять. Мне были присланы циркуляры, которые я свято выполняю, не делая никаких различий между теми, кто пересекает границу. Есть общее правило, по которому при пересечении границ требуется предъявлять паспорта, и, если в какой-то момент этого не происходит, то нет гарантии, что не произойдет и потом. Документ такой просто должен быть. И все.
Заканчивая фразу, он повторил интонации блондинки и усмехнулся. Проявлять какую-либо галантность по-отношению к нарушительницам и даже просто предлагать сесть он не стал.
- Вы сами понимаете, что все недоразумения из-за оплошности людей на постах. И нам совершенно непонятным было услышать слова господина сержанта, намекающие на некую благодарность. Ваши же люди не вымогают взятки?
- Взятки? - Стоун недобро прищурился и резко обернулся к сержанту, пристально оглядел его, вернул все свое внимание девушкам и отрицательно покачал головой.
- Нет, милые дамы, мои люди не берут взяток, а те, которые брали, украсили собой ветви деревьев неподалеку от форта. С такими мы разбираемся быстро и без лишних проблем. Я верю своему сержанту и верю, что он не будет так рисковать.
Сержант в это время сам подал голос и Стоун с плохо скрытым удовольствием слушал его слова.
- Капитан, дамы пытались выехать из города. Я остановил их и потребовал предъявить документы и разрешение на выезд из Камбрии. Таковых не оказалось. После этого я сопроводил их в форт, согласно инструкции.  В пути эта госпожа пыталась узнать, во сколько я оцениваю свою доброту к ним. Понятия не имею, что она имела в виду, господин капитан.
Капитан склонил голову к плечу. На его губах играла иезуитская ухмылка, с которой он и перевел взгляд с одной женщины на другую.
- Очевидно, речь все же и шла о взятке, сержант Марассо. В попытке стребовать которую эти дамы только что собирались обвинить вас. Так что мы здесь имеем? Попытка тайно пересечь границу и попытка предложить откуп должностному лицу... Поздравляю, сержант. Вы сегодня отличились и получаете от меня благодарность. А этих дам придется задержать до выяснения их имен, которые они несмотря на наши упорные попытки, не торопятся называть. Очевидно, для выяснения нам придется применить другие методы.
Капитан угрюмо покачал головой, не спуская тяжелого взгляда с двух молодых преступниц, подошел ближе к зеленоглазой, взял нежную холеную ручку в свою, неторопливо вытащил из подрагивающих тонких пальцев платок, внимательно рассмотрел, поднес к лицу, глядя девице в глаза, а затем продемонстрировал монограмму Марассо...
- Видите? Что-нибудь еще такое же любопытное было в их багаже?

+5

22

Как легко сделать белое черным и наоборот. Можно было заранее предполагать, что капитан Стоун поверит словам своего подчиненного (или при всех сделает вид, прекрасно представляя истинное положении дел), чем картинно выразит гнев в присутствии двух дам. Стефании нужно было даже предположить сам факт того, что капитан не признается перед двумя незнакомками в некомпетентности своего подчиненного.
Ватикан – вот когда дочь понтифика вспомнила добрым словом всю паутину интриг того мира, где она оказалась волею судьбы. Гнев и вспыльчивость - плохие помощники даже при игре в шахматы. Стефания Риальто постаралась без прикрас посмотреть на имеющиеся факты. Документов у них нет. У капитана Стоуна инструкция, от которой ревностный служака не отойдет ни на йоту. Спасти ее и Патрицию ди Катанезе сможет только чудо или вмешательство свыше. Их кучера рано или поздно допросят, а тот ради своей шкуры не будет молчать. Риальто не без злорадства подумала, что кучеру все равно ничего уже не поможет. Произнеси он хоть одно слово против них сейчас и в Риме он будет кормить крыс в подвале или рыб в Тибре.
- Позвольте вам возразить, капитан, - Стефания постаралась сохранить невозмутимый вид, даже с долей доброжелательности, как человеку, которому нечего ни скрывать, ни бояться.
- Мы не пытались пересечь границу тайно, иначе, вы, как разумный человек, понимаете, что не поехали бы основной дорогой, это, во-первых. Во-вторых, не надо говорить про упорные попытки узнать наши имена. Мы, без сомнения, назовем имена, которые вы по долгу службы обязаны будете занести в протокол. – Дочь понтифика все еще взвешивала на весах своей интуиции, какое имя лучше назвать настоящее или вымышленное. И в том и в другом были как свои плюсы, так и свои минусы. И в любом случае минусов было гораздо больше, чем ей хотелось. От этого трудного выбора ее отвлекла фраза капитана Стоуна, в которой упоминался багаж.
- Платок? Боже милостивый! Да что в нем любопытного? – Стефания не смогла сдержать этого восклицания. Платок. Пфф… да у них в багаже еще может быть по половине дюжины платков и других предметов, без которых дама будет чувствовать себя неуютно.
- Хотите еще один? – Риальто вытащила из-за рукава кусок шелка, обшитый узким кружевом, в углу которого стояла монограмма «S». Эта буква могла подойти как к имени Стефания, так и к имени Сильвана, которым она назвалась в таверне.
- Берите, если вы коллекционируете дамские носовые платки и находите их любопытными. – Стефания, поборов в себе искушение бросить дорогую вещь под ноги капитану, просто протянула платок, не понимая, что такого в платке Патриции могло заинтересовать капитана. Обычно платками пользовались все цивилизованные люди, и они не являлись какой-то исключительной роскошью. Монограмма? Но она может означать что угодно. Или на платке ди Катанезе вышит ее герб? Вот это неосторожность.
- Можете называть меня Сильвана Луади, - Стефания назвала имя, которое было записано в конторской книге трактирщика. У нее была еще надежда, что выполнив все протокольные обязанности и поняв бесполезность требовать то чего нет, их отпустят. Нельзя проигнорировать тот факт, что они беспрепятственно въехали в страну. 
- Документов у меня при себе нет, поэтому вы вправе не поверить ни одному названному мной имени без доказательств. Я могу назвать себя или свою подругу хоть дочерью папы Римского или испанского гранда, но вы же только посмеетесь над этим. – Стефания пожала плечами и равнодушно посмотрела в окно. Она и сама поступила бы точно так же. Стефания Риальто сама могла бы потребовать предъявить бумаги, на основании которых есть повод их задержать. Требовать прибытия послов Италии или Венеции на границу. Но это означало подвергнуть огласке тот факт, что та, которую называют племянницей Его святейшества Корнелия II, попала в неприятную историю.

Отредактировано Стефания Риальто (2017-03-03 13:28:04)

+5

23

Патриция выпустила платок из похолодевших пальцев, поняв, что именно привлекло внимание капитана Стоуна. На клочке тонкого батиста значились ее инициалы, а инициалы гордо венчала корона маркизов. Носовой платок, какая малость. Она и не подумала оставить его по ту сторону границы.
Между тем, дошло и до имен. Ох уж эти имена!
- Паола-Мария Валенте, - отрекомендовалась  Патриция. Хитрость монны Стефании она поняла сразу. Инициалы, детали – чем больше совпадений, тем лучше.
Собственно говоря, в этом недолгом, но таком ярком приключении, маркиза открыла для себя дочь понтифика с новой стороны. Юная Стефания оказалась особой хладнокровной и находчивой. Кровь… благородная кровь всегда даст о себе знать, Патриция Карлина была в этом уверена!
- Поймите нас правильно, господа. Мы не преступницы! Мы лишь жертвы недоразумения. Нарушать закон у нас не было намерения. Но все же – и это не упрек – если вы хотите, чтобы законы соблюдались, может быть, стоит извещать об этом простых путешественников?

Маркиза неодобрительно покачала головой, исподволь рассматривая двух мужчин, капитана Стоуна и сержанта Марассо. Единственное, что говорило в их пользу – все же форма всегда украшает. В последнее время мужские наряды так сильно стали напоминать женские по богатству отделки и сложности кроя, что за ними скрывалось то привлекательное, что господь вложил в детей Адама. Да и согласитесь, сложно вожделеть разряженных в пух и прах римских щёголей, чьи лица украшали мушки, а волосы завивались и пудрились, как у куртизанок. Но это не значило, будто Патриция находила привлекательными этих солдафонов! Разумеется, нет, и еще раз нет!

Обменявшись со Стефанией возмущенными взглядами, маркиза потупила очи долу. Но ненадолго. В кабинет внесли саквояж дам, в котором было то, что необходимо двум женщинам в первую очередь. Щетки для волос, нюхательные соли, зеркало, молитвенник, лавандовая вода, носовые платки. И, да. Драгоценности. Драгоценности, которые они хотели обменять на письма.
Сердце Патриции пропустило удар, но она быстро овладела собой. Ну и что такого? Почему две дамы не могут везти с собой драгоценности? С каких это пор это запрещено?
Офицер, внесший саквояж, подошел и что-то шепнул сержанту Марассо. Патриция даже губу прикусила от возмущения. Неужели нельзя говорить громче? Здесь, вообще-то, дамы!

Отредактировано Патриция ди Катанезе (2017-03-04 14:39:14)

+5

24

Принимая благодарность капитана, Гвидо церемонно вытянулся. Улыбку он себе не позволил, но в глазах читалось чувство глубокого удовлетворения. Форт Аркобаленто становился весьма важной точкой на политической карте двух стран, и благорасположение капитана Стоуна сулило возможности выдвинуться, чего честолюбивый Марассо и желал всем сердцем. Видимо, добрая звезда привела нынче двух этих дамочек на дорогу, да еще в его дежурство. Конечно, добрая для него, Гвидо, а дамы… ну, тут уже кому как повезет. Гвидо обладал натурой философской и считал, что всем хорошо быть не может. К тому же в глазах двух красавиц не читалось ни малейшего раскаяния, да и попыток разжалобить капитана они не делали, а зря. Не то, чтобы женские слезы тут кого-то трогали, но вот этой врожденной дерзостью и уверенностью, что весь мир должен пасть к их ногам обладали только знатные и (это важно) богатые женщины.

- Сильвана Луади и Паола-Мария Валенте, - повторил Гвидо имена дам, почти не сомневаясь в том, что они вымышленные. – Дамы камбрийки? Или итальянки? Из какого вы города? Почему путешествуете без сопровождения?
Вопросы, один за другим, сыпались на женщин, не давая им времени придумать новую, более-менее правдоподобную ложь.
- Вы замужем? Где ваши мужья?
Задавал вопросы он обеим красавицам, но смотрел в глаза блондиночке. Почему-то казалось, что тут она заводила, и если сломается она – брюнетка не будет долго привередничать.

Милейший разговор был прерван появившимся офицером. Он нес саквояж, и, хотя лицо его было невыразительно, Гвидо сразу понял – что-то есть!
- Вам стоит на это взглянуть, - прошептал офицер. – Драгоценности. На них можно короля выкупить. Если не целого, то половину точно.
- Благодарю, - кивнул сержант, и подошел к саквояжу, поставленному на деревянный табурет.
Гвидо коснулся его кончиками пальцев, оценивая. Дорогая кожа, вместительный, но легкий, определенно сделан на заказ. Щелчок – и он распахнулся, демонстрируя свое нутро, оббитое шелком, а так же тайны двух молодых путешественниц.
Марассо с легким поклоном отступил на шаг. Тайны – прерогатива вышестоящих.

+4

25

"Жертвы недоразумения" обе были одинаково молоды и красивы. И, как было совершенно очевидно капитану, для женщин обе лгали одинаково умело, можно сказать, даже самозабвенно. Но к их несчастью, Стоун был не из тех, готов принять на веру все, что вливают ему в уши, пусть даже и такие неземные уста. Похоже, и сержант не верил им ни на грош. Да и не одна женщина, не принадлежи она к высшей знати, никогда не посмела бы так разговаривать с капитаном.
- Документов у меня при себе нет, поэтому вы вправе не поверить ни одному названному мной имени без доказательств. Я могу назвать себя или свою подругу хоть дочерью папы Римского или испанского гранда, но вы же только посмеетесь над этим.
Капитан и не верил ни одному слову, но и смеяться не собирался. На его лице не промелькнуло ни капли улыбки, когда он обернулся к блондинке, походя бросив платок зеленоглазой в ящик стола.
- Не богохульствуйте, сударыня! И не смейте в таком тоне говорить о нашем святейшем отце! Но будь вы даже дочерью испанского короля, если вы преступили закон на камбрийской земле, для меня вы будете лишь преступницей, достойной законного наказания.
В комнату внесли багаж задержанных дам. Подойдя к раскрытому саквояжу, Стоун бегло осмотрел вещи. Безусловно, все, что там находилось, было наивысшего качества и стоило немалых денег. Но обычных вещей было немного. Значительную часть саквояжа занимало углубленное отделение и оно доверху было заполнено... Да. Такого капитан в этом захолустье увидеть не ожидал.
Стоун переглянулся с Гвидо. Тот задавал правильные вопросы и капитан удовлетворенно кивнул, после чего продолжил изучать саквояж. В одном из кармашков он заметил белый листок бумаги, вытащил, развернул и прочел. Лицо его изменилось и, когда он вновь обернулся к девушкам, в его глазах промелькнуло нечто, предупреждающее, что дальнейшие запирательства обойдутся им очень дорого.
- С этой минуты, сержант, эти две дамы считаются арестованными по подозрению в убийстве. Это письмо было написано господином, которого нашли убитым в гостинице, где вы останавливались на ночь. Кому из вас адресовано это письмо? - Капитан провел раскрытым листом перед лицом зеленоглазой, внимательно вгляделся в лицо и сам же отрицательно покачал головой.
- Нет... - он перевел взгляд на блондинку и удовлетворенно кивнул. Она.
- Вам, - убежденно произнес он, интуитивно чувствуя ту, кто в этой паре был главной.
Cтоун сказал не все. Господин, которого нашли убитым, разыскивался полицией и судя по всему собирался  пересечь границу по подложным документам. Так что с этого момента связь убитого с двумя красивыми дамами становилась еще интересней. Дело сильно попахивало не только убийством, но и шпионажем. А это давало Стоуну в отношении них особые права.
- Сержант Марассо, - обратился он к Гвидо, - распорядитесь охране приготовить камеру для допросов, а затем возвращайтесь сюда и заприте покрепче дверь. Мы должны произвести личный досмотр.
- Вас же... - он повернулся к офицеру, принесшему саквояж, - Я попрошу помочь этим дамам снять с себя всю одежду. Всю, до последней нитки. Если они не пожелают сделать это сами, - последняя фраза была адресована уже девушкам.
Письмо Маттео вслед за платком было брошено в ящик стола, а сам ящик захлопнут и заперт на ключ.
- Раздеться. Живо! - приказал он уже совершенно другим тоном, словно разговаривал не с двумя очаровательными дамами, а с каторжниками на галере.

+5

26

Сержант Марассо буднично исполнял свой долг, задавая вопросы, которые на взгляд Стефании Риальто были совершенно бессмысленны и бесполезны, поэтому она отвечала особенно не задумываясь на ответы равнодушным тоном.
- Я итальянка, родилась в Риме, - зачем что-то выдумывать, когда можно сказать правду.
- Не замужем, - добавила она, глядя в глаза сержанта, умолчав, что если бы она путешествовала с должным сопровождением, то начальник ее охраны не допустил того, что случилось.
- Капитан, я глубоко уважаю и чту католическую церковь, а также Его святейшество Корнелия II, поэтому у меня и в мыслях не было произносить те вещи, за которые можно попасть в застенки святой инквизиции, - «я лишь сказала правду» мысленно добавила дочь понтифика.
- Рада, что в вопросе почитания католической церкви и ее главы мы единого мнения. - Стефания одобрительно кивнула Стоуну.
Реакция мужчин на увиденные драгоценности была интересной. На это стоило посмотреть. Золото и драгоценные камни завораживают. Кажется, что обладание ими дает могущество, власть, уважение. Да, и это в том числе, но так думают те, кто никогда не был богат. Для Стефании эти украшения были просто украшениями, которые ей нравились, которые подчеркивали ее достоинства. Среди отобранных украшений не было чего-то редкого или являющихся фамильной ценнстью. Но, безусловно, все браслеты, кольца, серьги или подвески, были выполнены безупречно, камни были дорогие, а оправа изящна. Отдельно лежали кошели с монетами. Золото безлико, но имеет свой вес.
Письмо! Как оно тут могло оказаться? Стефания недоуменно посмотрела на Патрицию. Что это было за письмо? То, в котором Маттео просил их приехать или одно из тех, что писал ей до этого. Риальто дорого бы дала, чтобы увидеть спрятанный теперь в ящике стола листок бумаги.
- Мне, - не стала отрицать Стефания того, что письмо было адресовано ей. Для нее оставалось лишь непонятным, как тут на границе узнали, что Маттео Виолатти мертв? Трактирщик известил бы об этом полицию, а не форт на границе. Полиция начала бы расследование, а уж потом пришли вести на границу, тем более в этот Богом забытый форт. Или… Или Маттео убил очень давно и даже не прошлым днем. Но почему его труп был еще в номере, а не в полиции? Вопросов у итальянки было больше, чем ответов.
- Капитан Стоун, я могу присягнуть на Библии или на распятии, что не имею никакого отношения к убийству сеньора Маттео Виолатти. – Обвинение в убийстве было серьезнее путешествия без нужных документов. Это понимала даже Стефания, она посмотрела на ди Катанезе, словно спрашивая, что им теперь делать. Маркиза была умна, как не раз могла убедиться Риальто, ее жизненный опыт должен помочь им выйти из этой ситуации. Не выполнять же требование снять с себя одежду! Требовать присутствие посла? Но на каком основании? Стефания Риальто посмотрела на офицера, которому был отдан приказ. Никакого сомнения, что он выполнит приказ капитана.
Риальто, наклонившись, подняла до колена верхнюю юбку платья и одну из нижних (оставалось еще две нижних юбки), развязав ленты на кармане, пришитом к юбке, она достала бумагу, подписанную самим Папой и скрепленную печатью Ватикана.
- Мое имя Стефания Беатрис де Сильва Риальто, волей Его святейшества Корнелия II я назначена главной попечительницей всех сиротских приютов, находящихся под покровительством Святой Церкви. По делам Его святейшества я имею право посещать любой приют. Камбрия не является исключением.
Тщательно опустив обратно юбки, Стефания протянула сложенную бумагу коменданту форта. Если не поможет это, то им придется лишь надеяться на явление Святого Петра или Святого Георгия с небес.

+5

27

Приказ «раздеться» напугал маркизу ди Катанезе куда сильнее всего прочего, даже сильнее зрелища убиенного Маттео.
Одно дело – изображать простолюдинок (или обедневших дворянок) и даже получать от этого удовольствие. Совсем другое, когда ты под вымышленным именем попадаешь в приключение, которое ничем хорошим окончиться не может. Тут уж самое время забыть про гордость и вспомнить про родство с Его святейшеством.
- Синьора говорит правду, - горячо поддержала она Стефанию.

Голова кружилась, тесный корсет мешал дышать, еще немного – и у Патриции позорно подогнутся колени! У нее! Падавшей в обморок всего пару раз. Первый раз, узнав, кого ей предназначили в мужья, второй раз, когда муж заподозрил ее в измене. Оба раза это было зрелище при свидетелях, исполненное с должным изяществом. Теперь же все было иначе.

- Перед вами дочь Его святейшества! Я – маркиза Патриция ди Катанезе! Мы здесь по делам Церкви, с визитом милосердия!
«Боже, что я несу», - ужаснулась Патриция. Но, в сущности, хуже, чем есть уже не будет, ведь так?
- И клянусь, мы непричастны ни к каким убийствам! Напротив! Синьора Стефания – жертва шантажа и домогательств!
Вот это, кстати, было совершенной правдой.
Можно было сколько угодно ругать себя за то, что злополучное письмо оказалось в саквояже. Не иначе, по рассеянности маркизы. Но Патриция была женщиной практичной. Что толку плакать по уже случившемуся? Стефания приняла правильное решение – назвала свое имя, оставалось надеяться, что офицеры форта Аркобаленто так же примут верное решение. Для блага всех присутствующих.

+4

28

Убийство. Да, это куда серьезнее, чем простая попытка пересечь границу без документов! Об убийстве в гостинице сержант ничего не знал, поскольку дежурил на посту, но, очевидно, капитан Стоун знал, о чем говорил.
- Слушаюсь, -  щелкнул он каблуками, и, бросив на блондинку задумчивый, оценивающий взгляд, вышел вон, подготовить камеру для допросов.
Спускаясь вниз по сырой, старой лестнице, Гвидо размышлял о том, способны ли эти женщины на убийство. Это не так уж просто, отнять жизнь у человека. Конечно, бывает порыв ярости, или самозащита, но хладнокровно и рассудительно… на такое способен не каждый. А по всему так и выходило: некто писал письмо, а потом некто умирал не своей смертью. «Если так», -  хмыкнул сержант. - «К этим дамочкам лучше спиной не поворачиваться».
Штатный палач форта коротал свободное время с флягой вина. При виде Сержанта вскочил, попытавшись спрятать ее за спину. Гвидо притворился, что не заметил. Если заплечных дел мастер оплошает на допросе, и допрашиваемый умрет слишком быстро (или слишком медленно), то ему не поздоровится. Так стоит ли вмешиваться?
- Капитан приказал приготовиться. Сегодня у нас в гостях две дамы. Шпионаж, убийство… возможно, еще что-нибудь.
Палач понимающе кивнул и бросился разводить огонь в жаровне.
Гвидо постоял еще несколько минут, с живым интересом наблюдая за приготовлениями к допросу, потом, удовлетворенно кивнув, вернулся тем же путем к кабинету капитана Стоуна. Но войти не торопился, еще внизу лестницы приглушив шаги, двигаясь осторожно, словно на охоте. Не потому, что хотел поймать капитана на чем-то недозволенном. В форте тот был и король, и бог, и папа римский. А чтобы не сорвать тому игру. В искусстве ведения беседы тому не было равных, в чем Гвидо признавался себе не без зависти. Но он учился. Учился, в надежде когда-нибудь превзойти учителя. Замер, едва слышно кашлянув. Стоун будет знать, что он здесь, и позовет, когда сочтет нужным.

+4

29

Капитан с интересом вслушивался в слова блондинки, а там было, что послушать. Девица говорила, словно по писанному, и Стоун в который раз поздравил себя, что оказался прав в своих предположениях. Но чем больше она говорила, тем глубже она копала яму самой себе, сама не подозревая об этом. К тому же она явно не знала, что в пограничных городах, таких, как Аркобаленто, полиции просто нет. Здесь есть лишь военный гарнизон и его комендант, к которому стекаются сообщения о любых, даже самых незначительных происшествиях в городе и его окрестностях. Что преступления расследуются быстро, а от суда до вынесения приговора иногда проходит всего лишь пара часов.
- Капитан Стоун, я могу присягнуть на Библии или на распятии, что не имею никакого отношения к убийству сеньора Маттео Виолатти.
- Сударыня, я могу присягнуть на Библии, что я Гай Юлий Цезарь или даже Понтий Пилат, хотите верьте, хотите нет, - парировал Стоун, не обратив никакого внимания на произнесенные ей слова, - К тому же за долгие годы, что я служу, я не видел ни одного преступника, который добровольно бы признался в своих преступлениях. Все они говорят точно так же, как вы. Только порой выражаются... менее изысканно.
Капитан почти облегченно вздохнул. На какие-то доли секунды ему показалось, что блондинка вняла его приказу и начала раздеваться, но та и не думала подчиняться. Напротив, она лишь подняла юбки и извлекла из-под их складок бумагу. Стоун равнодушно принял конверт, но в следующую минуту выражение его лица изменилось, едва лишь взгляд упал на печать Ватикана.
- Мое имя Стефания Беатрис де Сильва Риальто, волей Его святейшества Корнелия II я назначена главной попечительницей всех сиротских приютов, находящихся под покровительством Святой Церкви. По делам Его святейшества я имею право посещать любой приют. Камбрия не является исключением.
Капитан вскрыл конверт и прочел, внимательно вникая в каждое слово. В комнате воцарилось молчание. Молчали охранники, застыв на своих местах. Молчал и Стоун, в первые мгновения не зная, что и сказать, настолько невозможным казалось происходившее у него на глазах. Впрочем, он быстро пришел в себя, а когда голос подала зеленоглазка, капитан был в полном порядке.
- Синьора говорит правду.
Капитан нахмурился и посмотрел на нее. Похоже, вторая девушка лучше осознавала, в какую переделку попали она и ее госпожа. Во-всяком случае, страха в ее глазах было больше, чем в лице ее самоуверенной госпожи. Подойдя к девушке, Стоун с недоверчивой успешкой посмотрел ей в лицо.
- Синьора говорит правду? Возможно. А возможно и нет...
Вот с этой зеленоглазой он и начнет. Только для начала их с госпожой следует разделить.
- Перед вами дочь Его святейшества! Я – маркиза Патриция ди Катанезе! Мы здесь по делам Церкви, с визитом милосердия! И клянусь, мы непричастны ни к каким убийствам! Напротив! Синьора Стефания – жертва шантажа и домогательств!
- Сударыни, - произнес он, пряча конверт в карман, - Мне неприятно это вам говорить, но с вашим признанием ситуация становится намного серьезней. Синьор Виолатти был признан у нас шпионом Рима и должен был быть арестован, но стал трупом в самый неподходящий момент. Учитывая ситуацию, я вынужден признать, что вы обе являетесь самыми возможными подозреваемыми из всех. Собственно, единственными подозреваемыми. Поэтому, выход из этого я вижу только один. Мой нарочный немедленно отправится с письмом к короля и отвезет ему этот конверт. Вас же я вынужден допросить. Но теперь вас будут допрашивать не просто, как подозреваемых в убийстве, а еще и как шпионок, пытающихся втянуть наше государство в войну.
Он подошел к двери, распахнул ее и позвал
- Гвидо! Вы отведете синьорину Стефанию Риальто в подвал и самостоятельно начнете допрос. А я пока займусь этой дамой...

+5

30

Если у Риальто и была надежда на то, что ее положение и статус хоть как-то повлияют на коменданта форта, то после того, как он обвинил их не только в убийстве, но и шпионаже и попытке втянуть Камбрию в войну, у дочери понтифика пропал дар речи. Да и что можно сказать о человека, который готов присягнуть на Библии в том, что он Понтий Пилат или Гай Юлий Цезарь. Только то, что он умалишенный святотатец. Впрочем, Стефания знала, что Святое писание еще никогда не краснело когда на нем клялись говорить правду, а произносили ложь.
- Вы правы, капитан, сеньор Виолатти стал трупом в самый неподходящий момент, - язвительно произнесла она, думая, что Маттео сейчас икается на том свете.
Если бы она знала, что Виолатти убит, то преспокойно осталась бы в монастыре, благоразумно послушав маркизу ди Катанезе. Что ж, Маттео даже с того света преподал ей хороший урок. Не нужно путаться быть доброй и милосердной. Стефания повернулась к свету и подняла руку, рассматривая безупречный маникюр, любуясь розоватыми миндалевидными овалами ногтей, хорошо отполированных бархоткой. Видимое спокойствие давалось ей все сложнее и сложнее. Если внутри она уже давно паниковала и лихорадочно искала выход из скверной ситуации, в которую они с Патрицией попали исключительно по вине Маттео Виолотти и своей доброте, то внешне еще держалась, полагая, что бумага Его святейшества обладает хоть какой-то защитой, давая им неприкосновенность.
- Вы ошибаетесь в своих выводах, капитан. – Риальто постаралась, чтобы ее голос не дрожал, а взгляд был снисходительным, как взгляд наставницы к шаловливому ребенку, прощавшей ему очередную проказу.
- Надеюсь на справедливость Его Величества и благоразумие, - излишне приторно добавила Риальто на слова Стоуна о том, что ее бумага будет отправлена в столицу. Документ подлинный, ей нечего бояться. А еще мало кто из правящих монархов рисковал открыто враждовать с Ватиканом.
Перспектива спускаться в подвал для допроса была ужасной, но Стефания, взглянув на Патрицию лишь сжала губы, чтобы они не дрожали, как предательски дрожали сейчас ее колени в угоду ее воображению, нарисовавшему сырой и мрачный подвал, больше похожий на камеру пыток, чем на помещение для допросов.
«На допросах люди редко говорят правду, они говорят то, что нужно палачам», - эту фразу она услышала от кардинала Джованни Пиетро, когда они беседовали несколько месяцев назад, говоря о шокирующих признаниях в злоупотреблении своим положением архиепископа Сицилии. Кардиналу Джованни Пиетро было уже почти восемьдесят лет и мало кто мог подумать, что этот благочестивый седовласый мужчина в свое время одним своим именем наводил ужас на тех, кто забыв о Святой католической церкви, считал истиной учения еретиков Лютера и Кальвина.
- Сержант Марассо, - Стефания царственно кивнула головой тому, кого позвал капитан Стоун, и милостиво протянула руку, словно он был ей равный и имел право сопровождать ее к мессе.

Отредактировано Стефания Риальто (2017-03-11 23:22:04)

+1


Вы здесь » Доминион » Ватикан и прочие злачные места Европы » [11.05.1701]Булавка для бабочки